О случайном влиянии пиро

      Жизнь человека может в корне поменяться из-за любой незначительной на первый взгляд вещи. Незначительными вещи могли быть для обычных людей. Будучи Одиннадцатым Предвестником, Тарталья по своему обыкновению всё делал с размахом. И с таким же размахом его настигали проблемы.       После призыва Осиала его жизнь покатилась по наклонной. Многие работники Банка за его спиной злобно посмеивались, разносили неприятные сплетни, и Чайльд ничего не мог с этим сделать — после внезапного приезда Тевкра и использования формы духа Тарталья был слишком слаб и изранен. Грех было не присмотреть себе его место в Предвестниках, не правда ли? Среди Фатуи было много амбициозных женщин и мужчин — почему бы не убрать помеху со своего пути?       В Банке Чайльд находиться больше не хотел. Всего через неделю прибудет корабль и наконец заберет его в Снежную. Нужно лишь чуть переждать. Но стоило ли возвращаться назад с позором? Чтобы остальные Предвестники смеялись над ним, но уже не за спиной, а прямо в лицо, и тыкали его носом в неудачу. Дома была семья, и только ради нее Тарталья все же хотел вернуться. Это для всех остальных он был Предвестником. Дома — старший братик Аякс, который всегда улыбался и был не прочь поиграть с Тевкром, Антоном и Тоней в прятки.       И Чайльд не предполагал, что очередная прогулка по улице может стать для него фатальной. Всё, что он успел заметить — темные одежды и красную маску, что быстро сверкнули в дневном свете. Затем последовала яркая адская боль и полная темнота. Нет, он всё еще стоял на ногах и даже был в сознании. Жгло только глаза, но так сильно, что боль распространялась по всему телу. До ушей донесся лишь звук быстро удаляющихся шагов.       Сердце Тартальи наполнилось отчаянием. То холодными каплями выплескивалось через край, противно облизывало сознание. В Банк возвращаться нельзя — Чайльда там живьем сожрут и не подавятся. У прохожих помощи не попросишь — все знали, кто был виновен в появлении Осиала. Чувство беспомощности накатывало волнами, тянуло за собой панику. Сердце стучало в ушах, заглушая мир вокруг и собственные мысли. Всё, что Тарталья смог в своем состоянии — это присесть на ступеньку и уткнуться лицом в ладони. Вода в руках ни капли не облегчала жжение. Сомнений не было — кто-то воспользовался Глазом Бога пиро и обжег глаза. Чайльд пытался успокоиться и придумать хоть что-нибудь, когда… — Аякс? — словно огоньком засияло во тьме. — Всё в порядке?       Этот голос Тарталья не хотел слышать больше никогда в своей жизни. Но что ему оставалось? Каждый в этом городе так или иначе хотел ему отомстить или же просто покалечить. Единственный, кому это было не интересно — Чжун Ли. Тот Чжун Ли, с которым Предвестник так плохо расстался в последний раз и больше не выходил на связь. Чайльд убрал руки от лица, постарался повернуться в сторону звука. — Моракс, я хочу заключить контракт, — вдруг произнес Тарталья. — Ох, — выдохнул тот. Чайльд и знать не хотел, как же выглядели его глаза. — Сейчас? Что же ты хочешь, раз первым делом сказал мне это? — Ты поможешь мне вылечиться, а я… — в голову ничего не шло. У Тартальи не осталось ничего, что бы он мог предложить древнему богу. Влияние среди Фатуи? Его уже и не было. Деньги? Чайльду урезали доходы. — Проси у меня все, что хочешь, — наконец сказал Тарталья.       