Двигаться

      музыка долбит по ушам как никогда ясно, будто служит проводником в этом пьяном помутнении. взгляд Казуторы был направлен в сторону этого поражающего своей заразительной активностью парня, который не дал присесть, кажется, в этот раз Мицуе, подтолкнув того в сторону Хаккая и что-то выговаривая с обворожительной улыбкой. какой же он невероятный и до мурашек красивый, — пусть сознание Ханемии уже приступилось, но взор оставался ясным, отчего всё выглядело как и должно быть. он стоит у стола в самом углу, наблюдая за Чифую, и ничто не мешает ему рассматривать последнего, все будто специально расступились, дабы не закрывать обзор. в руке застоялся полупустой бокал с какой-то алкогольной дрянью неизвестной породы, дедовский самогон в сравнении с этим напиток богов. но эта дрянь неплохо торкала и отлично помогала забыться. потеряться в этих битах, в толпе танцующих в разнобой в непонятных стилях парней, в голосах. Казутора терялся в этой обстановке под действием алкоголя, и только мысли о Мацуно оставались, чёткие, как линии в тетрадных листах, захватывающие разум без остатка. даже самое крошечное действие парня не могло скрыться от этих зорких жёлтых глаз. Чифую всегда отдаёт себя другим без остатка, даже сейчас, когда суть всей тусовки — расслабиться, он продолжает напрягаться, чтобы никто не простаивал на месте как дерево. зачем ему только это всё? словно хочет наполнить других эмоциями, которые сам ощущает, словно хочет сделать воспоминания ярче, роднее. невероятный, поразительный и такой тактильный Чифую, не упускающий возможности дотронуться до каждого в процессе напоминания о том, что все сюда развлекаться пришли и танцевать, а постоять отдохнуть они и на том свете успеют. и только до Казуторы очередь так и не доходит, а он был бы рад ощутить такое мимолётное касание руки Мацуно.       это должен был быть самый обычный день компании подростков, если бы не переменная в виде Майки, коему внезапно втемяшилось устроить тусовку посреди недели. на вопрос «в честь чего» был получен крайне простой ответ: «да придумайте сами, хоть в честь того, что все мы сейчас живы и дышим». и ведь возражений не нашлось — Майки выпросил у старшего брата гараж на всю ночь, а прочее оставалось на совести членов тосвы. к ночи всё уже было подготовлено: расчищено место, столы у стен, алкоголь, невесть каким образом полученный несовершеннолетними детьми, самодельные источники слабого света, которые не нарушат атмосферу, при этом не дав никому убиться в кромешной тьме. Казутора не очень-то хотел посещать сие мероприятие, но не смог отказать этой радушной улыбке, которая словно подчиняет парня воле Чифую.       Мацуно отошёл обсудить что-то с Баджи, который в ответ засмеялся, наверное, очень громко, но из-за окружающих звуков его голос не дошёл до Ханемии. и он даже не заметил, как светловолосый оказался подле него, без лишних слов ухватив за руку и утащив за собой в самый центр помещения, в самое пекло происходящей вакханалии, произнеся что-то вроде «это же моя любимая песня», и после этих слов Тора больше не имеет возможности остановить его и отказаться.       — я не умею танцевать, — голос не слушался и, кажется, непроизвольно переходил на шёпот, но Мацуно так или иначе сумел его понять.       — плевать, — он снова улыбнулся. чёрт, как же красиво, — у нас не танцевальный конкурс, а обычная тусовка друзей. здесь все свои — просто двигайся в ритм музыке.       как в пример он сам начал следовать собственной инструкции и не сказать, что его движения отличались каким-то танцевальным профессионализмом — обычные рваные всплески энергии, но по нему было видно: он счастлив. и получает кайф. но Казуторе действительно чертовски неловко и он просто не может начать двигаться, продолжает стоять, смущённо прикусив губу. тогда Чифую берёт всю инициативу на себя, управляя телом парня так легко, словно это его собственное. а Ханемия и не против вовсе — даёт касаться себя в любых местах и поддаётся как какая-то кукла. ему нравятся эти касания, пусть и смущают, пусть и заставляют приятному холодку пройтись по всему телу, пусть и оживляют всех полумёртвых бабочек в животе, заставляя трепетать их с новой силой, доставляя этим невероятные ощущения. ему нравится этот не отягчающий и даже комфортный контроль Мацуно над ним. это только сейчас, только здесь, только между ними. это тот самый кайф, который Чифую передаёт другим, тот самый, но его, Казуторы, личный кайф, который другие не получат. это заставляет чувствовать себя особенным для Чифую, — стоит парню так подумать, как новые волны мурашек захватывают его тело, а щёки покрыться румянцем. как хочется сейчас его поцеловать, — Казутора краснеет сильнее но он ни за что этого не сделает. слишком боится, что прервёт всё это и больше не вернёт. а если парню напротив будет неприятно? вдруг он испытает отвращение? лучше просто наслаждаться этими мимолётными, лёгкими касаниями ладоней этого человека. радость в мелочах, лучше ведь это, чем испорченный вечер, верно? Ханемия окончательно теряет понимание, где реальность, а где фантазия, когда чувствует чужие губы на своих, настойчиво и при этом с особой осторожностью сминающие его собственные. мягкие и тёплые. или это температура его собственного тела? на плечо ложится рука, слегка сдавливая его и притягивая ближе к Чифую. связь с окружающим миром окончательно пропадает, и он уже не осознаёт, в самом ли деле Чифую сейчас целует его, без лишнего стеснения обнимая, или это иллюзия, навеянная количеством выпитого и этой шумной музыкой? с чего бы только такому происходить, — твердит одна часть рассудка, пока другая кричит: почему же тогда ощущения настолько реальные? но чем бы то ни было — явью или же фантомом, Казутора насладится этой палитрой невообразимых эмоций, сам уверенно и даже слишком резко положит руки на бёдра Мацуно, притягивая его к себе и неумело отвечая на поцелуй. Чифую, наверное, сейчас думает «целоваться ты тоже не умеешь, но делаешь это особо рьяно, а вот танцевать ты не рвался». биты уже не так долбят по голове и совсем не мешают, потому что на первый план выходит происходящее буквально под носом Казуторы, но когда всё прекращается и парни отстраняются, ничего не меняется. они смотрят друг на друга, тяжело дыша, один — с привычной яркой улыбкой, второй — с лёгким замешательством, вопрошая почему.       — а разве не этого ты хотел? — Мацуно или читает его взгляд (а, может, и мысли) или же Ханемия сам не заметил, как задал вопрос вслух. парень проходится большим пальцем по губам Казуторы, и тот совершенно теряется в происходящем.