Ломаная линия жизни

— Где он?! — злобно прошипела брюнетка, с громким звуком опуская руки на парту бедного паренька и нависая над ним в угрожающем жесте. — Повторюсь ещё раз: мне нужен Ханагаки! — О-он в классе 1-В, — испуганно пролепетал мальчик, жмурясь под напором Баджи Минори.       Что она могла бы сделать ему? Чем же так отчаянно грозила? Да ничем, совсем. У неё никогда не было таланта к боевым искусствам, поэтому даже младшеклассник смог бы победить её в так называемом «спарринге». Главным оружием был моральный напор. Запасного варианта, конечно же, не было, поэтому девушка не имела права провалиться. Необходимо было показать как минимум не физическую силу, которой и так не имелось, но и психологическую и эмоциональную стойкость.       Утро прошло сумбурно. Кое-как, конечно, но девушке удалось узнать некоторую информацию о Ханагаки. Естественно, это заняло довольно немало времени, — более двух часов — однако нужную информацию разузнать всё же удалось, хоть некоторые, скажем, информаторы чуть ли не пальцем у виска крутили, когда слышали слова: «Мне нужен вчерашний блондин с Тосвы... Нет, не тот! Который ещё на этого... Касаку? с кулаками полез».       Как только Манджиро вчера привёз её домой после выходки Кейске, она уже не плакала. Размышления огромным роем настойчивых ос-мыслей охватили мозг и не желали разлетаться аж до самого утра. За то конкретный план у неё уже был. Поэтому, так и не поспав, Минори начала воплощать его в реальности. И большего страха для бедного мальчишки сейчас навевал именно её вид: тёмные мешки под глазами, красные белки и суровый взгляд.       К слову, Кейске вчера так и не вернулся домой. Но девушка и не искала. С такими переворотами в жизни ему определённо был необходим отдых и время на размышления. Вот она и решила оставить его в покое. Пока что. Пусть только сунется домой, она ему такую беседу проведёт, что ему и не снилось. Он абсолютно точно делает всё не так. Безусловно, у него есть свои мотивы и причины, ведь это Кейске, но прежде чем лезть, нужно во всём разобраться.       Она до сих пор слегка хромала, удивительно, что она не сломала коленные чашечки. Внутренняя сторона руки до локтя была покрыта ссадинами и царапинками. И все свои раны без чьей-либо помощи промывать перекисью было ужасно неудобно и больно. Но больнее вчера было на сердце, сегодня разум уже прояснился, находя несколько довольно правдоподобных причин таких поступков брата. Увы, ни одна из них не будет верна. — Спасибо, хорошего дня, — улыбнулась девушка и, потрепав сжавшегося паренька по волосам, выпрямилась и направилась в коридор, а дальше в класс 1-В. Особо не церемонившись, она распахнула дверь и посмотрела на группу парней. Такемичи сидел за партой возле окна, на его лице было несколько синяков, мелкие царапинки, а уже ранки, кои были уже побольше и поглубже, были заклеены пластырями. — Ханагаки Такемичи, верно? — прикрыв дверь спросила она, отодвигая стул от соседней парты и присаживаясь напротив, по другой конец стола.       Взор её был внимателен, изучал каждую черту лица, читал волнение и даже некий страх в глазах. — Кто Вы? — задал вопрос он, и, на удивление брюнетки, прозвучал он довольно стойко. — Меня зовут Минори. Минори Баджи, — спокойно объяснила она, смотря на вытягивающееся от удивления лицо Ханагаки, а потом он резко подскочил со стула и поклонился, брюнетка резко растерялась. — А-э, ты чего делаешь? Выпрямись, выпрямись давай!       