Его лица вдруг коснулись чужие ладони. На них не было перчаток, из-за чего весь мир перевернулся. Чжун Ли чуть приподнял его голову, словно стараясь поймать солнечные лучи, его пальцы осторожно коснулись век. Как бы рефлексы ни сопротивлялись, Моракс всё же смог заглянуть в обожженные глаза. Чайльд мог полагаться только на свои слух и тактильные ощущения. Его ладонь легла сверху на чужие руки, постаралась нащупать хоть что-нибудь. Чжун Ли взял его за запястье, прижал чужие пальцы к своей груди. — Я здесь, — мягко произнес Чжун Ли. Под подушечками пальцев его голос раздался приятной вибрацией, что чувствовалась даже через перчатки. — Так и быть. Я скажу тебе позже, чего я хочу. Сейчас я этого еще не знаю. — Хорошо, — ответил Чайльд. — Я не могу оставаться в гостинице или в Банке. — Не беспокойся. У меня есть место, где я могу тебя укрыть от всех. Согласен?       Чайльд был готов согласиться хоть на самую сырую пещеру, лишь бы быть хоть немного в безопасности. И отчего-то он думал, что Моракс спрячет его в заброшенном доме или сарае, но… Чжун Ли помог подняться ему на ноги, осторожно взял под талию. Мир словно в одно мгновение сдвинулся со своего привычного места, пропал из-под ног, чтобы также резко появиться вновь. В обычный день юноша бы подумал, что это просто его фантазия, но что-то странное и впрямь случилось. Потому что послышался скрип петель входной двери, в нос ударило чем-то сладким и приятным, а Чжун Ли потянул чуть вперед. Туда, где буквально только что была ступенька, а теперь располагался порог.       Краем уха Тарталья слышал знакомый шум… Так обычно шумела вода, когда срывалась вниз со скал и ударялась о собственное же полотно далеко внизу. Чжун Ли продолжал держать его за талию, но теперь перехватил еще и одну руку. Он придерживал ладонь так, словно старался быть единственной в мире опорой для Предвестника. Вся злость за обман будто испарялась, как влага на пышущей жаром сковороде. Чайльд пытался запомнить, сколько шагов он сделал от входа до дивана, на который его осторожно усадили. — Что ты сделал? — спросил Предвестник. Он повернул голову в попытке осмотреться, но вспомнил, из-за чего он вообще оказался вместе с Чжун Ли.       Как же смешно и обидно — забыть, что ты ослеп. Привычки из тела никуда деть нельзя было, отчего на юношу накатила обида. Вот так попасться, да еще и на людной улице. Какой из него Предвестник после этого? Дилетант. Не более. — Извини, но путь сюда занял бы больше одного дня, — ответил ему мягкий голос. Тарталья сразу же повернулся к нему лицом, нахмурил брови. Тьма слишком мешала и бесила. — Мы в деревне Цинцэ. Тут находится мой второй дом. Всё, что знают здесь об Одиннадцатом Предвестнике — только причастность к вызову Осиала.       Чайльд усмехнулся, прикрыл веки. Как он собирался разбираться с Мораксом, если бы тот его не знал лично и попался бы на крючок? С тем богом, который таких, как Тарталья, видел тысячи раз. С тем богом, который вот так запросто может появляться из ниоткуда и уходить вникуда, даже не щелкая пальцами. С того самого дня подавленность не оставляла юношу ни на минуту. Теперь хотелось просто удавиться на собственном шарфе. — Как глупо, — выдохнул Чайльд. Он опустил голову, поджал губы. — Ты пытаешься выполнить волю Царицы, а за это тебе выжигают глаза твои же