Игра: "Месть Фортуны"

Инуи застыл на месте. И это было вовсе не от того, что прямо сейчас он прикован к чёртовому складному стулу, который в любой момент был готов сложиться вместе с ним. Всё было из-за одного единственного человека, что последние несколько недель занимал весь его мозг. С той самой поры, как они впервые встретились он не мог избавиться от бехумного чувства ностальгии. Весь её дух, аура вокруг в момент борьбы, все в ней напоминало ему о духе прошлого, который он отказывался забывать. Долгое время он создавал иллюзию прошлого. Пытался воссоздать то, что повторить казалось невозможным. Надежды оправдались. Он встретил её. Ту, что непоколебимо смотрела на противника сильнее неё, даже не думая о том, чтобы склонить голову в страхе или от чувства превосходства своего оппонента. Именно такими не знающими страха глазами, Ханагки Такемичи смотрела на Шибу Тайджу. И прямо сейчас, она такими же глазами смотрела на командира пятого отряда Свастонов. Инуи завидовал всем ребятам из Свастонов, что столько времени смогли провести бок о бок с ней. Завидовал Майки, что нашел её первее, и теперь отказывался отпускать Ханагки, напоминающую ему о его брате. Чёртов эгоист... Инуи и Такемичи очень завидовал. Ведь, он всегда мечтал о том, чтобы быть хорошим и крутым гопником, какими были эти двое:  она и Шиничиро. Но он мог об этом лишь мечтать. Прекрасно же понимал, что человеческий характер изменить почти невозможно, а он сам – ой как далек от того самого идеала, ведь легко поддался командованию Изаны, создавшего самое ужасное восьмое поколение Черных Драконов. А после него выбрал не того, позволив такому прогнившему человеку, как Тайджу властвовать, используя это святое имя банды, что уже давным давно утратило прежнюю славу и престиж. Именно потому что смирился с мыслью, что ему не дано стать истинным гопником, Инуи для себя решил, что обязательно найдёт и последует за тем, кто сможет воскресить волю первого поколения истинных гопников. Искать пришлось долго, но по его нынешним взглядам, оно того стоило... – Я помогу тебе, Ханагаки! Инуи, не сумев больше оставаться в стороне, поднялся с пола. Стул примотанный к нему изолента очень мешал, но его форма позволяла встать на ноги, согнувшись в три погибели. Ему уже было плевать "как", главное – иметь возможность помешать этим ублюдкам сделать то, что они хотят без должного сопротивления. Он встал и тоже был готов нападать, что Мучо не очень оценил. Вернее, посчитал очень глупым с его стороны. Всё-таки для него результат этой стычки был определен ещё с того самого момента, как им удалось схватить их, пока те шастали по улицам города. – Ха? Ещё один смертник, – только и произнёс Ясухиро с раздражением в голосе. Ему эти разборки с такими упрямцами слишком надоели, хотелось поскорее со всем покончить и наконец отцепиться от Свастонов, окончательно встав на сторону Поднебесья. Ханагки и Инуи побежали на Мучо. Инуи стоял практически возле него, а вот Ханагки требовалось сделать несколько широких шагов, чтобы достигнуть его, что не сыграло ей на руку. – Санзу, дебила кусок! Ты что задумал?! – рявкнул Мучо, посмотрев на Санзу, который отошёл от Коко, что единственный смирно сидел на стуле и не рыпался. Такемичи затаила дыхание. Внимание устремилось на парня, что сейчас шел к ней на встречу уверенными быстрыми шагами. В порыве он согнулся к полу и схватил в руку ржавую железяку. Уже в ту секунду, она догадалась, какие намерения крутились в голове у этого ублюдочного красавчика. "Блять..." – только и успела подумать она, прежде чем рассчитать примерные шансы увернуться. Только вот, рассчитать ничего не успела. Санзу сделав упор на левую ногу, уверенно схватился обеими руками за железку и словно вынырнул вперёд. Эта поза. Стойка и техника. Всё напоминало сцену исторического фильма про самураев. Слишком отточено. Слишком идеально. "Он..." – Ханагаки! – Коконой не мог поверить, что они были способны поступить так подло с больной и связанной девушкой. Его черные глаза отражали то, как происходил замах, а затем, когда он заметил, что Ханагки растеряна и всем своим видом показывает что не может ничего сделать, просто закрыл глаза и уткнулся подбородком в грудь. Он не был готов увидеть то, как этот удар придется по ней. Такемичи не смогла увернуться, лишь немного развернуться, чтобы самой не смотреть на то, как по ней наносят удар. Совсем скоро все услышали болезненный крик, разрывающий воздух. Он вибрировал отталкиваясь от стенок пустого помещения, надрезая чужой слух. Он закончился с звуком сильного падения и последующего кашляя. Удар пришёлся прямо по спине, выбивая лёгкие. Парень смог ударить настолько хорошо и несдержанно, что нанёс ей настолько мощный удар, от которого дух выбило полноценно, Такемичи даже на секунду показалось, что она больше не может нормально дышать. Инуи в этот момент удалось повалить с ног Мучо, поскольку тот был сам ошарашен поступком подчинённого, что