Кровь и демоны

      Иногда Данарис недоумевал, как его угораздило оказаться на восточной границе. То есть он прекрасно помнил, как именно — после ссоры с императором, хорошо хоть, дело ограничилось ссылкой. И то благодаря имени его рода.       Данарис альт Арнат, второй сын лорда Арната, ныне кутался в меховую накидку, старался не стучать зубами в забытой богами крепости на границе и именовался просто «капитаном Арнатом».       Людей не хватало, горячей еды тоже, злой ветер заползал под одежду. Старожилы говорили, что весной тут хорошо, цветут вишни, а летом так вообще замечательно, можно даже порыбачить в ближайшей речушке. Данарису только предстояло узнать все прелести местной жизни. Он с тоской думал о камине в огромном доме, подогретых простынях и слугах, которые готовят воду для ванной.       Здесь его ждала только комната, хорошо хоть своя, мрачные крепостные камни и туман, который наползал промозглой влагой.       — Идём, что ли?       Рунар Калан не казался раздосадованным погодой или жизнью. Может потому что жрецы Эльсанны формально не являются частью армии и не обязаны носить кожаную форму. Рун кутался в многочисленные меховые накидки, а влага его, казалось, вообще не беспокоила.       Может, жрецы спокойнее относятся к тому, куда занесёт их судьба.       Данарис слишком много времени провёл в столице и прекрасно видел, что манеры Руна выдают в нём дворянина. Поговаривали, он бежал от чего-то, а на границе легче всего затеряться.       Он похлопал ладонями друг о друга и натянул капюшон на светлые встрёпанные волосы, закрыл нижнюю часть лица повязкой. Вообще-то не было настолько холодно, Рун явно из южных провинций, поэтому здесь ему всегда промозгло. Как и сам Данарис, тоже закутавшийся в плащ.       — Хочу до ужина вернуться, — заявил Рун и первым зашагал за ворота крепости, нарушая субординацию, которая предполагал, что это капитан Арнат тут главный, и он отдаёт приказы.       — Не будешь меня слушать, на ужин можешь не вернуться.       — Я могу за себя постоять!       — Ты жрец. Ещё и недавно получивший цепь.       — Ты не настолько старше меня. И явно глупее, раз успел так всё испортить, что сюда сослали.       Шагая вслед за Руном, Данарис подумал, что пусть идёт первым. Не так уж и плохо, если именно его сожрут местные демоны.       Вообще-то он не верил в подобную чушь. Данарис родился и вырос в столице могучей империи, он считал себя образованным человеком, но здесь в деревнях процветали суеверия. Конечно же, местные считали, что имперцы построили пограничную крепость на плохой земле и растревожили местных духов. То и дело они жаловались на демонов, и кому-то из имперцев приходилось идти и проверять, чтобы составить официальный отчёт.       Сегодня не повезло Данарису. Как капитан, он долго умудрялся избегать вылазок, но возможно, не стоило заявлять генералу, что им нужно больше горячей пищи. Заявлять так категорично.       Данарис и Рун шли по утоптанной дороге, по обе стороны которой всё утопало в вязком тумане. В сторону одной из деревень. На полпути должен стоять покосившийся сарай для сена, и местные клялись, что там обитают демоны.       Увы, из-за этого они отказывались подходить близко к крепости и торговать запасёнными летом специями. Данарис был готов шагать несколько часов, чтобы посмотреть на сарай, развернуться и уйти, если похлёбка снова перестанет быть безвкусной.       Как он опустился. Ещё полгода назад выбирал ткань для камзола, пользовался расположением молодого императора и всерьёз думал, не пора ли присмотреться к симпатичным незамужним барышням.       — Уже ходил на такие проверки? — спросил Данарис. — Демонов.       — Ага. Раза три или четыре. Довольно скучно.       — Ничего не находили?       — Один раз дохлую крысу, в другой выгребную яму.       — Боги…       — Нет, никаких богов. Я бы заметил.       Данарис закатил глаза, всерьёз задумавшись, сможет ли выдержать половину дня с Руном. В крепости они пересекались всего пару раз, и Данарис предпочёл бы компанию другого жреца, Эльхая Деранса. Спокойный, серьёзный, он молчал большую часть времени. Как говорили, потому что глуховат из-за возраста. Зато он бы просто выполнил задание, в отличие от неугомонного Руна, которому быстро наскучил окружающий однообразный пейзаж, и он переключился на Данариса.       — Ты же здесь недавно… как, нравится?       — Издеваешься? Граница, где ничего нет, кроме дурного климата.       — Насколько я слышал, иначе тебя бы обезглавили. Так что наслаждайся свежим воздухом. Чем не угодил императору?       — Я был его другом.       — Это, конечно, всё объясняет.       — Он решил, я оскорбил его сестру.       — Принцессу? Ты залез к ней под юбку?       — Я ничего не делал. Это было недоразумение.       На самом деле, конечно же, Данарис засматривался на принцессу Вальру. Да половина двора засматривалась! Но он бы никогда не позволил себе непозволительного жеста в её сторону. Вышло действительно недопонимание… ну, возможно, из-за того, что кто-то из завистников его влиянию донёс владыке свою версию, а с принцессой в тот день их видели многие. Император Эльдомир всегда был горяч и скор на суждения.       В последних письмах отец настойчиво просил написать ему, говорил, что тот жалеет о том, что случилось. Он с радостью подпишет помилование. Но Данарис пока не мог переступить гордость. В конце концов, старый друг даже не соизволил его выслушать! В этом гадюшнике политических интриг с лёгкостью отослал того, кто всегда был на его стороне! Если жалеет, пусть сам дарует помилование.       Данарис подозревал, что действует глупо, но писать и просить не мог себя заставить.       — Не будь таким унылым! — внезапно заявил Рун. — Вспоминаешь шёлковые простыни и жалеешь? Да ладно тебе, тут не так плохо.       — Смотря с чем сравнивать.       — Ты прав, я бывал в местах и похуже.       Данарис с интересом покосился на спутника. Если Рун — дворянин, который пошёл в жрецы, то учился он лет с десяти, а жреческую цепь вряд ли получил позже, чем пару лет назад. Ему же чуть больше двадцати! Где же это он успел побывать?       Заметив что-то в стороне, Рун радостно воскликнул и отошёл с дороги. Растения тут были чахлыми и слишком странными на взгляд Данариса, привыкшего крепким стволам и лесам. Здесь же деревца не вырастали высокими, их стволы казались искривлёнными, а кора никогда не была гладкой. Мутные силуэты то и дело выступали из тумана, но Руна привлекло поваленное дерево. Он что-то взял и вернулся.       С гордостью продемонстрировал Данарису гриб. Маленький, светлый в крапинку.       — Ты любитель растений? — приподнял бровь Данарис, стараясь вложить в этот жест всё аристократическое презрение.       Руна было не пронять. Он даже внимания не обратил, с восторгом осматривая гриб.       — В это время года большая удача отыскать. Местные собирают их и продают как деликатес. Конечно, приготовить по всем правилам не сможем… но если поджарить, вкус божественный.       — Ты ведь жрец, а богохульствуешь.       Рун отмахнулся:       — Боги всегда заботятся о том, чтобы их последователи были сытыми и довольными.       — С последним ты и так отлично справляешься, — пробормотал Данарис.       Он чуточку завидовал жрецам, которые считают, что боги о них заботятся — даже отправляя в такое захолустье. Данарис никогда не был особо верующим. Да, ходил в храмы по праздникам, возносил положенные жертвы, но только потому, что так нужно. В отличие от матери, которая по любому поводу бегала в храм. Как узнал Данарис от старшего брата, когда подрос, у неё там имелся любовник.       