бывшие коллеги. — С твоими глазами всё будет хорошо. — Тембр Чжун Ли отчего-то успокаивал, разгонял по венам нечто теплое. В памяти то и дело мелькали совместные ужины и интересные прогулки после работы. Тарталья приподнял одну руку, стянул с нее перчатку и протянул вперед. Он старался ориентироваться на то место, откуда шел голос. Прямо напротив его лица было лицо Чжун Ли. Пальцы легли на щеку; темные прядки пощекотали кожу. Бывший архонт прижал раскрытую ладонь к своему лицу, и у самого запястья юноша почувствовал, как тот улыбнулся. — Но лечение займет не одну неделю, не две, и даже не месяц.       Тарталья кивнул, постарался отнять руку, и ту сразу же отпустили. Он провел ладонью рядом с собой, чтобы обнаружить мягкую подушку. Неужели обита она была шелком? Ткань приятно скользила под пальцами, холодила их. Напротив послышалось шевеление, а затем удаляющиеся шаги. Чжун Ли вернулся через минуту, примерно в полуметре раздался легкий стук. Так стучит металл о дерево. Затем что-то сухое начало сыпаться в металлическое дно, и уже после до ушей донесся звук льющейся воды — точно горячая. — Сяншен, — позвал Чайльд. — Не мог бы ты говорить, что делаешь сейчас? Я просто немного… — Я всё понимаю, — ответил ему бывший архонт. — Я завариваю целебные травы. На твои глаза нужно будет наложить повязку, затем мы используем капли. Но может немного щипать.       Перед глазами Тартальи была непроглядная тьма. Такой каждый ребенок боялся в детстве и так и ожидал, что скоро из нее выйдет какой-либо клыкастый и когтистый монстр, чтобы не оставить от несмышленыша ни косточки. В детстве Чайльд прятался от такой тьмы под одеялом и обнимал игрушечного мягкого кита. Теперь от нее некуда было деться. Но каждый раз, стоило только Чжун Ли сказать хоть слово, в этой самой тьме рисовался его образ, что будто горел мягким светом в этой пустоте. Тарталья пытался представить, что тот делал.       Вот он поднимает чайник с кипятком за ручку, и из небольшого носика в железную посуду течет струйка горячей воды. Вот шуршит что-то мягкое и легкое — скорее всего, ткань или бинт. Плащ колышется от любых движений, кисточки стараются пощекотать воздух. Чайльд вслушивается, затаив дыхание. — Тебе нужно будет прилечь, чтобы повязка с глаз не сползала, — сказал Чжун Ли. Юноша провел руками рядом с собой, чуть нахмурился. — Ох, нет, — мягкими раскатами грома засмеялся бывший архонт. — Я не позволю тебе лежать на неудобном диване. В конце концов, ты не в той форме. Позволишь мне проводить тебя до спальни? Отвар как раз пока заварится. — Конечно, — выдохнул Предвестник. Он протянул обе руки вперед, и те сразу же нашли опору в чужих ладонях.       Во тьме баланс словно терялся, и Чайльд боялся ненароком лишиться равновесия. Но Чжун Ли лишь осторожно тянул за собой, направлял и придерживал, не давая оступиться. — От дивана в гостиной до кровати в спальне примерно десять метров. Обещаю, завтра ты уже сможешь здесь ориентироваться.       Юноша осторожно ступал за ним, пока его руки не отпустили. Ладони легли на плечи, слегка надавили, и через мгновение под Чайльдом прогнулся мягкий матрац. Он нахмурился, коснулся шарфа на своей шее. — Сяншен. Есть ли у тебя одежда, которую я могу на время одолжить? Я не могу лечь в твою кровать в грязном. — Конечно. — Голос его раздавался откуда-то сверху, из-за чего Тарталья поднял голову. — Подожди минутку, пожалуйста.       