начал не вовремя и не с тем человеком своевольничать. И из-за нападения Инуи, парень никак не мог вмешаться и остановить Санзу, что ещё не понимал, на какие проблемы их насаживает. Санзу же было поебать. Он уже давно хотел сделать нечто подобное, потому осознание того, что Коконой больше беспокоиться об этой несчастной, подкинули ему свои идеи, которые он поспешил воплотить. Однако он не думал, что одного удара ему будет мало. Руки держащие железку прохрустели, когда он сжал их сильнее, поступаясь к девушке ещё ближе, с очевидной целью. – Я не Мучо и никому ничего не обязан, так что мне не составит труда избавиться от неё, – говорил Санзу, посылая Коко угрозу её расправы. А затем вознёс железку над головой точно меч, которым собирался нанести решающий удар. – Ублюдок, не трогай её! – неистово закричал Коко, неудачно вскакивая и сразу же падая на колени. Он забыл про гребанный стул, от чего и допустил оплошность. – Коко, нет! Кха-а-а! – девушка только голову поднять успела, прежде чем бесцеремонный Санзу нанес следующий не менее беспощадный удар прямо по ногам. В этот момент Такемичи приподняла правую ногу, поэтому основной удар пришелся именно по ней, а после затронул и другую. Снова крик. Снова дрожат стены, а чужие голосовые связки натягиваются до предела, передавая всю испытываемую Такемичи боль. Она прогибается в спине, от чего травма первого удара усиливает боль, пронзая все остальное тело. Крик перебивает кашель. Она лежит и дёргается, не в состоянии что-либо сделать. Руки связаны, нога и спина травмированы. Любое лишнее движение грозит невероятной болью. "Почему... Изана?..." – спрашивает она, приоткрывая глаза, не переставая кашлять. Тень нависающего парня не исчезла. Он все так же уверенно стоял, не отпуская своего орудия расправы. – "Почему даже ты делаешь мне больно?... Ты же постоянно меня останавливал..." В голове играли сценки всех её разговоров о банде с ним и Какучо. Они всегда оба твердили ей, что ей не стоит этого делать. Да ещё и тот случай перед битвой с Черными Драконами, когда Изана рвался сам со всем разобраться. Он же был чертовски искреннен тогда. "Если ты так сильно любишь меня... Почему позволил им так со мной поступить?... Почему не пришел за мной сам?... Почему же?" – Такемичи сейчас готова была сдаться. Она не хотела больше чувствовать боль. Слезы потекли из глаз из-за желания того, чтобы это все прямо сейчас закончилось... Чтобы удар этого парня стал последним... – "Почему ты тоже предал меня?..." Коко смотрел на Такемичи. Они были пусты. Её лицо больше не корчилось от боли, а тело просто расслабилось, откидывая боль и кашель в сторону. По этому состоянию он быстро понял о чем говорило её тело. – Ты сдаешься? – шевеля своими немеющими губами, проговорил он, не веря происходящему. – Санзу, придурок, не трогай её! – пытался уже отдать ему приказ командир, который едва смог встать из-за навалившегося на него Инуи. – Такемичи! – Хаджиме не понял, как так получилось, что он выкрикнул её имя. Кончено, они сблизились за это время, что провели рядом друг с другом, но он считал этого недостаточным, чтобы называться друщьями, не смотря на всю ту откровенность, которая между ними произошла. Он просто выговориться ей, а она его выслушала, поговорила и подарила немного спокойствия. Однако он не считал, что знание его слабости, вернее прошлой неудачи, могло сделать из них друзей. Как же все быстро изменилось, стоило понять, что она не вечна. Она тоже умеет испытывать боль и иметь желание покончить со всем этим. Но кто её с этим выслушает?... Майки, который не делал нифига, чтобы понять её?... Ребята из отряда, зовущие себя её лучшими друзьями, что из-за своей беззаботности никогда не поймут её проблем?... А может Изана, что подослал к ней этих отморозков?... – Очнись, Такемичи! Не останавливайся! Это не конец! – продолжал кричал он, не желающий видеть конец этой несчастной жизни. Коко не желалл видеть ещё один труп той, кто не был ему безразличен. Такемичи слышала его. Его голос – единственное, что доходило до её ушей. Крик, что так беспощадно цеплялся за её душу. Лёгкое тепло отдалось в груди, позабывшей, что это такое. – Спасибо, Коко... – сказала она, роняя ещё больше горячих слез, что резкой струёй потекли из глаз, размывая его приятное драконье лицо. Уголки её губ совсем чуть чуть поднялись, легонько растягивая сухие губы. Эта улыбка, была чем-то неземным. Улыбкой радости, благодарности и облегчения – такой смысл парень уловил в обычной мимике, которую другие люди демонстрируют по сотне раз на день. И ему не легче на душе. Ему наоборот стало ещё прттивнее, от ощущения того, что ничего не изменилось. – Всё в порядке, Коко... Не волнуйся... Мне уже не больно... – говорила она невероятно тихим и ломким голосом, чтобы не вызвать очередного порыва кашля. – Если тебе не больно, тогда какого черта ты продолжаешь лежать!? – разорвал воздух своим яростным голосом Коконой, заставивший Мучо, Инуи и даже Санзу вздрогнуть. – Прекрати! Прекрати! Прекрати-и-и! Хаджиме не нравилось это чувство долга перед человеком, что собирался вот так просто уйти. Его наизнанку выворачивало от отвратительнейшего желания разрушить все в этом мире, лишь бы прямо сейчас стереть эту улыбку с её лица. "Почему ты не обвиняешь нас, что мы не смогли тебя защитить?! Почему благодаришь меня и говоришь "спасибо", если я нихрена не сделал?! Не говори этого!  