Парень послушался, снова усаживаясь на своё место. — Давай сразу к делу: что ты знаешь о-… — договорить девушка не успела. Дверь в класс с неприятным скрипом отворилась и в класс вошёл парень. И сначала Минори его не узнала, но дракон на шее, чёрно-жёлтая покраска, серьга с шариком и такие же оливковые глаза, как у… — Казутора?! — девушка медленно встала со стула, поражённо глазея на парня. — Когда ты успел… ты… ты же…       В глазах Ханемии на секунду промелькнуло недовольство, раздражение и даже слегка удивление, смешиваясь между собой, но он быстро нацепил дежурную улыбку. — Минори-ча-а-ан! Я скучал! — он подлетел к девушке довольно быстро и заключил её в объятия, на что она вздрогнула, но не смела обнять в ответ. Несмотря на то, что обнимал он её явно в приступе фальшивой радости, веяло от него холодом, пробирающим до костей, который забирался под кожу, мышцы, мясо и впивался в рёбра, сливаясь, оставляя неизлечимые раны, — Не смей мне мешать, убью, — на ухо Баджи прошептал он, а после короткого кивка девушки отстранился, снова натягивая улыбку. А Минори кивнула скорее рефлекторно, ибо готова была поклясться, что через пару секунд таких «объятий» услышала бы хруст своих же рёбер. Наяву же она просто впала в ступор, если это состояние можно было таковым назвать, потому как её сковал действительно животный страх. Будто загнанную зверушку, стоящую перед готовящимся нападать хищником. И будто стоило ей только шелохнуться, как тигр бросится на неё, растерзает своими большущими острыми клыками тельце, оставляя лишь обглоданные кости. — Та-ак, а где тут у нас Ханагаки Такемичи? — улыбчиво спросил он, оглядываясь на парней, стоящих в ступоре. — Я, — снова твёрдо произнёс блондин, хотя его коленки заметно тряслись, обращая на себя внимание Ханемии. И сразу он полез обнимать и его. Голубоглазый напрягся лишь сильнее, ибо лишь слепой не увидит состояние Минори после объятий с этим довольно милым на вид пареньком. — Удивительно, что на класс младше учится член Тосвы! — воскликнул Казутора, не отпуская парня. — Решено, Такемичи, идём в логово Вальхаллы! — сразу же кинул он и потянул опешевшего парня за руку к выходу, а Минори нахмурилась.       Парни вышли из класса и двинулись по коридору, а Минори ничего не делала. Ей не тягаться с сильным парнем, который только вышел из детской исправительной школы, пусть он и был её лучшим другом детства. Оцепенение почти что спало. Оставался лишь осадок, кричащий во всё горло в один голос с подсознанием: «Не лезь! Он ведь действительно убьёт тебя! Не пощадит, перейди ты ему дорогу!» Вот только она игнорировала голоса, шагая к выходу из класса. Сцепила руки в замок перед собой, заламывая пальцы, которые не переставали трястись.       Баджи вышла на минуту позднее парней, замечая их в конце коридора и медленно и тихо двигаясь за ними.       Если она узнает где находится логово Вальхаллы, разобраться со всем станет намного легче, поэтому она двигалась за ними совсем тихо, действительно боясь издать какой-либо звук, нельзя чтобы её застали за слежкой.       Они дошли до какого-то заброшенного клуба, а девушка зашла за дерево, следя из-под листвы. Парни вошли туда и прикрыли за собой дверь, вроде бы и не на замок вовсе. Но кто нормальный, даже если дверь открыта, сунется в помещение с бешеными парнями, которым лишь бы поколотить кого-нибудь? Правильно, никто из числа адекватных людей. Поэтому Минори направилась к двери. А кто говорил, что она нормальная? Инстинкт самосохранения не работает, когда дело касается её брата.       Приоткрыв тяжёлую железную дверь совсем немного, чтобы оставалась щелочка, дабы видеть большую часть помещения. Сырые и пыльные стены, расписанные яркими узорами граффити, затоптанные плитки на полу, да настолько старые, что уже и их цвет определить казалось заданием со «звёздочкой».       От созерцания местной архитектуры её отвлекла картина, даже как-то слишком неожиданно и резко представшая перед глазами девушки. Её брат, никто иной, как Кейске Баджи, опираясь коленями по обе стороны от какого-то парнишки, колотил его с незримой силой. При этом же лицо брата оставалось бесстрастным. Ни улыбки, которая всегда неизменно присутствовала во время избиения врага или очередного хулигана, ни огонь в глазах, совершенно ничего. Пустота. Прищурившись насколько возможно, Минори в который раз за день ужаснулась, а тело мгновенно покрылось мурашками. Жертвой избиений был лучший друг Кейске, младший товарищ, постоянно оказывающий помощь брату с домашкой, Чифую Мацуно.