До шкафа было шагов восемь, это Чайльд услышал точно. Чжун Ли пошуршал одеждой, после чего дверцы тихо захлопнулись. Юноша услышал, как на кровать рядом упала стопочка сложенных вещей. Он уже собирался потянуться вниз, чтобы расстегнуть сапоги и избавиться от них, но… Чужие руки скользнули вниз по голеням, потянули за застежки. Тарталья тяжело сглотнул. В голове четко вырисовывалось, как Чжун Ли сидит напротив него на коленях и копается в замках. Те мягко щелкнули, перестали сдавливать кожу. — Кхм… Я могу дальше сам, — произнес Чайльд. — Не мог бы ты дать мне немного времени? — Хорошо, — согласился Чжун Ли. — Позови меня, когда ты будешь одет.       Размеренные шаги удалялись из спальни. Захлопнулась ведущая в нее дверь. Тарталья зарылся пальцами в волосы, отцепил от них маску. Ее узор казался отвратительным. Предмет, что раньше выделял Чайльда среди всех обычных людей и превозносил его в чужих глазах, теперь казался клеймом неудачника и преступника что в своей, что в чужой стране. Со своей одеждой Тарталья мог справиться без каких-либо проблем. Но когда он взял вещи бывшего архонта, пришлось немножко поразмыслить и ощупать каждый сантиметр. Обыкновенная рубашка, свободные брюки, что не должны были стеснять движений. Чайльд постарался застегнуть пуговицы, но те поддавались далеко не с первого раза. Он не считал, сколько же минут он угробил на переодевание. Под пальцами то и дело ощущались бинты, стягивающие раны неудачного перевоплощения. Глаза Бога и Порчи легли на шелковую простынь. — Сяншен, — громко произнес юноша. — Я готов.       В соседней комнате послышался шум. Чайльд повернулся правым ухом к двери, прикрыл веки. Ручка двери дернулась. Железная посуда дном коснулась, видимо, тумбочки у кровати. Легким дуновением воздуха обдало одну руку. Неужели Чжун Ли забирал его одежду, чтобы отложить ее в другое место? В плечо снова мягко толкнули. Чайльд чуть переместился, чужая ладонь легла на его затылок — чтобы юноша не ушибся об изголовье кровати. Под затылком почувствовалась мягчайшая подушка. — Постарайся не ворочаться. Хорошо?       На этот вопрос не нужен был ответ. Чайльд смахнул челку со лба, постарался расслабиться. Его ресницы были опалены огнем, но пострадали не так сильно, как он предполагал. Они сомкнулись друг с другом. Глубокий вдох заставил грудную клетку приподняться. Чжун Ли достал ткань из отвара, немного выжал от лишних капель. Теплая тряпочка легла на глаза Чайльда. Он чувствовал себя беспомощным котенком, за которым требовался особый уход. Влага проникала под веки, и все же глаза начало щипать.       Прикосновения пропали… Чайльд попытался поймать руки своими, повернулся в ту сторону, где должен был находиться Чжун Ли. — Я здесь, — утробно ответил бывший архонт, ловя руку своей и прижимая ее к своей груди. — Не волнуйся. — Побудешь немного рядом?       В не таком далеком прошлом Предвестник не мог бы даже предположить, что Гео Архонт будет за ним ухаживать. Что будет сидеть на краю кровати, поправлять повязку на свежей ране и что-то тихо-тихо рассказывать. Не так давно Чайльд хотел вырвать из груди его Сердце и передать Царице, но теперь он сомневался, что мог бы такое сделать с Чжун Ли. Мягкий голос убаюкивал, и юноша провалился в более глубокую тьму.