Не плачь! Не смотри на меня!" – приступ паники нахлынул на него. Почти такой же, как когда он узнал, что не сможет больше зайти в горящий дом и вытащить оттуда Акане, которую перепутал с Сейшу. Такемичи чувствовала каждую испытываемую им эмоцию. Прямо сейчас хотелось вытянуть свои руки и обнять его, такого несчастного и желающего просто быть счастливым, прямо, как она сама. Но руки связаны, а сама она не может больше и пальцем двинуть. Желание покончить с собственной болью оказалось сильнее жалости и желания ему помочь. "У тебя ещё не всё потеряно, Коко. И надеюсь ты это сам поймёшь, пока у тебя есть время. Для меня же все уже кончено. Ещё с того момента, как я вошла в эту чёртову игру..." – Оставь меня Коко. И стань счастливым... У меня уже все равно не получиться... Улыбка резко изменила свой смысл. Она смысленно искривилась: форма осталась прежней, но значение координально изменилось. Теперь она говорила: "Прости, но мне это надоело... Не думай обо мне и просто живи дальше, будто меня и не было. Все равно моя жизнь уже не имеет никакого значения". Санзу надоело смотреть на эту драму, разворачивающуюся между этими двумя. Ему уже хотелось получить результат, так что в этот раз его целью стала её голова, что так четко и уверенно лежала на готовые под его прямой удар без всякого сопротивления – мечта мечника – двумя словами. Коконоя переполнила ярость и страх. Он боялся её. Боялся той способности располагать к себе любого. Боялся той руки, которую она протянула ему ещё на том собрании, во время которого дала ему "выбор", которого ему ещё никто не давал, ни Тайджу, ни сама жизнь. Он остерегался. Избегал этой протянутой с непонятными намерениями руки. Мысль об ещё одной  привязанности, толкала ему к тому, что он не хочет снова испытывать боль и становиться несчастным. А Такемичи оказалась не пальцем желанная, и даже не кирпичном или сталью. Она продолажа терпеливо ждать ответа. Ждала и ждала, пока он наберётся смелости и признает желание принять утешение и помощь. Словно ангел во плоти, как и напустили слухи Свастонов. Казалось – бред! А на деле... Нет слов. Единственная, кому ничего и ни черта от тебя не надо. Пофиг на правила, на их статусы или прошлое – всё это не имело для неё абсолютно никакой весомости. От того она и была подобна ангелу, что смотрит в душу человека, а не на его натуру... Именно такую Такемичи Ханагаки он хотел защитить, во чтобы то ни стало, и дать ответ той протянутой руке, что сама отчаянно желала получить ответ, цепляясь за всех, кому нужна помощь. – Остановись ублюдок! – снова раздался крик, и словно сорвавшийся с цепи дракон, Коконой поднялся на ноги и одним рывком прыгнул прямо к ней. Его колени, второй раз испытавшие боль падения, поблагодарили его.  Он накрыл ее тело своим поддаваясь вперёд. Руки привязаны к стулу, так что сгруппироваться, чтобы не было больше не получилось. Он ударяется о холодную плитку своим лбом, очень и очень больно, от чего начнает дико шипеть. Этого шипения никто не слышит, поскольку на помещения раздался неверояно громкий звон бьющегося друг о друга металла. Дрожь проходит по стулу, передавая её Хаджиме, который ужаснулся тому, с какой силой был нанесен этот проклятый удар. А ведь Такемичи выдержала целых два. Несколько секунд эха. Несколько секунд тишины. А Хаджиме уже понимал, что все закончиться прямо сейчас. – Хватит! Я сделаю так, как вы хотите! Отпустите их! – крикнул он этим двум мразям, отрывая от пола свою больную голову. Такемичи повернула голову и посмотрела на него, теми самыми заплаканными глазами и с болью спрашивала ими: "Зачем?" Он ухмыльнулся этому разочарованно у лицу и наклонился ещё раз, чтобы прошептать девушке следующее: – Не приходи за мной, Ханагаки. Просто убегай и не возвращайся... Конец получился размытым. Из-за боли и стресса, Такемичи начала терять сознание, стоило почувствовать, как опасность отступила. – Ко...ко... – только и успела произнести она, прежде чем глаза закрылись сами собой, а тело окончательно расслабилось, теряя всякие силы. Мучо на тот момент уже вырубил Инуи и поднялся на ноги, чтобы разобраться с Санзу, что сделал непоправимое. Его недовольный крик можно было услышать за несколько вёрст отсюда. А ещё, когда командир успокоился и понял, что злиться после сделанного нету толку, он придумал, как им поступить дальше. Всё-таки он не мог привести Изане Ханагки в таком паршивецшем избитом состоянии. Так что ему оставалось надеяться, что все пройдет нормально и его не прикончат по итогу...

