Т. Б. М. Ж.

Скорость звенела в ушах, не давая сосредоточиться на мыслях и проблемах, очищая разум, давая возможность погрузиться в сейчас. Картинка пейзажа сливалась в две полосы ярких красок, мелькающих по обе стороны дороги, и чем-то даже раздражающих. Всё больше выжимая педаль газа он надеялся налететь на кого-нибудь и покончить со всем, но чувство ответственности за плечами и данное когда-то общение, бьющее по вискам колокольным звоном, не давало этого сделать. Да, скорость могла позволить ему сбежать от проблем и угнетающих мыслей, но не увозила его из суровой реальности. Хуже всего было осознание того, куда он едет. И он сбросил газ.

***

Удивительно высокий по меркам японцев, да и не только, парень шёл уверенным шагом, расслабленно и немного вразвалочку, от чего блондинистая коса, которая была заплетена из остатков волос на голове, забавно подрагивала. Рядом с ним, чуть впереди, шёл низкий светловолосый парень с волосами отросшими до плеч и собранной чёлкой. Походка его была такая же расслабленная и даже немного вальяжная. — Кенчин, я проголодался. — резко остановился тот что ниже, из-за чего парень позади почти врезается, успевая вовремя остановиться. — Майки, поздно уже, кафе закрыты. — вздыхает Кенчин, скрывая улыбку за ухмылкой и закатывая глаза. — Я от этого есть меньше не хочу. — бурчит Майки, чуть надувая губы. — Пошли в круглосуточный, купим тебе таяки. — улыбнулся Доракен поворачивая в сторону магазина. За столь долгое время, которое они провели вместе, к подобным выходкам Майки выработалось подобие иммунитета. — Кенчин, ты лучший! — радуется Майки, вешаясь на шею парня и сжимая её в объятиях, перекрывая тому доступ к кислороду. — Прекрати, Майки, я сейчас задохнусь! — бурчит Доракен, пытаясь снять с себя лишний груз в виде низкорослого друга. Майки смеялся. Последнее время он редко смеялся так звонко и по-настоящему. Слишком много навалилось на их детские плечи, а ведь они просто подростки, которые хотели бурлящего в крови адреналина, что во время драк явно превышал норму в несколько раз. Путь до магазина прошёл в оживлённом обсуждении разных тем, с которых перескакивали, будто их отпружинивало. Улица утонувшая в ночной мгле спасала себя и редких прохожих от кромешной темноты фонарями, светящими жутким жёлтым светом. Атмосфера будто из какого-то дешёвого клишированного фильма ужасов. Два весело и громко смеющихся парня будто тайфун ворвались в момент, придавая ему яркости и жизни, разгоняя всю жуть, которую наводила ночь. Теперь и вовсе не было того мрачного холода, который охватывал эту же улицу пару секунд назад. Круглосуточный магазинчик ярко светился привлекая внимание и создавая ощущение, что ты попал в какой-то американский сериал, про маленький загадочный городок, в котором что-то происходит. Проникшись моментом парни сделали самые загадочные лица, на которые только были способны и вошли в магазин. И плевать они хотели на то, что они не так уж и далеко от центра Токио. Захотелось подурачиться и почувствовать себя героем как раз таки такого сериала. Загадочного, удивительно интересного, местами весёлого и немного романтичного. Нет, их жизнь нельзя было назвать скучной, однозначно, но все повторяющиеся довольно часто события со временем приедаются и становятся нудной рутиной, от которой хотелось сбежать хотя бы на денёк, чтобы отдохнуть. Они находили отдых и успокоение в таких вот вечерах, когда не было никаких собраний, никаких драк, никакой иерархии, вообще никаких Свастонов. Только Сано Манджиро и Рюгуджи Кен, только вместе, только вдвоём. Идеально. Подпрыгивая от радости Майки вышел из магазина, держа в руках упаковку мучных рыбок со сладкой начинкой — как ребёнок. Следом за ним, высокий и грозный Доракен, что так открыто и мило