Игра: "Месть Фортуны"

Едва Хайтани с Ханагаки вернулись домой, Такемичи немедленно отправилась в ванную комнату, снабжённая всем необходимым. Она смыла с себя грязь и запёкшуюся кровь, окрашивавшую кожу в багрово-тёмный цвет. Вода утекла в сток, унося с собой следы минувшего боя – подобно тому, как исчезали шансы тех, чьи избитые тела теперь томились в обезьяннике или в главном офисе полиции, где из них выбивали признания. Она припомнила, как дробила им лица, наносила удары стальной битой, ломала кости. Скольких отправила в больницу – не знала, и не ощущала ни капли сожаления. Почему-то сейчас стало всё равно. Произошедшее осталось в прошлом, как и эта вода, смешанная с кровью и канувшая в глубины канализации вместе с прочим мусором, о котором даже думать не хотелось. Вот она уже вышла из душа. Риндо возился на кухне, а Ран расположился на диване, приготовившись высушить волосы девушки и заодно привести их в порядок. Это стало его любимым ритуалом после похода в салон, где её стрижке придали идеальную форму. Такемичи уселась на коврик, подставив голову тёплым потокам воздуха. Расчёска скользила сверху вниз, от самых корней до кончиков, не встречая ни единого узелка или спутанности. Всё было безупречно. – Что бы такого заплести? – размышлял Ран. – О! Придумал... – его осенила блестящая идея, которую он тут же захотел воплотить. Парень разделил волосы на две части, и девушка сразу догадалась о его замысле. "Причёска а-ля Ран Хайтани?" Его длинные пальцы ловко разделили одну прядь на три тонкие и начали переплетать их между собой. Вскоре на её плечи спустились две аккуратные, не слишком тугие косы. – Красотка! – не удержался от комплимента Ран, любуясь результатом. – Скажи же, Риндо!? – парень выглянул с кухни, бросив взгляд на поднявшуюся с пола девушку. – Она всегда красотка. – Вот же хитрец. Хайтани обменялись красноречивыми взглядами, но их немую дуэль прервал вибрирующий на кофейном столике мобильный. Такемичи и Ран синхронно уставились на экран, где чётко высвечивалось: «Король» и рядом сердечко. – Это же Изана? – Ран посмотрел на Такемичи, всё ещё не отрывавшую взгляд от телефона. По её выражению лица было ясно: брать трубку ей не хочется. – Не будешь ему отвечать? Такемичи замерла в нерешительности. Она намеревалась дать Изане понять, что хочет видеть его здесь – перед собой, а он решил, что звонка ей будет достаточно. Это обижало. Но это был первый звонок, первая связь с тех пор, как они расстались, и ответить тоже ужасно хотелось – и наконец услышать его голос. Два противоречивых чувства боролись в ней, не позволяя принять решение. – Прими вызов и поговори с ним, – посоветовал подошедший Риндо. – Иначе так и будешь ходить, словно в воду опущенная. Такемичи в последний раз бросила взгляд на вибрирующий телефон, тяжело вздохнула, закатила глаза и, наконец, схватила аппарат, ответив в последнюю секунду. Приложив трубку к уху, она вышла на балкон, чтобы не вынуждать братьев слушать предстоящий, скорее всего, скандальный разговор. – Слушаю, – произнесла Такемичи, распахивая стеклянную дверь. – С тобой всё в порядке? – голос парня прозвучал излишне напряжённо и слегка раздражённо. Чувствовалось, что настроение у него было на нуле. – Даже не знаю,что ответить... Физически я с каждым днём становлюсь только лучше, ты, наверное, уже услышал – могу целую шайку предателей избить до потери сознания. А вот насчёт ментального состояния ничего сказать не могу. Сейчас я просто в ярости и расстроена, потому что вместо того, чтобы приехать и показать лицо, ты просто звонишь. Она несомненно рада была слышать его голос. Пусть даже не ласковый, как обычно, а тот, что она жаждала услышать в любой форме, главное его. – Прости, Хана, – он извинился уже спокойнее, с искренней