* * *

Такемичи очнулась ничего не видя перед собой. Очнулась она из-за ужасного жара, что поглотил собой всё её тело. На голове и всем остальном теле ощущалась тяжесть, которую она изначально приняла за последствия удара по голове, однако это оказался какой-то плащ. Помимо этого плаща в своей руке она нашла вложенную записку, содержание которой было следующим: "Коконой ушёл в Поднебесье. Если не хочешь, чтобы с ним что-то случилось, сама приползешь к Изане потом...." Прочитав эту дурацкую записку она обо всём быстро вспомнила. Особенно сильно ей запал момент перед потерей сознания, когда Коко прикрыл её от удара Санзу. Это было самое красочное из всего произошедшего в этом отвратительном промежутке времени. "Коко защитил меня..." – ей с трудом верилось, что у неё получилось пробить каменную стену, за которой он скрывался. И ещё больше не верилось, что он собирался ценой своей свободы обеспечить ее собственную. {Внимание количество веры увеличилось до 26%...}

"Значит он теперь тоже среди "этих"? Даже не вериться..." – она думала, что Коко не из такого типа людей, что поверят кому-то больше, чем самому себе. – "Но что это за хрень в углу, которая почему-то не исчезает?" Такемичи чётко видела круглый значок с высвечивающисмся числом восемьдесят пять, которого раньше не было. {Это процент "Вероятности". А если точнее – это уровень "вероятности" прохождения игры...}

Она посмотрела в угол ещё раз и восприняла это просто, как предупредительный знак. Из-за неосведомлённости об истинном значении этих цифр, она не осозновала всей серьёзности, которую они в себе несут, но сейчас её это, правда, волновало меньше всего. Вместо того, чтобы продолжать прохлаждаться, сидя на земле и бессмысленно разговарива с системой о новеньких функциях, она стала пытаться подняться с земли. – Ауч! Сш-ш-ш! – при попытке согнуть правую ногу боль мощным импульсом отдалась в остальное тело парализуя её всю. Быстро понимание дошло, что с такой ногой нереально куда-либо идти, тем более одной. Вспомнив о другом ударе, Ханагкки немедля попыталась согнуть свою спину, чтобы проверить её состояние. По итогу получила неистовую волну боли, которая так же пронеслась по всему телу. "Система неужели всё настолько ужасно даже с работающими навыками?..." {Верно... Навыки изначально работали без остановки и сейчас находятся на максимальном уровне своих возможностей...}

– Же-е-есть... – она не представляла, как будет терпеть эту боль всё последующее время. И пока думала о боли, вспомнила о записке. "Ну уж нет. Я блять встречусь с ним сегодня же и заставлю сделать так, как я того захочу", – когда она резко подняла руку с сжатым кулаком, забыла о спине и довела себя ещё раз. – Су-у-ука! Хочется сдохнуть... "Как я поднимусь в таком состоянии?" – понимая, что долго так сидеть нельзя, она попыталась согнуть относительно здоровую ногу, чтобы попытаться встать на неё. Следом, упёрлась руками о стену за своей спиной и налегла на неё, начиная медленно и постепенно приподнимать тело находя опору в собственных руках. Любое неаккуратное движение поясницей, изгиб позвоночника и приходилось придумывать губу, лишь бы не вырвался болезненный стон. Руки дико дрожали, едва поднимая собственного тела без хорошей опоры. Несколько раз даже почти соскочили вниз, обрекая её на удар головой о стену и последующее беспокойство травмированной спины. К её счастью, они выдержали и постепенными поднятиями довели её до цели. Совсем скоро она уже стояла на своей левой ноге, а другой едвали касалась земли. Она решила осмотреться, чтобы понять, где она находиться. Рядом оказалась только мусорка с кучей мешков, а вместе с ними был выброшен хорошо знакомый ей парень, что все ещё находился в отключке. По виду остального квартала Такемичи не могла толком понять, где находиться. Топографический критенизм сейчас ой как зашкаливал. Такси теперь не вызовешь. И у местных людей помощи не попросишь, поздно слишком. Облакотившись о ту же самую стену, она достала из кармана пижамной кофты телефон. Он весь потрескался от чего возникло беспокойство того что он не работает. Открыв его, она увидела загоревшийся экран с кучей пропущенных от своих друзей и успокоилась. "Средство связи не потеряно – уже хорошо". Ей конечно хотелось позвонить кому-нибудь из