***

      Проснулся Чайльд резко. Он распахнул глаза, но перед ними было всё так же темно. Спросонья он испугался, ощупал лицо в поисках того, что могло ему мешать осматриваться, но пальцы ни на что не наткнулись. Осознание накатило холодной волной, сердце застучало быстро-быстро. Не сон. Все случилось на самом деле. Сколько было времени, юноша не мог и предположить — солнце-то он увидеть не мог. Теперь для него существовала только ночь.       Тело его было укрыто одеялом из тончайшего пуха, но жарко отнюдь не было ни капельки. Он повернулся на бок, тяжело вздохнул. Кончик носа уткнулся в подушку, и легкие наполнились приятным ароматом. Сладковатым, но ничуть не приторным, как часто бывало со сладкими запахами. Так пахли свежие цветы, названия которых Чайльд не знал. В запахе присутствовали легкие нотки ванили. Неужели так на самом деле пахло от Чжун Ли? Тот же аромат исходил от рубашки, что Тарталья одолжил на неопределенный срок. В этот аромат хотелось зарываться всё глубже и глубже, утопать в нем, как тонули в глубинах океана старые корабли, попавшие в шторм. Был ли в голове у Чайльда шторм?       Когда ты ничего не можешь увидеть, у тебя появляется лишнее время на размышления. Чжун Ли всегда был с Тартальей мягким и обходительным, всегда был рад его видеть. Взгляд его глаз пробирал до мурашек еще тогда, когда Предвестник и архонт проводили совместные вечера в чайных. Да кого Чайльд пытался обмануть? Его давно тянуло к Чжун Ли далеко не из-за сотрудничества с ритуальным бюро и не из-за тщетных поисков информации о Гео Архонте. И правда о контракте с Царицей стала неожиданным ударом под дых. — Аякс, ты уже проснулся? — прошептали со стороны двери. Юноша вздрогнул всем телом, резко обернулся. — Извини. Я напугал тебя? — Сяншен, ты убьешь меня, — выдохнул с облегчением юноша. — Постараюсь обойтись без этого, — засмеялся бывший архонт. Он подошёл ближе, присел на край кровати. — Ты голоден?       Только при упоминании голода у Чайльда в животе завыли киты. В последний раз он ел утром перед тем, как случилось… то, что случилось. Рядом послышался новый рокочущий смех. Глубоким голосом Чжун Ли можно было возвращать мертвых с того света и освещать целые города. Тарталья прижал ладонь к своему животу и шикнул на него, будто тот мог услышать и послушать его. — Я приготовил свиной суп с бамбуком, — будто невзначай сказал Чжун Ли. — И к нему же булочки с чесноком. — А сказал, что постараешься обойтись без убийства, — расплылся в улыбке Чайльд.       Чжун Ли снова рассмеялся, и Тарталья тонул в этих прекрасных звуках. Крепкие надежные руки помогли подняться с кровати. Судя по тому, что приготовил Чжун Ли, время было скорее вечернее. Значит, Чайльд проспал от силы часа четыре. Его довели до кухни, помогли сесть на стул. В ладонь вложили ложку, поправили челку, чтобы та не лезла в глаза. Представляя расплату за все это, юноша по-настоящему начинал переживать. Что же потребует Моракс взамен на заботу?       В таком темпе без малого пролетела целая неделя. Чжун Ли переживал, что мог пугать Тарталью своими внезапными появлениями, поэтому теперь каждый раз ненавязчиво и осторожно шкрябал ногтями по дереву косяка любой ближайшей двери, и только потом начинал говорить. Чайльд засыпал под его истории, смеялся над шутками и стойко терпел все процедуры для излечения глаз. И эти процедуры приносили свои плоды. Тьма постепенно пропадала, пусть и заменялась мутными разводами. Но все же, свет был виден по утрам, когда солнце светило достаточно ярко. Освещение в комнате все еще не давало глазам хоть что-то рассмотреть. И Чайльд терпеливо ждал.       