грустью. – Я правда не могу сейчас приехать. Из-за состояния Мочи придётся работать сверхурочно, чтобы успеть в сроки. – Так подключи Рана и Риндо. Тогда точно управитесь, – предложила она в качестве решения. – А кто за тобой присматривать будет? – Изана, мне уже не нужны няньки. По-моему, сегодняшний день ясно дал понять, что я в состоянии сама о себе позаботиться. – Я не позволю тебе оставаться одной. "Похоже, пока не объясню – не поймёт". – Я не собираюсь сидеть в четырёх стенах, пока вы со всем разбираетесь. Раз вы все так заняты, займусь тем, что сама хочу. И лучше меня не останавливай, Изана. Изане, разумеется, это не понравилось. – Что ты задумала? Такемичи выдохнула клуб пара, наблюдая, как он рассеивается в вечерней темноте. На улице было холодно, а она стояла на балконе в одной пижаме, продолжая разговор. – Прощаться со всеми... – кратко ответила она. – После двадцать второго меня уже ничего не будет связывать с этими людьми, так что хочу увидеться с ними в последний раз. Прежде чем весь мир заклеймит меня предательницей... – Нет!... Нельзя! – вспылил Курокава, что слегка удивило девушку, едва не оглохшую от крика в трубке. – Почему? Почему нельзя?! Что теперь не так? – Ханагаки тоже перешла на крик, не понимая, почему ей запрещают последний раз повидаться с теми, кто подарил ей за последние полгода столько хороших воспоминаний. Парень замолчал, не отвечая, что ранило её ещё сильнее. – Скажи мне... Изана... Почему я не могу с ними встретиться?... Дай причину, чтобы я тебя поняла. – Не хочу... – Что? – она с трудом разобрала его шёпот, словно обращённый к самому себе. – Не хочу,чтобы ты вдруг передумала! – признался он. – Если увидишь их, ты можешь передумать, и я снова останусь один!... Без тебя. Сердце Такемичи пропустило удар. Боль мгновенно испарилась, сменившись приятным теплом, растопившим все негативные чувства, терзавшие её некоторым временем ранее. Даже злость на него за то, что не приехал, исчезла в одно мгновение, а на лице расцвела улыбка. – Глупенький, я ни за что не оставлю тебя. Я же пообещала, что останусь с тобой, что бы ни случилось, – пыталась успокоить его девушка, размягчённая осознанием, что так нужна ему. – А если всё же передумаешь?... – голос Изаны звучал уже спокойнее, но всё так же взволнованно. – Я никогда не передумаю, – Такемичи была уверена, ведь уже призналась самое себе кое в чём. – Правда, можешь не беспокоиться. Я буду с тобой до конца, и отказываться от тебя не собираюсь. Если бы мне сейчас было двадцать один, я бы прямо сейчас согласилась выйти за тебя замуж, чтобы ты прекратил думать о глупостях, – слегка подшучивая, сказала она. – Да было бы замечательно, если бы мы могли сделать это прямо сейчас, – в его словах послышалась лёгкая грусть. Пусть это была и шутка, но он был бы явно не против. – Тогда бы ты точно навсегда стала моей... И тут её сердце пропустило удар, а в животе запорхали бабочки. Такемичи забыла о ночном холоде и о братьях, находившихся в паре метров за стеклом. Она просто ощущала блаженство и желала, чтобы оно длилось вечно. – Я уже твоя, Изана... Не сомневайся ни в чём, что касается меня. Я всегда буду на твоей стороне, рядом... Парень замер в десятках километров от неё. Ему страстно хотелось увидеть её сейчас, прикоснуться, сказать миллион слов насколько она ему дорога, но расстояние не позволяло. А через телефон было не то... Он мог лишь наслаждаться лёгким дискомфортом внутри, когда что-то резко пробуждает чувства, которые не описать словами. Собственное состояние он объяснить не мог, но желал задержаться в нём как можно дольше. – Мне нужно кое-что тебе сказать, но... только лично. Подожду, пока не увидимся, – ей хотелось наблюдать за его реакцией и использовать это для достижения своей конечно цели. – Подожди