После этого Данарис в богов вообще особо не верил.       — Тебе постоянно приходят письма, — сказал Рун, бережно пряча гриб за пазуху. — Большая семья?       — Отец и мать предпочитают писать отдельно. Иногда старший брат.       — Наследник семейного титула?       — Да, он намного старше меня. У него своё поместье, жена и двое детей.       — А, так это они рисунок прислали? Я видел в комнате. Подумал, у тебя какой бастард растёт.       — Что ты делал у меня в комнате?       — Я жрец. Мы освящаем помещения. Чтобы защитить от демонов.       — Ничего не трогай!       — Да мы проходим по всем комнатам, думаешь, есть время что-то тащить? Тем более, детские рисунки.       Рун фыркнул, выражая этим всё своё презрение к подобной точке зрения. Данарис был вынужден признать, что это гораздо красноречивее его собственных приподнятых бровей. К своему стыду, он не помнил, кому из солдат приходят письма и сколько. Уж тем более не знал такого о жрецах, которые формально ему не подчинялись.       — Твоя семья держит связь? — спросил Данарис, просто чтобы что-то спросить.       — А, нет. Они бы предпочли убить меня. Поэтому не знают, где я, и хорошо.       Возможно, поэтому Рун и рад находиться здесь, на краю мира. Данарис с трудом мог представить, что это за семья такая, но знал, что случается разное. Они с императором как-то изрядно напились, и он рассказывал, как отец бил его, заявляя, что это подготовит к престолу.       Поэтому Данарис даже мог понять, почему тот рассвирепел, когда ему донесли, что Данарис силой домогался его сестры. Вот только всё было не так!       — Вон сарай, — Рун ткнул пальцем вперёд. Данарис пока видел только жухлую траву и белый туман, от которого болели глаза, но доверял зрению Руна.       Вскоре он и сам заметил покосившееся хилое строение. По уставу полагалось громко заявить о себе и войти, положив руку на эфес меча. Но Данарис устал, а разговоры разбередили старые раны. Он оставил болтливого спутника за спиной и без сомнений шагнул в сарай.       Половина соломенной крыши провалилась, так что внутри было светло, и Данарис быстро понял свою ошибку.       Внутри действительно что-то было. Что-то злое. Чужеродное. То, что взвилось сгустком тьмы, а потом впилось коготками в грудь Данариса. Кожаная одежда надёжно защитила, и тварь с разочарованием зашипела, взвизгнула и оттолкнула Данариса. Он отлетел к стене, больно ударившись об неё спиной. Вот эта сила!       Когда он восстановил дыхание, то увидел ошалевшего Руна, кружившего с существом. На жреца оно нападать не торопилось, но и Рун не делал никак защитных жестов, не призывал божественную магию, а просто пятился. Повязка с лица слетела, капюшон сполз.       Данарис выхватил меч из ножен и, кинувшись вперёд, пронзил тварь. Лезвие засветилось святым благословением, и Данарис подумал, что стоит написать матушке благодарственное письмо: это она твёрдо заявила, что перед «суровой границей» нужно получить благословение на оружие от жреца в храме.       Тварь рассыпалась пеплом у ног.       — Дар речи потерял? — рявкнул Данарис. — Нас чуть не убили! Ты что, никогда в бою не бывал?       Рун замотал головой, но на его лице не было страха или недоумения. Он отвечал отрицательно вовсе не на вопрос Данариса. Но подумать об этом тот не успел, потому что со всех сторон от сарая послышались похожие завывания. Не опуская меча, Данарис оглянулся и выругался.       — Окружают! Сделай же что-нибудь своей святой магией!       — Да не жрец я! — голос Руна сорвался.       Он отвернулся, но Данарис быстро понял, что Рун становится к нему спина к спине. Как делают воины.       — Не жрец, — спокойнее сказал Рун. — Это было хорошим прикрытием! Мне нужно было спрятаться, вот и назвался жрецом. Да кому тут могла понадобиться настоящая святая магия?       — Нам сейчас.       Жрецы не носили оружия. Вздохнув, Данарис вытащил кинжал и вложил его в руку спутника. Хоть какая-то защита. Ладонь Руна уверенно обхватила рукоять. Он знал, как с ним обращаться.       Данарис приготовился дорого отдать свою жизнь, но этого не понадобилось. В вопли демонов вдруг вплелась песня. Несколько нот, которые тянулись и незаметно сменялись. От которых сразу стало клонить в сон.       Слишком поздно Данарис понял, что это тоже магия. Их усыпляют. Прежде чем рухнуть на пол, он успел подумать, что вместе с демонами явно должны быть люди. Рун, оседая, вполголоса пробормотал ругательство, которое уж точно не было дворянским.              В сознание Данарис приходил медленно. Тело ломило, во рту пересохло, но в руки он взял себя быстро. Понял, что сидит, прислонившись спиной к камню, вокруг слышны люди, пахнет костром. Данарис не двигался и осторожно открыл глаза, стараясь не выдать, что пришёл в себя.       Похоже на какую-то пещеру или скорее грот. Весело потрескивал огонь, а над ним в котелке варилась похлёбка. Данарису даже показалось, он заметил в ней мелькнувший гриб, который Рун нашёл у дороги. Захватившие их люди явно не скрывались. Что ж, когда у тебя ручные демоны, наверняка можешь ничего не бояться.       Сколько тут людей, Данарис видеть не мог. Как минимум трое не попадали в поле зрения, ещё двое сидели у костра. Судя по крою одежды и разрезу глаз — местные. На лбу у каждого красовалась отметка из трёх точек, знак демонопоклонников.       Похоже, под носом у имперцев решил обосноваться очередной самопровозглашённый орден, решивший обуздать силу демонов. Местные таких не любили, но старались не попадаться на пути. Понятно, почему захотели натравить на них империю.       Рун сидел напротив, он явно ещё раньше пришёл в себя и внимательно наблюдал за схватившими их людьми. Его руки, как и у Данариса, связали.       Данарис не знал, заметил ли Рун, что он проснулся… но, к несчастью, это увидел один из сидевших у костра. Он что-то быстро сказал на своём языке второму, видимо, главарю. Тот поднялся и подошёл к Данарису. Присел около него на корточки, так близко, что Данарис мог рассмотреть костяную серьгу в одном ухе.       — Чего вы хотите? — спросил Данарис.       — Вы не должны уйти и рассказать, что мы здесь.       Конечно, чтобы они успели собрать большую силу демонов.       — Убийство имперца карается казнью на месте, — напомнил Данарис.       — Мы не убьём вас. Мы скормим.       До Данариса не сразу дошло, но потом где-то за пределами грота завыл демон. Внутри Данариса всё похолодело.       — Они голодны. Самое время.       Схватив за связанные запястья, демонопоклонник рывком поставил Данариса на ноги. Развернул к выходу из грота, за которым в тумане мелькали тёмные тени.       Данарис видел, как шевелились губы Руна, он смотрел прямо на него. Когда Данарис прибыл в крепость, первым делом ему напомнили язык огней, потому что в тумане посты именно так переговаривались. А чуть позже сами подчинённые научили его читать по губам: полезный навык, потому что так же часто, как опускался туман, здесь гулял ветер, не дававший услышать соседний пост.       Хотя Данарис подозревал, дело в строгом генерале. Со слухом у него всё отлично, а вот на глаза он подслеповат.       Всё равно Данарис не сразу понял, что терпеливо повторял Рун одними губами.       «Кровь. Пусти ему кровь».       Сначала Данарис подумал, что неправильно распознал. А потом вспомнил, как Рун сказал, что вовсе не жрец.       Он встал вовсе не в стойку воина. Он боевой маг! Судя по всему, маг крови. Они редки и опасны, но в то же время мощны. Им не нужны заклинания, но требуется выпущенная кровь. Часто они используют свою, поэтому их запястья обычно в тонких сетках царапин, а на теле много шрамов.       