«Кейске, что же ты творишь?..»

      От места, где она стояла, не было слышно что кто говорит, лишь поддерживающие возгласы ломающихся подростковых голосов.        Когда Чифую уже лежал бессознательной тряпичной куклой на полу, Кейске встал на ноги, развязал хвост и усмехнулся, что-то спрашивая.       Далее внимание девушки привлёк тот жираф, который вчера шёл вместе с Кисаки на собрании.       Шпала встал со своего насиженного места и подошёл к Ханемии и Такемичи, что-то говоря первому и усмехаясь. В следующую секунду толпа взревела, выкрикивая «Убей его! Убей! Убей!» Высоченный на это лишь поднял руку и все мгновенно заткнулись, снова поднялся на возвышение и теперь уже начал громко вещать: — Кейске Баджи, капитан первого отряда Тосвы проявил желание присоединиться к Вальхалле, поэтому мы пригласили свидетеля от Тосвы, новичка в банде. Такемичи Ханагаки, что Баджи заявил всем на последнем собрании Свастонов? — Ну, он сказал, что… присоединяется с Вальхалле и становится врагом Тосвы, — неуверенно ответил парниша, и Минори услышала, ведь никто не смел даже рот открыть, боялись Шпалы, видимо. — Казутора, что думаешь? — обратился высокий к Ханемии, желая узнать его мнение. — Думаю, вполне достаточно, — улыбнулся он. — Баджи будет полезен мне только как боец. Его стоит оставить в Вальхалле. Правильно ведь, Баджи? Мы разнесём Тосву, а потом… убьём Майки.       Минори закрыла рот рукой, поражаясь старому другу. Когда он убил брата Манджиро, естественно, самое близкое окружение знало, а особенно была осведомлена брюнетка, ведь её брат был в этом замешан. Они ведь с Казуторой тоже были близкими друзьями, действительно близкими. Ханемия был дорог ей почти как брат, ведь в компании Кейске и Казуторы она проводила восемьдесят пять процентов своего времени. Ханемия её понимал, они были похожи, ведь её брат был вспыльчивым и, бывало, жестоким (конечно же, не в её и друзей сторону), а они с другом были более спокойными, поэтому быстро поладили. И сколько же тогда слёз пролила брюнетка, когда узнала о том, что Казутора и Кейске сделали, даже если второй не был замешан в смерти Шиничиро. Минори даже навещала его в камере, пока шло следствие, но когда ему вынесли приговор и посадили в тюрьму, естественно, девочку никто пускать к нему и не хотел, а письма просто не доходили. — Принимаем Кейске Баджи в ряды Вальхаллы! — крикнул шпала. — Какого чёрта?! — не сдержалась девушка, после испуганно зажимая рот рукой. Получилось не так уж громко, но близстоящий громила точно это услышал. А это было очень-очень плохо. — Эй, кто тут у нас? — противно усмехнулся он, направляясь в сторону двери, пока Минори уже стартанула прочь. Но поздно, она никогда не была отличной бегуньей, поэтому её быстро поймал тот парень, снова усмехаясь. — Красотка какая Попалась! Думаю, Ханме понравится, он любит брюнеток! — засмеялся он, поднимая девушку за шкирку куртки, и понёс в здание. — Эй, Ханма, смотри кого нашёл! — крикнул громила и все взгляды тут же переместилась на неё, пока Баджи испуганно открывала глаза.       Найдя взгляд брата, брюнетка ужаснулась. Он смотрел холодно и с безумным презрением, как никогда в жизни не смотрел на неё. Будто брал руками её сердце и, смакуя, разрывал с противным чавканьем крови. — О-о, Бано, молодец! Давай ко мне её! — улыбнулся Ханма и девушку так же за шкирку понесли к нему, пока Кейске даже не шелохнулся. Лишь Казутора забегал глазами. Непонятно, что это значит, но это хоть какая-то реакция, а не бездействие, что ранило намного сильнее. — Я не товар, отпусти..., — тихо вставила девушка, а Бано лишь усмехнулся, проигнорировав её.       Словно игрушку девушку поставили напротив Ханмы, а она насупилась. Баджи была едва выше сидящего парня, он действительно шпала. — Как тебя зовут, золотце? — попытался мило улыбнуться он, хотя получилось жутковато.       Хоть брат и поступил так ужасно, Минори продолжала его оправдывать, поэтому нельзя было говорить своё настоящее имя, ведь они сразу могут пробить, что она сестра Кейске, и тогда его могут выгнать из Вальхаллы, в лучшем случае, ведь по-любому подумают, что он шпион от Тосвы. Этого допустить было нельзя. — Акане. Акане Юмино, — твёрдо ответила девушка, и если судить по улыбке Ханмы, ложь удалась. — Какое миленькое имя, А-ка-не, — будто смаковал он его на вкус, а потом резко схватил девушку за горло, сжимая и притягивая себе. Минори сразу же среагировала, и оттолкнула бы парня, если бы она была не слабой девушкой, а так она была в силах лишь сжать его руку своей и извиваться в попытках высвободиться. — Не дёргайся, милая. Скажи кто тебя прислал и я немедленно отпущу тебя, — сладостно растягивал слова он, скалясь в противной усмешке. — Н-никто, — заикнулась Баджи, понимая, что надолго воздуха, оставшегося в лёгких не хватит. — Что-что говоришь? — придвинулся он ухом к ней, а она резко дёрнулась, сильно кусая того за ухо. Рука, как и было задумано, разжалась и девушка отпрыгнула. Хотя это было больше похоже на суицид, ведь бежать в толпу парней, разъярённых тем, что какая-то девчёнка доставила боли их командиру — ещё страшнее, чем самоубийство. Но, опять же, кто говорил, что она умна? — Ты ахуела, шавка?! — взревел Бано, толкая девушку на пол и наступая тяжёлым ботинком на горло, перекрывая кислород.       Перед глазами девушки от таких резких переворотов и, опять же, недостатка воздуха, перед глазами начали скакать белые блики, исполняя замысловатые и только им понятного смысла танцы. Надежды на то, что её пощадят уже не было. В конце концов, сама виновата же.        — Что с ней делать, Ханма? — спросил громила, не убирая ботинка с шеи обессиленной девушки. — Убить, — ровно ответил Шюджи, а толпа поддерживающе взревела.       Минори окружили парни, отвратительно усмехаясь. Мгновение, и яркие вспышки боли одновременно пронзают разные участки тела: живот, грудь, бёдра. К счастью, брюнетка успела закрыть руками голову, иначе бы тяжёлый ботинок точно ударил бы не по рукам.       Толпа из семи парней избивала её ногами, поистине наслаждаясь этим.       Минори уже теряла сознание, уже не видя и не слыша ничего, но удары резко прекратились, а сильные руки схватили её беззащитное тельце и куда-то стремительно понесли. На этом моменте она и потеряла связь с этим миром, погружаясь в бессознательность.