улыбался, глядя на Майки — как мамочка. Идя вдоль дороги, смотря перед собой и увлекаясь человеком идущим рядом — иногда не замечаешь, что происходит вокруг. Становится так всё равно на всех, кто подходит по понятие «нормальный», ведь эти двое явно к таковым не относились. Как две щепки, плывущие против течения бурной реки, и мечтая поменять её ход и понятия. Стали они такими уже давно. Просто поняли, что тянет друг к другу слишком сильно, вот и сошлись. Все томные вздохи и ахи Эмы в сторону Доракена были прекращены когда она в один день застала их целующимися в комнате Манджиро.  Не сговариваясь они оба шли в одном направлении — к Майки. Сейчас в доме Сано было как никогда пусто и тоскливо, а гнетущая тишина давила на и без того измученное сознание, заставляя только зародившийся в чёрных глазах огонёк потухать. Долго и мучительно. Но пока рядом Кен — Майки нечего бояться. Этот грозный здоровяк напугает и прогонит любую тьму, покусившуюся на душу его маленького командира. Скрип входной двери. Щелчок выключателя и всю прихожую озаряет тёплый белый свет новой электро сберегающей лампочки. Майки требует свою порцию объятий, которую не стал просить на улице — потому что бесполезно. Нет, Рюгуджи не стеснялся их отношений и никогда их не скрывал, но он не считал нужным выносить всё на люди. Как говорится, личное — не публичное. Получив необходимое, Майки ринулся вглубь дома, попутно включая свет на кухне, в своей комнате и, зачем-то, в гостиной. — Ты же останешься со мной? — глубокие, словно две бездны глаза смотрели в душу и в них не было той пустоты, в них был Кенчин. — Конечно. — улыбка Доракена добрая и какая-то слишком невинная, но именно это и нравилось Майки в моментах, когда они остаются одни — Доракен никогда не скрывает эмоции и чувства по отношению к нему. Шествие перетекло на кухню. Доракен сел за стол и стал наблюдать как Майки пытается дотянуться до кружек, которые всегда стояли слишком высоко, чтобы он мог достать до них без стула. И как Эма это делала? Кенчин встал из-за стола, намереваясь помочь парню, но получив грозный взгляд сел обратно, продолжая наблюдать. Майки, обиженно надув губы, таки подставил к гарнитуру стул, беря с первой полки верхнего шкафа две кружки и ставя их на столешницу. Совсем как ребёнок. Поставив на стол две заполненные горячей коричневой жидкостью кружки, Майки уселся на чужие колени, позволяя обнимать себя за талию и кладя свои руки поверх чужих. — Что-то случилось? — спросил Доракен, искренне беспокоясь. Сегодня Майки какой-то не такой — вроде обычный, а вроде и нет. — Просто понял, что давно не говорил, что люблю тебя. — улыбнулся он задирая голову, чтобы посмотреть в лицо парню, но получилось плохо. — И я тебя. — расслабленно выдохнул Доракен и отпил чай из кружки. Дальше сидели в тишине, не гнетущей, а в спокойной и уютной, такой, какая бывает только рядом с любимым человеком. Такая тишина расслабляет и располагает к себе. Переместившись в гараж, парни падают на кровать, утопая в объятьях друг друга, дарящих тепло и ласку, дарящих любовь.  Особенно ясна любовь стала, когда маленькие, но крепкие ручонки скользнули под чужую майку, оглаживая пресс. Вот теперь Майки не как ребёнок. Прочитав атмосферу, Доракен быстро поменялся местами с Майки, что так удобно устроился сверху, подминая его под себя и запуская холодные и длинные пальцы под одежду. От прохладных касаний кожа покрывалась мурашками, которые как табун лошадей бегали по телу, вместе с прикосновениями. Скинув верхнюю одежду, Доракен посмотрел на подкаченное тело перед собой и невольно залюбовался. Рельефные кубики пресса, чуть выпирающие рёбра, ярко выраженные ключицы и широкие плечи — идеально. Первый красный след от зубов остаётся именно на ключице, а Майки издаёт тихое