Чжун Ли позволял оглаживать собственное лицо, чтобы Тарталья мог почувствовать его эмоции, приносил ему новые бинты для старых ран. Если Чайльд звал его, то он непременно прижимал ладонь к своей груди и что-то размеренно говорил. Когда Предвестник спросил, почему же Чжун Ли не на работе, тот ответил, что он в отпуске. Пропадал из дома бывший архонт каждый день не более чем на час — закупить свежайшие продукты. Этот час был дан Чайльду для передышки.        Постоянно сидеть в заточении Чжун Ли тоже не позволял. Он помогал Тарталье выйти на улицу, держал его под руку и талию и вел на прогулку среди бассейнов различных цветов. По пути могли встречаться люди, но на них бывший архонт обращал мало внимания — мог только из вежливости поздороваться и спросить, как же у тех обстояли дела. До ушей доносился звук невысоких водопадов и журчащей воды. В такие моменты Чайльд чувствовал себя как никогда живым. Возле самой воды он мог играть с потоками гидро энергии и создавать рыбок и китов из кристально чистых капель. Водная гладь отражалась в его глазах беловатыми бликами, но даже они приносили неописуемую радость.       Одним темным вечером на второй неделе Чайльд решил рискнуть всем, что у него было. А был у него только бывший архонт, оставшийся рядом благодаря контракту. Чжун Ли осторожно закапывал в его глаза целебный раствор, придерживал пальцами веки. Стоило ему только прекратить, как Тарталья коснулся его подбородка. Невесомо и осторожно. Чтобы самому не испугаться своих действий. Он закусил нижнюю губу, отвел взгляд слепых глаз в сторону. — Аякс, — улыбнулся Чжун Ли. Чайльд чуть вскинулся, огладил большим пальцем нежную кожу. — Могу я поцеловать тебя?       Услышанное заставило юношу потеряться в своих же мыслях. Ему ведь не казалось? Но Чжун Ли всё еще был рядом — не двигался, ждал ответа. Чайльд знал, что тот сидел на коленях меж его расставленных ног, чтобы удобнее было обрабатывать отварами и растворами глаза. — Да, — наконец выдохнул Тарталья.       Отголоски настоящего света перед его глазами сменились новой тьмой, но она была желанна как никогда. Чжун Ли был невероятным. Он медленно приблизился, давая время передумать. Но если Чайльд что-то решал для себя, он от этого отказываться не собирался. Юноша слепо подался вперед, стараясь поймать теплые губы своими, только попал он в самый уголок, что приподнялся в новой улыбке. Чжун Ли подстроился под него, смял сухие губы своими. Его руки скользнули под руками Тартальи, пальцы легли на лопатки, и Чайльду не оставалось больше ничего, кроме как обнять бархатные щеки ладошками и притянуть чуть ближе.       Как он вообще когда-то мог злиться на этого невероятного почти-человека? Его прикосновения посылали по телу разряды приятного тока, зажигали под веками уютные огоньки и заставляли сердце сбиваться со здорового ритма. Тарталья готов был потерять равновесие в этом поцелуе, и только надежные руки не позволяли пасть в омут с головой. Это был его первый поцелуй, но другого он никогда и не представлял. К своим двадцати годам Чайльд добился многого, но не на любовном фронте. И он не жалел об упущенном.       Чжун Ли глубоко втянул воздух носом, его ресницы щекоткой отразились на щеке Тартальи. Чайльд снова и снова пытался найти его губы, стоило им только на мгновение рассоединиться, чтобы встретиться вновь в проявлении чувств. Юноша не видел, но ощущал, как мир плыл у него перед глазами. Чужая рука уперлась в подушки рядом, Чжун Ли слегка приподнялся, и через секунду на коленях ощутилась тяжесть его тела. Неужели это на самом деле происходило? Тарталья спустился ладонями вниз, а те в свою очередь легли на крепкие бедра. Чтобы не разрывать поцелуй, Чайльду пришлось запрокинуть голову назад. Та почти коснулась спинки дивана, но преградой послужили теплые пальцы, зарывшиеся в волосы. — Ох, Аякс, — мурлыкнул Чжун Ли в его губы. — Нам нужно чуть притормозить. — Не я пересел к тебе на колени, заметь, — постарался отшутиться Тарталья. Нежные припухшие губы в последний раз поцеловали его, но тяжесть так и не пропала. — Сяншен, скажи честно. Ты все же решил добить меня? — Если бы, — шепнули рядом с ухом.       