***

— Эй, Ми! Ну открой же глаза, ну! — шептал голос рядом, нежно поглаживая её щёки.       Девушка болезненно поморщилась, что-то промычала и приоткрыла глаза. Тело болело до невозможности, будто по нему проехался трактор, голова точно также, а по глазам неприятно резал тусклый свет. — Как ты себя чувствуешь? — тихо, но с большим волнением спросил голос рядом и девушка медленно повернула голову на источник звука, мутно глядя на оливковые глаза. — Казу-тора? — тихим и хриплым голосом переспросил она, думая, что ей почудилось, но нет, он сидел рядом с ней на кровати. —Где Кейске? — проигнорировав его вопрос задала свой Баджи. — Да вон он, в кресле сидит твой ненаглядный братец, — кивнул в ту сторону Ханемия и когда брюнетка повернула голову, сердце окончательно разбилось на куски. — Какого хуя ты туда полезла, идиотка?! А если бы они узнали, что ты, к большому сожалению, моя сестра, заподозрили бы меня и выгнали из Вальхаллы?! Ты этого добивалась?! Как же ты бесишь! С самого детства бегала за мной хвостиком, не давала и вздохнуть спокойно, без твоего навязчивого присутствия! Вся эта твоя опека и забота у меня в печёнках уже сидит! Лучше бы тебя забили там насмерть! — выкрикнул он и, поднявшись с кресла, покинул комнату, громко хлопнув дверью.       Девушка вздрогнула, чувствуя сильную дрожь во всём теле и ком истерики в горле.