шипение. Чужие горячие губы перемещаются к соскам, пока холодные руки жадно сминают ягодицы. Доракен прикусывает и оттягивает один из сосков, заставляя Майки прогнуться и открыть рот в немом стоне. Помучив один, парень переключился на другой. Запустив руки под резинку штанов и снимая их вместе с нижним бельём, Кен коснулся рукой уже вставшего юношеского члена, проведя вниз по всей длине, ловя первый и довольно громкий стон. Отпустив соски, дорожкой поцелуев Доракен опустился ниже, пока не дошёл до изнывающего от возбуждения органа. Оставив невесомый поцелуй на головке, заставляя Манджиро резко и громко выдохнуть, Кен взял в рот настолько, насколько позволяла пока не расслабленная глотка. Майки распустил чужую причёску, запуская пальцы в нежные волосы, сжимая их и надавливая на голову, заставляя заглотить полностью. Очередной несдержанный стон слетает с его губ, когда чуть острый нос упирается ему в лобок, а горячий язык проходит у основания. Колечко мышц ещё не успевшее вернуться в прежнюю форму после утреннего захода покорно приняло два пальца, которые довольно быстро нащупали искомый комок нервов, надавливая на него, от чего Майки до хруста в пояснице выгибается выкрикивая имя Доракена. Кенчину нравится, когда он делает так и Майки этим активно пользуется. — Вот же ж мелкий чёрт. — вздох на грани рыка и Доракен почти теряет контроль. Ещё немного.  Пальцы разводят на манер ножниц, то вводя до конца, то практически вытаскивая. Тело под Доракеном извивалось и изнывало в нетерпении, насадиться на пусть и малое, но удовольствие. Хмыкнув, Доракен вытащил пальцы, ловя недовольный взгляд, который через секунду наполнился пониманием и предвкушением. Как же по блядски это выглядело.  Резкий толчок заставляет Майки вскрикнуть от неожиданности и боли смешанной с чувством удовольствия и наполненности. Всё на свои местах. Темп быстрый и неравномерный, а толчки рваные и размашистые. Каждый новый шлепок сопровождался сладким стоном, возникающим из-за того, что член проезжал аккурат по простате. Всё именно так, как и должно быть. Оба парня долго не продержались. Майки с громким стоном излился себе на живот, Доракен, успевший вытащить сделал то же самое, перемешивая сперму на чуть впалом животе. Наскоро протерев тело Майки влажными салфетками, Доракен лёг рядом, обнимая со спины и утыкаясь в светлую макушку. — Кенчин, ты всегда будешь со мной? — чуть обеспокоенно спросил Майки, прижимаясь спиной ближе к чужому телу, получая необходимое тепло. — Конечно всегда. — улыбнулся Доракен, покрепче сжимая тело в его руках, будто боясь, что тот убежит. — Что-то всё же случилось? — Нет, всё в порядке. — соврал. — Обещаешь? — Обещаю. — кивнул Доракен. — Тогда и ты обещай, что будешь, жить ради меня, — выдыхает Кен, опаляя макушку горячим дыханием и заставляя волосы слегка колыхнуться, — что бы не случилось, ты всегда должен жить. — Обещаю. — улыбнулся Майки.

***

Пункт назначения достигнут.  Останавливаясь и снимая шлем, парень берёт букет белых хризантем и направляется в то место, которое он ненавидит больше жизни. Там слишком много дорогих ему людей. Идя прямо и твёрдо, не обращая внимания на взгляды других людей, направленные в его сторону парень остановился напротив надгробной плиты. Надпись гласила «Рюгуджи Кен». — Прости, Кенчин, задержался. — сказал Майки, садясь прямо на землю и меняя завятшие цветы на свежие. — Представляешь, недавно виделся с Такемучи, он так изменился. — чуть посмеиваясь сказал блондин, а в уголках глаз выступили слёзы отчаяния.  Реальность таки нагнала его, обрушиваясь на голову огромным и тяжёлым валуном. Лучше бы его раздавило. — Ты не сдержал обещания. — не сдерживая слёз произносит Манджиро, облокачиваясь головой на могильную плиту. — Ты был моей жизнью, Кен.