них попросить о помощи, но Такемичи ещё толком не знала, как с ней распорядиться будущее и кем она будет после запланированной ею встречи. – К чёрту всех! – она написала сообщение Какучо, в котором спрашивала о том, где она может их сегодня ночью найти. Когда отправила закрыла его и положила назад в карман, думая о том, что делать дальше. Оторваться от стены она сама не могла. Понимала, что упадет сразу же и шагу не ступив. Поэтому оставалось придумать, как привести "мусор" в чувство и заставить его ей помочь. – Хана-гаки?... – по своей невероятно низкой удачливости ей в этот раз повезло, что он сам очнулся. – Инуи, ты как? Сам подняться сможешь? Начав двигаться, он тоже корчился от боли и издвавал белезненные стоны. Блондинка смотрела на него и, будто бы сама чувствуя всю, боль корчила своё лицо. – Нормально. Смогу. А ты как? – он действительно начал потихоньку подниматься, не используя при этом свои руки. – Спину согнуть не могу и на ногу наступать, в остальном впринципе нормально, – кратко описала она, сокрыв часть с усилившейся болью в лёгких, адским жаром и желание выплюнуть бронхи от желания закашлять. – Подойди ко мне, я тебя освобожу, – подозвала она его к себе рукой. Сейшу сделал, как она просила. Пока та отлипливала изоленту, которой его скрутили, он пробежался вглядом по ней самой. Опорной нога была лишь одна, пока другая просто стояла расслабленно. Спина держалась ровнёхонько, но каждый раз, когда та хотела совсем немного скривиться в привычке сутулости, её плечи вздрагивали, а веки дёргались от испытываемой резкой боли. Руки все покрыты садинами и царапинами и жутко тряслись, стоило им на секунду задержаться в воздухе без дела. При этом им как-то удавалось накопить в себе силы и отодрать этот несчастный скотч. Лицо не сильно постралало благодаря вмешавшемуся Коко, но всё же следы насилия на теле были видны достаточно чётко. – Держись, Инупи. Сейчас вместе пачапаем в домой и всё будет хорошо, – разматывая его руки, утешала девушка. – Ханагаки. Прости... Такемичи замерла. Руки больше не отлепливали скотч. – За что ты сейчас извиняешься, Инупи? – беспричинно спросила она, вновь продолжив начатое дело. – За мою беспомощность. Я не смог защитить Коко и тебя... Перед глазами Сейшу стояла картина того, как Коконой нависал над её телом, защищая от удара, пока он сам исполнял роль боксёрской груши для Мучо. В итоге они вдвоём по сути защищали именно его. И даже сейчас она не желуется на свою боль, а утешает его... Взрослого парня на два года старше неё самой. – Все в порядке, Инупи. Я понимаю, что вы мало что могли изменить в такой ситуации. Скорее, тут я была виновата, что заставила вас оказаться в таком положении. Мне не следовало делать вас своей охраной, – она отодрала последний кусок изоленты давая волю его рукам. Он сразу ощутил свободу и потому, развернулся, становясь к ней лицом. – Ты наш командир. Это наша работа – приковывать твой тыл. Мы с этим не справились, а ты до самого конца нас защищала. Тут только наша вина, а не твоя. Ханагаки не смотрела на него. Она просто уставилась на то место, где ещё не так давно были его руки. Их мнения разнились, но оно и было понятно, всё-таки он думает, как подчинённый, а она думает, как обычный человек, который использовал их, чтобы выиграть себе время. Так что в ее глазах виноватый выявлялся моментом. – Ханагки, ты решила, что будешь делать дальше? "Есть ли у меня план?" – спросила она у самой себя. Затем почувствовала, как в области живота прошлась вибрация и в тишине раздался звук пришедшего уведомления. Достав телефон вновь, она открыла его и уведла, что всё складывается ей на руку. Быстро прикрыв телефон, она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями и быстро сгенерировать последовательность своих следующих действий. – Сначала нужно уладить некоторые проблемы. А у же потом переходить к каким-либо действиям. Услшав такой её ответ, парень кивнул. Он понимал, что допытываться будет глупой попыткой с его стороны, потому он просит принял всё, как есть. Инуи развернулся, а после немного согнул колени, приравниваясь к её росту. – Обопрись на меня, а после ухватись за шею. Я тебя понесу, – сказал он, полностью готовый к тому, что сейчас сказал. "Нет смысла отказываться. Я все равно сама отсюда не