Сердце всё стучало и стучало, и впервые Чайльд положил свою руку на чужую грудь сам. Внутри ощущался совершенно такой же стук, отчего к щекам приятно прилило тепло. К своему стыду, Чайльд хотел, чтобы этот стук принадлежал лишь ему одному. Чтобы лишь в его руках сердце бывшего архонта заходилось в бешеном ритме и все говорило за своего владельца. Тарталья был жаден до того, что считал своим. Точнее, кого.       Ночью Чжун Ли впервые остался с ним в одной постели и прижал к себе в объятиях. Юноша слушал размеренный стук под ухом, наслаждался шумом спокойного дыхания и совершенно нагло — по-собственнически — перебирал кончики длинных волос, что лежали на шелковых простынях. Лишь за один такой момент можно было добровольно лишиться зрения еще раз. Ласковые губы целовали рыжую макушку, кончик ровного носа зарывался в прядки, находящиеся в полном беспорядке. От Чжун Ли пахло так привлекательно и так волшебно…       Каким бы сдержанным Чайльд ни пытался казаться, и все же он был не железным. Как и Чжун Ли. Не каждый смог бы находиться рядом с объектом своих мечтаний почти целые сутки и не пытаться зайти чуть дальше, чем следовало бы. Жизнь Тартальи всегда состояла из рамок, которые он стремился разрушить в пух и прах. Он не знал ни одного писания в Ли Юэ, ни одной легенды, где бы говорилось, что нельзя так крепко целовать Гео Архонта и прижиматься к нему в поисках нежности. Нигде не было написано, что нельзя залезать кончиками пальцев под рубашку древнего Бога Войны. А если и было, то Тарталья готов был сжечь к чертям эти правила на всех повторяющихся экземплярах.       Чжун Ли был до того невероятным, что получал за Чайльда письма и читал их вслух. — Дорогой братик, я ужасно скучаю по тебе. Ты обещал приехать неделю назад, но корабль вернулся без тебя. Надеюсь, у тебя все хорошо. Матушка говорит, что тебя могли нагрузить работой, поэтому прошу тебя, не забывай кушать вовремя и достаточно отдыхать…       Чжун Ли был настолько прекрасным, что он писал ответы Тоне, идеально подделывая почерк Тартальи. — Не волнуйся за меня, со мной всё хорошо. Работы и правда прибавилось, теперь уж и не знаю, когда смогу вернуться. Кушаю я по расписанию, отдыхаю тоже достаточно. В следующий раз вышлю подарки для всех вас — у отца как раз должны были закончиться лекарства от головной боли…       Тарталья не знал, как держать себя в руках рядом с бывшим архонтом — и тот готов был для этого предоставить собственные руки, а Чайльд не мог отказаться, да и не хотел. Поцелуи Чжун Ли походили на самые нежные прикосновения лепестков роз. На лице они оставались такими же невесомыми, как касания маленьких бабочек. — Я хочу тебя, — однажды выдохнул Тарталья в поцелуй. Он ожидал отказа и даже порицания, но… — Я тоже хочу тебя, Аякс. Так сильно хочу… — ответил ему Чжун Ли.       Как они оказались в кровати, Чайльд совершенно не помнил. Чжун Ли седлал его бедра, обнимал за шею и целовал глубже, чем обычно. Влажно, сладко и до приятного трепета и волнения в груди. Он спешно стянул с них обоих одежду, сорвав с губ Тартальи нетерпеливый стон. Юноша думал, что этой ночью именно Чжун Ли будет любить его, но все ожидания осыпались прахом, стоило только попробовать поменять свое положение. Ладонь бывшего архонта легла на центр груди Чайльда, останавливая, а вторая рука спустилась ниже. В полуслепых глазах ярко сверкнули искры. Приятная теснота сжала Тарталью, а