"Это ведь Кейске... Мой брат. Как так?"

      Казутора обеспокоенно посмотрел на девушку и сочувствующе сжал губы. А потом молча кивнул и вышел из комнаты, ведь ей нужно было время выплеснуть эмоции, неудобно делать это при людях в этой ситуации.       Стоило двери за Ханемией закрыться, как девушка зарыдала в голос, закрывая себе рот рукой и выливая все эмоции в истерике. Кричала, срывая голос, не сдерживая слёз, захлёбывалась в эмоциях.       Как её самый родной человек в этом мире вдруг оказался таким чужим? Почему он так поступил с ней? Ведь можно было ещё в детстве сказать, что сестра его раздражает, но он терпел её общество. Терпел её всю свою жизнь. Он ведь, получается, и не любил её никогда. Больно, очень больно.

***

      Очнулась девушка лишь утром следующего дня. Дождь беспощадно тарабанил по стеклу окон, оставляя на них свои капли, которые нетерпеливо стекали вниз.       С тихим болезненным стоном перевернувшись на бок, девушка поморщилась, отмечая, что тело жутко ломит.       Горло саднило после вечерней истерики, глаза еле открывались от опухлости после слёз, а лоб был подозрительно горячим.       Плюнув на это всё, Минори с таким же тихим болезненным стоном поднялась на ноги и, придерживаясь за тумбочку, смогла пройти до выхода из комнаты, а когда путь был проделан, как-то слишком резко, что показывало её нервозность, распахнула дверь и пошла на кухню.       Кейске сидел за столом и ел булочку, втыкая взглядом в учебник алгебры. Девушка хотела привычно буркнуть за то, что во время еды информация не запоминается и не воспринимается в целом, но вовремя себя одёрнула, вспоминая вчерашний инцидент и слова брата.       Молча включила чайник, кинула два пакетика зелёного чая, что редко позволяла себе делать из-за и без того недостатка денег на тот же чай, но сегодня можно. Положила чайную ложечку мёда и залила всё кипятком. Следом поставила кружку на стол напротив брата, сходила в комнату за книгой и с абсолютно бесстрастным лицом уселась на стул, вкладывая пятку на край сидушки и, вперившись очами в книгу, начала читать, периодически попивая чай.       Если говорить по правде, то завтрак с братом никогда не проходил в такой тишине. Он постоянно говорил то о драках, то ругался на учителей, то рассказывал о скучнейшей бесплатной экскурсии с классом, на которую их всех заставили идти. Минори тоже могла что-нибудь рассказывать, но в основном говорил всегда Кейске, а девушка лишь посмеивалась. Но увы, это время невозвратимо. Сейчас открылись все скелеты в шкафу их взаимоотношений, а крепкие семейные узы с треском разорвались, падая на каменный пол бессмысленными паклями.       Они встали одновременно. Это стало триггером. Это получилось совсем не случайно. Ми хотела помыть уже пустую кружку, Кейске же планировал направиться к выходу из кухни. Но с диким испугом они посмотрели друг другу в глаза и отшатнулись, как кипятком ошпаренные, от стола настолько, насколько это было возможно, врезаясь спинами в противоположные стены. Кейске на голову упала ещё и алюминиевая кастрюля, ведь он врезался в шкафчики и полки с посудой, но он, не обратив на это должного внимания, выругался себе под нос и буквально вылетел из кухни. Через пару секунд хлопнула и входная дверь.       Придя в себя от ступора, Минори тяжело выдохнула, накапала сильнодействующих успокоительных и легла спать, наплевав на то, что перед этим спала довольно долго, она была действительно чертовски вымотана. Будь что будет, теперь даже смысла нет бороться с Кейске, он сам сделал свой выбор.