уйду". Такемичи сделала, как он сказал, поэтому вскоре оказалась на его спине, пока сам он едва переставляя ноги шёл в неизвестном ей направлении. Шли они так минут пятнадцать или двадцать. В тишине они растягивались и ощущались, как целый час, если не больше и все это вперемешку с болью от лёгкий движений спины и ноги, что то и дело ныла стоило мышце немного не так подтянуться, пока они болтались туда-сюда при походке. Таким долгим ходом, они пришли к какой-то заброшке. Конечно выглядела она приличнее, чем любая друга, но все равно становилось поняткюно, что об этом месте уже забыли и никому оно нафиг не сдалось. "Что это за место? Инуи шел уверенно, значит знает, что это такое? Или хотя бы чем "это" было раньше?" – Это наше с Коко укрытие, – заранее сказал Инуи, предчувствуя будущий вопрос. – Эта заброшка выше укрытие?... Осматриваясь вокруг, у Такемичи появилось абсолютно такое же чувство жалости к ним, как и к Дракену, проживающему свою жизнь в борделе. Исходя из их профилей, она знала, что у них есть нормальные семьи, но... "Почему они тусуются здесь? У них же есть куда вернуться..." – Здесь мы можем обработать раны. Инуи вошёл в помещение. Дверь открылась им легко и без проблем. Внутри темно и в нос сразу врезалась пыль. Осев на стенках лёгких после первого же вдоха, девушка закашляла. – Прости, тут не очень чисто, но сюда идти было ближе, чем к твоему дому, – сказал он, продолжая слышать, как она кашляет у него на плече, уткнувшись лицом в собственный локоть. От того он не стал ждать ответа на своё извинение, а подумал о том, что надо быстро справиться с ранами и уйти, пока она ещё и пыли не наглоталась. И без того её состояние оставляло желать лучшего. Пускай она ничего не сказала о жаре, но он очень хорошо его прочувствовал, пока держал её на своей спине. – Куда же тебя посадить? Парень думал, стоит ли её садить на пол или же стоило освободить место на заваленном диване. – Просто опусти меня на пол. Не думаю, что задержусь здесь надолго. Инуи исполнил её желание, постаравшись максимально аккуратно усадить её на пол. А когда ему это удалось, он сразу же пошёл куда-то. Такемичи не стала спрашивать куда, ей просто нужно было немного посидеть и подумать, что делать дальше. Жар был невыносим. От любого дуновения сквозняка спину обдавало холодом. "Давно я не болела. Уже забыла, каково это, чувствовать себя настолько слабой и не иметь возможности ничего с этим сделать". Пара секунд и перед её лицом появляется бутылка. Она была, как новенькая, совершенно не соответствовала этому месту. Такемичи подняла взгляд и увидела Инуи, что протягивал эту самую бутылку и держал в руках какой-то ящики. – Молю тебя, скажи, что это аптечка, – попросила она хватая рукой бутылку. Только от её соблазнительного вида во рту все пересыхало, а в мыслях появлялось представление того, как она сейчас осушит её за одно мгновение. – Это аптечка. Довольная Такемичи открывает бутылку и начнает жадно глотать воду, пока парень садиться напротив и открывает этот ящик, чтобы найти все необходимое. И в момент слышит, как она начинает давиться и снова кашлять. Он привстает и обхватывает ее плечи, чтобы она не сгибалась вперёд. – Не торопись, тебе ещё нужно выпить таблетки, – он отпустил её, как только почувствовал, что приступ кашля утихает. Глаза быстро переключились на медикаменты, среди которых долго пришлось искать с не истекшим сроком годности. Но ему удалось найти и жаропонижающее, и болеутоляющее и даже что-то от кашля откапать удалось. – Держи, – он протянул ей руку с высыпанными на ней таблетками. Такемичи кинула на них свой не очень доверяивый взгляд. Тогда у Инуи возникли сомнения того, что она вощьмёт их и просто выпьет, но... Она протянула руку в ответ. Свою маленькую, по сравнению с его собственной ладонь с вытягивающимися к нему длинными тонкими пальцами.  