Ты помнишь Тсузуки?

Эй, Тсузуки, помнишь нашу первую встречу? Когда я по ошибке принял тебя за вампира, которого разыскивал? В тот день я долго слонялся по площади в ожидании прибытия моего первого напарника в работе шинигами. И каково было моё удивление, когда этот маленький, смешной птенчик воскликнул, указывая на меня: «Это же твой новый напарник». Последующие моменты нашего знакомства удивляли ещё больше. С тобой невозможно разговаривать, особенно за едой, ведь ты, как ребенок, ничего не воспринимаешь всерьёз, а если к этому ещё добавить и твою жуткую любовь к сладостям… Поначалу я тебя не переносил, считал, что меня обманом заставили с тобой работать, но потом , с каждым разом, когда ты проявлял себя как своеобразно ответственный, надежный и преданный напарник, я перестал сомневаться, а только благодарил всех, кого было только возможно, что ты встретился на моём пути. Ты изменил меня. Показал, что после смерти может быть настоящая и очень интересная «жизнь», а не только рутинная работа и поиски того, кто виноват в моей смерти. О, этот чертов Мураки. Когда я узнал, а точнее, он сам мне напомнил все те жуткие моменты нашей встречи, я готов был убить его и не просто так, а растерзать, заставить мучиться. Я думал, что погибну, и мои мучения закончатся, ведь даже шинигами не выдержит такой потери крови, хоть и было страшно исчезать насовсем. Как же я был рад, и каковы же были мои негодование и злость, когда ты примчался меня спасать, даже зная, что это чистой воды ловушка. Я готов был тебя придушить, но знаешь, Тсузуки, я тебе благодарен. Благодарен за все те бесчисленные спасения и ту доброту и ласку, что ты проявил ко мне. Прости, что не смог отдать её тебе, когда ты так нуждался. В те моменты, когда ты скрывал свою боль за этой глупой улыбкой… А помнишь Принцессу Цубаки? Я был ей очарован и хотел показать, что Мураки не был таким ангелом, как она думала. Впервые мне было так больно когда кто - то умер, оставив свою кровь на моих руках. Мне ещё долго ночами снились эти кошмары. Но ты опять успокоил, утверждая, что это не моя вина… Со временем я даже и сам начал в это верить, и кошмары прекратились… Ты помнишь, Тсузуки, того мальчишку скрипача, которого ты так рьяно пообещал защищать? Я был в ярости тогда. Или же всё - таки просто ревновал? Чувства к тебе тогда только зарождались, и я не сразу понял, что мне просто было завидно тому мальчишке, за которого ты был готов пожертвовать собственной «жизнью». Как ты позволил тогда вселиться в себя этому чертовому демону?! Я проклинал всё на свете и, в особенности, себя за то, что не понял раньше, какая боль тебя гложет. К тому времени, когда мы закрыли это дело и начали новое, я, наконец, осознал, насколько ты мне дорог и не просто как друг и напарник, а что-то гораздо большее. В новом деле снова вмешался Мураки. Как же я был зол, но уже не из-за себя, а из-за того, как он издевался над тобой. Каким же ты был милым, но, в то же время, на тебя было больно смотреть, когда ты сжался как маленький котенок. Тогда я впервые понял, что твоя улыбка не всегда настоящая, хотя чаще всего эти улыбки были очень схожи. Извини, я тогда испугался и даже малейшего представления не имел, что сказать или сделать, чтобы поддержать тебя и успокоить. Когда погибла та девчонка, ты винил себя и впал в глубокую депрессию, после твоего исчезновения, когда я нашел тебя выпившим в баре, твой вопрос: «Кто я, если не человек?» застал меня врасплох. Тогда я думал, о чем ты? С чего ты взял, что ты НЕ человек? Но следующие слова вернули всё на свои места. «Мураки сказал, что я не человек. Тогда кто же я? Я отличался с детства…». Чертов Мураки! Я был зол. Зол за ту новую боль, которой я ещё не видел на твоём мягком и добром лице. Ты подскочил и выбежал на улицу под снег, сразу же впечатавшись в первую же стену. Ты продолжал биться головой, и тогда я, пытаясь тебя остановить, увидел то, от чего стало больно и мне. Издевательство… Боль… Предательство… Обида… и ненависть к самому себе. Но даже так ты сказал, что всё равно хотел быть с ними, быть человеком. «Ты человек Тсузуки. Ты самый настоящий человек, так что прошу, не плачь». Было больно смотреть на то, как ты терзаешь себя. В тот вечер ты ещё много раз переспрашивал, человек ли ты. Мой ответ не менялся, а на душе становилось легче, когда я слышал ту тихую, полную веры фразу: «Да! Я человек». Потом снова потеря, и снова ты в прострации, только теперь всё намного хуже, чем было раньше. Чувствуя твои эмоции и жажду умереть, я не хотел оставаться в стороне, хотел обнять и успокоить, но меня остановили Татсуми – сан и пламя призванного тобой Тоды. И снова эта чертова сволочь, он забрал тебя. Забрал с собой куда – то, где я не мог тебя увидеть. Мы искали. Всё то время, что прошло с твоего исчезновения, мы не прекращали поиски и, уже было, впав в отчаяние, мы нашли того, кто знал где ты. Даже те раны, полученные в бою, были ни что по сравнению с той болью, что съедала тебя изнутри… Мы, наконец, нашли тебя, но снова в пламени, которое могло убить и Шинигами. Я побежал к тебе, не слыша ничего кроме своего сердца. Прорвавшись сквозь огонь, я подобрался к тебе и, протянув руку со словами: «Надо выбираться отсюда», стою и жду, когда же ты возьмешься за руку, и мы уйдем, но ты только мотаешь головой. «Только так я могу искупить все те грехи и смерти, что я совершил». Падаю на колени и, обхватывая тебя за шею, уже не сдерживаю слёз «Прошу, Тсузуки, останься! Останься со мной!». Ты не веряще обнимаешь меня и совсем тихо говоришь: «Я могу остаться? Спасибо тебе Хисока». Мы уходим. Тебе срочно нужно в больницу, а для меня всё уже решено. Я совершенно забыл про Мураки и ту глупую месть. Я расскажу тебе и о том, что печать не снята и Мураки жив, и о том, что я забил на месть, и, конечно, о своих чувствах. Но это случится потом, когда ты поправишься, а сейчас… Спи мой милый Тсузуки. Спи.