Легко сказать, пусти кровь!       Но Данарис не зря был сыном лорда, выросшим в столице. Он умел соображать и чуточку гордился умением быстро находить решения. Перед выходом в туман он сделал вид, будто споткнулся, а потом всем весом навалился на демонопоклонника, оттеснив его к стене. Конечно, надеялся, что тот хотя бы руку поцарапает или головой приложится, но Данарису так не повезло.       Местные не признавали ножен, поэтому кинжал висел просто на поясе. Данарис схватился за лезвие, чувствуя, как оно рассекает ладонь, и горячая кровь сочится меж пальцев.       Руну оказалось достаточно.       Капли крови взвились вверх, стянулись в тонкую, не шире волоса, линию и полоснули демонопоклонника по горлу. Из него хлынул поток крови, которая не лилась вниз, а поплыла по воздуху алой пылью.       Данарис не стал смотреть, вместо этого неловко перерезав верёвку на руках. Когда он обернулся, его замутило: казалось, он стоит посреди купели, в которую со всех сторон брызжет кровь. Она пачкала стены, залила костёр, осела на одежде Данариса. А потом мгновенно рухнула на землю.       Демоны завыли, но не ринулись на людей.       Рун сидел на прежнем месте, даже не шевелился, только тяжело дышал и немного обмяк, а его глаза блестели, будто в лихорадке.       Присев перед ним, Данарис разрезал верёвку ножом демонопоклонника. Левая порезанная ладонь саднила.       — Ну, это даже ярче святой магии.       — У нас ещё куча голодных демонов.       — Я смогу уложить пару мечом. Но дальше его благословение иссякнет.       — Не дай им добраться до меня, пока я не закончу.       Рун взял нож, закатал рукав и без сомнений полоснул себя по запястью. Данарис успел заметить, что там и правда сеточка тонких старых шрамов.       Кровь не хлынула на землю, она поднялась в воздух, складываясь в причудливые символы, которые полетели в туман.       Данарис был образованным человеком. Он знал, что жрецы используют благословения и силу богов, маги применяют заклинания, управляя внешними энергиями, а вот маги крови на самом деле колдуны, которые действуют энергией собственной — поэтому она опасны, мощны и долго не живут.       Демоны заверещали, когда кровавые символы исчезли в тумане. Первая тёмная тень выскочила без предупреждения, Данарис ловко резанул её мечом, и она рассыпалась пеплом. То же произошло с ещё несколькими.       — Рун, — позвал Данарис, не оборачиваясь. — Благословение меча слабеет. Его хватит на одного или двух.       — Понял.       На миг всё замерло, а после в синеватый туман врезались десятки кровавых символов, заставив демонов нестройно заголосить. Данарис покрепче перехватил меч, готовясь уничтожить ворвавшихся в грот демонов, но магия крови, видимо, поразила их всех.       Воцарилась тишина.       — Найди, чем перевязать.       Рун сидел, устало прислонившись спиной к камням, оба его рукава были закатаны и на них красовались длинные порезы, из которых ещё сочилась кровь.       — Вторую-то зачем?       — Ну извини, это демоны, они просто так исчезать не хотели.       Подходящие для перевязки тряпки нашлись в сумке одного из мёртвых демонопоклонников. Данарис аккуратно отодвинул тело, взял всё нужное и вернулся к Руну. Сначала замотал собственную ладонь, потом взял руку мага, тот даже не пошевелился.       — Эй, ты вообще живой?       Рун не ответил, и Данарис хлопнул его по щеке. Рун вздрогнул и заморгал:       — Будешь бить, у меня ещё есть кровь ответить.       — Ну-ну, и перевязывай сам.       Данарис ловко заматывал запястья, думая, попала ли кровь в похлёбку на костре, или они смогут поесть. Рун молчал, потом пробормотал:       — Мне нельзя отключаться. Расскажи что-нибудь.       — Милую сказку?       — Что на самом деле произошло между тобой и императором? Ты правда приставал к принцессе?       — Да я с ней подарок обсуждал. Когда ты император, и у тебя есть всё, сложно понять, что нужно в День наречения имени.       — Ну, твой он теперь не забудет.       — Наверняка принцесса позже всё объяснила. И те, кто наклеветал на меня, болтаются в петле.       — Какая разница, если ты уже здесь.       — А ты? — Данарис принялся за второе запястье. — Маги крови редки, вас боятся… но не до такой степени, чтобы сбегать на край света.       — Я вне закона в империи.       — Вот как… к чьей сестре полез?       — Отец узнал, что я тайно обучался магии крови и практикую её. Я пытался объяснить, что это новые знания, а он поговорил с нужными людьми, и меня объявили вне закона.       — Он предпочёл бы увидеть тебя в тюрьме, нежели магом крови?       — Он ненавидит магию. Я сбежал. Учился, наёмничал. В итоге оказался здесь.       — Теперь надо вернуться в крепость.              Данарис проспал часов двенадцать, и никто его не разбудил. Вместо того чтобы выспаться, он только чувствовал себя разбитым и даже пожалел, что ему разрешили выходной после возвращения в имперскую крепость.       Он оделся в форму, умылся во дворе колодезной водой, что сразу взбодрила. Завтрак уже прошёл, так что пришлось довольствоваться холодным сушёным мясом. Правда, чашку горячего травяного чая ему всё-таки выдали. И даже вторую, когда он сказал, что это для Руна. Его тут все любили.       Данарис шагал к лазарету, когда его нагнал один из воинов:       — Капитан Арнат, вам письмо! Прибыло с утренней почтой.       Поставив чашки на землю, Данарис кивнул и зажал кусок сушёного мяса во рту, чтобы распечатать конверт. После вчерашней схватки с демонопоклонниками особенно приятным получить весточку из дома.       Почерк оказался незнакомым.       Данарис не сразу понял, что это официальное уведомление о том, что его ссылка окончена, император требует немедленного возвращения в столицу. В конце красовалась императорская печать.       Ничего себе!       Гордый и упёртый император всё-таки первым признал, что был не прав!       Хмыкнув, Данарис убрал бумагу в карман, взял чашки и наконец-то дошёл до лазарета. Когда накануне они возвращались вместе с Руном, Данарису несколько раз казалось, что маг не доберётся. Крови он потерял много, ещё и признал, что давно не практиковался, поэтому с энергией тоже напортачил.       Когда они наконец-то вошли во двор крепости, Рун больше походил на мертвеца, а Данарис так устал, что коротко рассказал о стычке, но генерал позволил отоспаться и подать рапорт на следующий день.       В лазарете стояло всего несколько коек, Рун занял одну из них. Он сидел, бодро насвистывая весёленькую мелодию и просматривая какие-то бумаги. За них всегда отвечали местные жрецы.       — Смотрите, кто пришёл, Данарис!       — Я для тебя капитан Арнат.       — Мы вместе сражались, и ты перевязывал раны. Да мы не могли бы быть ближе, даже если б пили друг с другом.       Вздохнув, Данарис уселся и протянул одну чашку Руну. Тот благодарно кивнул, а потом внезапно посерьёзнел.       — Спасибо, что не рассказал, кто я.       — Моя версия, что ты изгнал демонов святой магией, а раны из-за того, что чуть не принесли в жертву…       — …звучала так себе, признаю. Но никто не задавал вопросов, это главное. Спасибо.       — Без тебя я был бы мёртв.       — Я тоже.       Данарис отпил уже подстывший чай и вспомнил о письме в кармане. Маги крови всегда нужны, и на службе у императора, а не где-то в захолустье.       — Думаю, я смогу уладить дела с законом, — осторожно сказал Данарис. — Что ты думаешь о том, чтобы вернуться к шёлковым простыням и служить императору?       Рун глянул удивлённо, а потом широко улыбнулся и кивнул.