Он перевернул свою руку и высыпал несколько разных таблеток в её руку. Ханагки немного её сжала, а затем простым движением выкинула их в свой рот немного приподнимая голову. Вкус их был отвратителен, так она поторопилась взять в рот воды, чтобы проглотить твердые кружочки, что оставили после себя чувстов чего-то застрявшего в горле. – Кжм... – першило внутри. – Давай теперь обработает твои раны, пока ждём действие таблеток, – парень в первую же очередь решил позаботить о девушке нежели о самом себе. – Ага, – Такемичи сжала опустошенную бутылку, понимая, что начинается самое неприятное. Инуи приподнял ткань домашних штанов почвой ноги и немного развернул её, чтобы было видно заднюю часть икр. Первое, что он заметил – это сильный отек. И для своего убеждения он открыл вторую ногу, которая была повреждена не столь серьезно и которая была значительно меньше первой. – Больно же, только когда ты ею двигаешь? – спросил он. – Да, – ответила Такемичи глядя на свою ногу. – Значит это не закрытый перелом уже хоть что-то хорошее, – с облегчением вздохнул Инуи, который полез в аптечку за бинтами. "Система это так?" {Травма полученная на ноге – ушиб. Кости все целы...} "А по тому, как Санзу лупил по мне, так не скажешь..." Инуи не знал, что делать с таким типом травмы. Обычные ушибы, которые получали он не были такими серьезными. А у Такемичи вся область в месте удара побагровела и затвердела. Сразу понятно, что скани получили серьезные повреждения, но они были внутренними и до них было просто не добраться мазями и чем-то таким. – Теперь спина, – сказал Инуи стоило закончить с перевязкой ноги. "Чую с ней проблем будет куда больше, чем с ногой". Парень уже встал и перетягивая аптечку по полу зашёл за спину Такемичи, чтобы та не делала резких и ненужных движений. И когда он был уже полностью готов, Такемичи опустил свои руки и начала приподнимать пижамную кофту, чтобы вылезти из неё и открыть свою спину. И когда это начало происходить Инуи резко вспомнил о том, что Такемичи другого пола. Особенно, когда увидел её спину, что своим строением была совершенно не похожа на строение тела парня. Взгляд сразу примкнул к ней, начиная оценивать. В свете единственной лампы, парень увидел нечто не очень приятное. Её тело, скрывающееся под слоями одежды, оказалось очень худым. Худее, чем можно было представить на первый взгляд. Рёбра и выпирающие позвонки можно было нересчитать даже не нащупывая их. А белоснежная кожа испорчена чётким синюшным следом оставшимся после удара железной трубы. В некоторых местах огромного синяка кожа повредилась и из ран пошла кровь. Сейчас эта кровь уже свернулась и прислала к лифчику. – Дальше тебе придется самому, – привела его в чувства Ханагаки, заговорив с ним в моменте. – А-га... – сглотнув ком в горле ответил Инуи, после чего поднял свои руки, чтобы расстегнуть последний элемент одежды – лифчик. Его это не смущало, но было немного неловко, всё-таки она девушка и позволяет едва знакомому парню это делать. Конечно, ситуация не позволял ей сделать это иначе, всё-таки радос м ней сейчас был только он. – Интересно, Изана с Майки оторвали бы тебе за это руки? – ни с того ни с сего задалась вопросом она, чувствуя прикосновение к своей спине. Парень в этот момент замер, не понимая, был ли это какой-то намёк или же та просто хотела завести разговор, чтобы отвлечься от того, что будет происходить дальше. – Не волнуйся. Это всего лишь шутка. Мне просто интересно, а спрашивать я об этом точно не буду, – фальшиво посмеялась она с неудачной шутки. – Сейчас может быть больно, – предупредил её Сейшу, когда он справился с застёжкой и был готов отодрать ткань от раны, с которой они теперь можно сказать были едины. – Нормально. Впервой что-ли рану получила. Ножевой перетерпела и это перетерпелю, – с этим высказыванием действительно было не поспорить. Инуи очень медленно отдирал ткань от спины. Но как бы аккуратне он не был, избежать вскрытия раны путем избавлению её от образовавшейся корки не получилось. Такемичи все сильнее сжималась и напрягалась, когда это происходило, но при этом не издавала звуков, способных хоть как-то рассказать о той боли, которую она сейчас испытывала. Совместно с этим по её телу не переставая бегали муражки из-за бегающего туда-сэда сквозняка. Кровь вновь дала о себе знать врезавшись в нос Инуи своим запахом, который невольно вызывал знакомый привкус железа во рту. Небольшие капли потекли вниз по спине, от чего парень невольно проследил за их движением. Контраст темной крови с бледной кожей. В ещё чуть присмотревшись в тенях боков он заметил проявившиеся синяки, от сегодняшних падений падений. Когда рана полностью открылась, Такемичи вздохнула с облегчением. Инуи тоже был