совсем рядом с губами сладкий стон пробрал своей вибрацией. Все, что мог делать Чайльд, — подаваться навстречу и пытаться ловить сухие от частого дыхания губы своими. Чжун Ли словно касался его везде, стремился поцеловать в каждый оголенный участок лица и шеи, тянул за рыжие прядки и тихо-тихо стонал своим сорвавшимся голосом. Руки Тартальи скользили по его спине, осторожно придерживали за талию. Пальцы сплетались между собой в замочках и прижимались к простыне. Юноша видел исходящий от бывшего архонта желтоватый свет, касался нежными поцелуями узоров на его предплечьях и прикусывал пульсирующую на шее венку, стараясь не причинять боли. Никогда еще в своей жизни Чайльд не был настолько счастлив. Он ловил свое имя на теплых устах, шептал чужое в ответ в несдержанных стонах, прижимался своим лбом к влажному лбу напротив.       И после обнимал так крепко, что впору было трещать костям. Чжун Ли был невообразимо нежным, таким же охочим до ласк, каким был сам Чайльд. Ну не идеально ли? — Я знаю, что попрошу у тебя взамен, — хрипло произнес Моракс, перебирая мокрые от пота прядки. — Что угодно, сяншен, — совершенно влюбленно ответил ему юноша. — Останься со мной навсегда.       Думал ли когда-нибудь Чайльд, что древнейший бог попросит его остаться рядом с ним на всю жизнь? Скажет это с любовью и легкой хрипотцой в голосе, обнимет до звездочек под веками и поцелует после этого в кончик носа. Даже в самых смелых мечтах Тарталья не мог такого придумать. — Сколько раз ты делал такое предложение другим людям? — вдруг спросил Чайльд, и в его голосе проскальзывала легкая ревность. — Хм-м-м… Дай-ка вспомнить все те разы, — задумчиво произнёс Чжун Ли. Тарталья прищурился, затаил дыхание в ожидании. — Так… Сто лет назад, и еще двести… Плюс еще пятьсот… — Чем больше говорил бывший архонт, тем сильнее щурился Чайльд. — Итого… — Его голос затих, во тьме блеснули ярким светом янтарные глаза. — Ни разу.       За столь безобидную шутку Моракс удостоился болезненного тычка под ребра. Итак, Чжун Ли умел дразнить. Чайльд одновременно восхищался и был в ужасе. Если у бывшего архонта была такая черта характера, жизнь обещала быть веселой.       Дни потекли тягучим медом. Сладким, теплым и сияющим янтарем в темное время суток. Тарталья откровенно восхищался ненасытностью Чжун Ли. Тот мог начать целовать его в любой момент, но каждый раз всё равно ожидал согласия. Чайльд боялся растаять прямо в его объятиях. И как же приятно было с каждым разом все четче видеть лицо Чжун Ли, его невообразимо прекрасные глаза и мягкие улыбки. Вдали Тарталья спустя полтора месяца все еще видел плохо, но это было и не так уж нужно — Чжун Ли редко отходил от него дальше, чем на пять метров.       Сердце юноши сжалось, когда он смог рассмотреть, где же спал первое время бывший архонт. Диван в гостиной и впрямь был маленьким и неудобным, но Чжун Ли ждал, пока его пригласят в его же кровать. И ради него бывший архонт приучился брать с собой мору, чтобы покупать продукты. Ну как можно было не влюбляться в Моракса всё сильнее и сильнее? Деревня Цинцэ была поистине прекрасным местом, где так и хотелось гулять без остановки, чем позднее и занимались бывший архонт и Предвестник.

***

      Появление Тартальи в Банке было чересчур неожиданным. От него не было никаких вестей целых два месяца. Кто-то даже записал его в трупы — мол, Гео Архонт нашел его искалеченного и добил одним ударом, отдав затем на корм уличным собакам. Он оставил прошение на короткое возвращение в Снежную и одновременно на закрепление за Ли Юэ.       В новом письме он оповестил Тоню о скором приезде. О том, что вместе с ним приедет и Чжун Ли, Тарталья решил умолчать — пусть это будет сюрпризом для всей семьи.