готов вздохнуть с облегчением, но понимал, что это будет в самом конце, когда с обработкой тоже будет покончено. Он взял в руки вату и смочил её в перекиси, после чего приготовился к самому на его взгляд болезненному моменту. – Я постараюсь сделать это менее болезненно... – Не нужно бысть таким осторожным. Лучше обработай быстрее и покончим с этим. Он её услышал и потому прекратил осторожничать, как она того и хотела. Вату разместил чуть ниже от места, которое собирался обрабатывать, а сам налил небольшое количество перекиси прямо в рану. – Ш-ш-ш! – Ханагки зашипела, словно сама перекись, что прямо сейчас обжигала рану ищнутри, словно разъедая её. Из раны начала выходить пена, которую Инуи сразу же убирал той самой ватой, проходя по вней раз за разом. И такое продолжалось до тех пор, пока вся рана не была обработана и перебинтована. – Спасибо, дальше я сама, – сказала девушка, когда Инуи застёгивал лифчик. – Займись и своими ранами тоже. Инуи снова смог увидеть её лицо, только когда она надела кофту. Она вновь натянула на себя маску спокойствия и начала обрабатывать сво лицо, когда Инуи предоставил ей до этого зеркало, которым сам пользовался, когда получал по лицу от кого-либо. Сам же, пока зеркало занято обрабатывал свои руки и ноги, где оно того требовалось. "Как и думала. Когда делаешь всё самостоятельно, то боль не кажется такой сильной..." – Думаю, для достижения нашей цели нужно воскресить Чёрных драконов, – посреди обработки завел разговор Инуи, подобно тому вылету Такемичи с приколом о том, что Инуи могли оторвать руки за растегивание ее лифчика. Девушка на секунду отвлеклась от своего лица и посмотрела на сосредоточенного парня. Казалось, что Инуи говорил это самому себе или просто рассуждал вслух. – Ты о чем сейчас, Инуи? Нафига нам воскрешать Черных Драконов? – поинтересовалась Такемичи, которая немного не находила в этом логики. – Коко всегда и во всём следовал за мной. И что бы я не сделал, он всегда поддерживал меня. А я всегда был готов умереть за него, – парень сожалел. Сожалел о недосказанном и недооценённом времени, что они упустили шатась в пустоте пустых надежд и бесконечных поисков мечты Сейшу. И вот сейчас, когда эта мечта была практически достигнута, им пришлось разделиться. Инуи верил в истину слов о том, что взамен на одно, у тебя должно отняться нечто другое. Так было всегда... За всё в этом мире надо платить и цена каждый раз разная. Но он никогда не думал, что в какой-то момент за его мечту ему придется заплатить Коконоем. – Ханагки... Инуи закончил перебинтовать свои руки. Он очень сильно их сжал и посмотрел на девушку, что сейчас не переставая смотрела на него. Этого беспристрастного сверкающего во тьме взгляда ему вполне хватило, чтобы почувствовать ее превосходства над ним. Так что он поспешил опустить взгляд и преклонить перед ней свою голову: – Я доверяю тебе свою жизнь. Глядя на эту картину, Такемичи ясно поняла – сегодня родился ещё один монстр. Она создала ещё одного. Того, что был готов сделать для неё что-угодно – разорвать любого на кусочки по одному её приказу, только вот этот ещё один не из тех, кто будет способен понять её. Эти монстры лишь видят в ней осуществление своих желаний, потому и поклоняются ей. "Блядский Шиничиро", – матернулась она в своих мыслях, прекрасно понимая, чего хочет от нее этот монстр, потерявший полнейшую грань между ней и первым главой Чёрных Драконов. – Возьми на себя Чёрных Драконов, Ханагаки. Унаследуй 11 покаление! – он был явно не в себе говоря такие громкие и абсурдные вещи. – Ханагаки, спаси нас с Коко... – подняв свою голову, он показал Ханагаки такое отчание, которое ей не доводилось видеть ещё ни на одном лице прежде. От одного взгляда на его слёзы создавалось впечатление, будто от того согласиться она или нет, будет зависеть вся его оставшаяся жизнь. "Ублюдочная игра. Хочешь, чтобы меня снова использовали? Хочешь, чтобы я снова пошла у этого на поводу и пожертвовала собой ещё раз? Я не Бог, так какого черта я должна выполнять их желания? Почему они молятся мне, а не тебе?" {Желаете ли вы перинять наследние 11 покаления и воскресить Чёрных драконов?... Награда: абсолютное подчинение Сейшу Инуи и духовное наследие первого покаления... Отказ: смерть... } "И снова у меня нету выбора..."