ещё пару дней, и тогда мы встретимся. Я тоже с нетерпением жду того дня, когда снова смогу тебя обнять, – эти слова прозвучали так романтично в преддверии ясной ночи. Такемичи думала, что от переполнявших её эмоций не уснёт до утра. – Только не удивляйся при встрече. – А почему мне удивляться? – не понял он. – Увидишь... – сохраняя интригу, ответила она, представляя выражение его лица, когда он её потом увидит. Парень вздохнул, мысленно гадая, что же задумала его девушка. – Буду ждать... Они ещё немного поговорили о промахе Хайтани, но Изана не смог ничего поделать с требованиями Такемичи не трогать их. Они слишком шом многое для неё сделали, чтобы получить из-за неожиданности обстоятельств.  На этом их разговор и акончился. Такемичи опустила телефон и посмотрела на внутренний двор. Было тихо, ни души. Лишь тусклый свет фонарей падал на покрытый инеем асфальт. Спустя ещё мгновение она ощутила холод, пронзивший всё тело, съёжилась и поспешила вернуться внутрь, где было тепло и пахло свежеприготовленной едой. – Боже, щёки совсем замёрзли. Иди сюда, грейся, – Ран похлопал по месту рядом с собой на диване. А Риндо переносил ужин с кухни на кофейный столик. – Поговорили? – поинтересовался он. – Ага. Вас, скорее всего, снова вызовут на разборки, – нарочно сказала Такемичи, делая вид, что не уверена, хотя точно знала: братья не останутся в стороне, когда ситуация накалилась. И ей не хотелось, чтобы они узнали, что это была её идея. – Ничего удивительного, – заметил Ран, хватая в руки палочки. – А кто с тобой останется? – Никто. Дальше я сама. – Что?! В каком смысле "сама"?! – хором воскликнули Хайтани. – Появились дела, которые нужно уладить. Да и будет странно, если я так и не появлюсь перед Свастонами. Там уже начинают задавать стрёмные вопросы, куда я пропала... – сообщила им она. – Так что следующие два дня я снова буду сама по себе, как будто ничего не происходило. Ходить я уже могу адекватно, да и постоять за себя в состоянии, так что волноваться больше не о чем, – она говорила спокойно, пока братья приходили в себя, вспоминая, что изначально их задачей было лишь временно присматривать за ней, а не становиться какого-то рода членами семьи. – Значит уже уходишь от нас? – Ран не мог в это поверить. Он положил палочки, чувствуя, как аппетит пропадает, несмотря на соблазнительный вид и аромат еды. Он сгорбился, опустив лицо вниз. Риндо был не лучше. Он опустился на диван, словно застыв во времени, не в силах представить, как они дальше будут без неё. А ведь так хорошо устроились. – Эй, вы чего?! – никто не услышал. Они слишком погрузились в свои мысли. – Эй! Ран! – ей стало неловко от повисшей напряжённой атмосферы. – Ран! – Такемичи схватила его за руку и принялась трясти, чтобы он взглянул на неё и наконец ответил. Парень очнулся и с лёгким испугом посмотрел на девушку, обхватывая её плечи. – Я понял. Ты бросаешь нас, – включил он мисье категоричность. "Какие же они придурки..." – Нет! – тут же возразила она, не понимая, откуда такой вывод. — Что значит "бросаю"? Вы что, идиоты?! Оба Хайтани почувствовали облегчение от её эмоциональной реакции. – Мы просто не будем пересекаться пару дней из-за занятости. С чего вы взяли, что я ухожу?! Я не настолько бессовестная, чтобы исчезнуть, не поблагодарив людей, которые обо мне заботились. – Точно? – уже спокойнее переспросил Ран. "Гляди-ка... Этот гадёныш мне еще м не верит". – Да После её ответа, его голова опустилась на плечо девушки, а руки обхватили её хрупкую фигуру достаточно крепкими объятиями. – Тогда ладно, – успокоился он и Риндо тоже. – Боже, ну вы серьёзно? Не выдумывайте того, чего никогда не произойдёт, – Такемичи прошлась рукой по волосам парня, таким же мягким, как её собственные, и даже пахнущие одинаково. – Я не смогу бросить своих близких...  – А Свастоны? – дал ей очень неприятный пример Риндо. Он не хотел её задеть, но факт оставался фактом. – Они не вы, Риндо. Просто посмотри на меня и скажи, с кем я выгляжу лучше?... Риндо молчал. Ран тоже ничего не говорил, так что Такемичи надеялась, что они всё прекрасно поймут. – Риндо, иди сюда. Сиди с нами, – предложила она ему, понимая, что на диване еще достаточно места для еще одного человека, пускай и немного тесно. Тот почти сразу поднялся и, обойдя столик, подошёл и сел с другой стороны от Рана. Они скучковались, и теперь впритык сидели на диване втроём. – Даже представить трудно, что тебя здесь уже не будет. Верно, Риндо? – Ага. Может тебе реально к нам переехать? Такемичи немного не ожидала такого предложения и понимала, что кое-кто его не оценит, с учётом того, что Такемичи с Хайтани не родственники. "Вот же дураки..." – она рассмеялась, но в то же время почувствовала себя очень странно.– "Сами братья Хайтани стали почти моей семьёй. Может, завтра наступит конец света? Да даже если и так, я рада, что нашла их..." – она вспомнила, как впервые увидела их на автомобильной свалке во время Кровавого Хэллоуина, где они выглядели величественно на фоне остальных. И если бы ей тогда сказали, что в недалёком будущем она будет жить с ними в одном помещении, есть вместе и просто веселиться, – ни за что не поверила бы. – Вы там только не перестарайтесь в драках. Не надо возвращаться побитыми. – Не бойся, мы ни за что не заставим малышку переживать, – в шутку промурлыкал Ран прямо в ухо Такемичи, щекоча её щёку. – Ра-ан! – возмущённо протянула Ханагаки, чувствуя излишнюю ласковость. Ран всё больше напоминал ей наглого кота. – Какую банду ты хочешь в своё подчинение? Быстро предоставим, – подобно брату, промурлыкал Риндо, заставив Такемичи возмутиться ещё сильнее. "С обеих сторон враги". – Риндо, и ты туда же?! – в общем, вечер был наполнен уютом и комфортом настолько, что они даже уснули, сидя на диване в гостиной, под одним пледом, с парой пустых бутылок вина на столе и хорошим фильмом на фоне. Так что день, несмотря на неудачное начало, закончился вполне удачно. "Вот бы так продолжалось и дальше..." – подумала про себя Такемичи, поглаживая волосы Рана, который устроился у неё на плече. Риндо же тихо пристроился у неё на бедре, закинув ноги так, что подлокотник дивана оказался прямо меж выемок под коленями. Воза комфортная и почти удобная, так что он наслаждался. А Такемичи чувствовала тепло от атмосферы и от братьев, от чего внутри тоже было очень тепло. Им всем было очень хорошо. Настолько, что не хотелось, чтобы это прекращалось. В этом месте. В этой тихой и спокойной гавани, где царили комфорт и уют. В месте, где её ждали и любили. Что могло быть лучше?...

***

Наступил следующий день. Такемичи проснулась в уже знакомой комнате, но сегодня было непривычно холодно и пусто. Рядом не было тёплого тела, согревавшего её всю ночь. Не было того, кого нужно было будить силком, чтобы подняться на завтрак. Это означало лишь одно. "Они уже ушли..." – тоскливо стало от вида белоснежного потолка без единой трещинки. Нехотя она поднялась, выполнила все утренние процедуры, на завтрак сделала бутерброды и доела тортики. Прибрав за собой, начала собираться. День предстоял долгий, потому нужно было подобрать подходящий для этого образ. А что могло быть лучше мешковатых джинс и чёрной толстовки по которой была водолазка? Волосы заплела в свободную косу и перекинула через плечо, слегка распустив «крылышки» плетения, чтобы та смотрелась объёмнее. Затем просто ушла, закрыв квартиру на ключ, предварительно затолкав в карманы парки всё необходимое. Так начался её путь по домам тех, с кем она хотела поговорить в последний раз как с друзьями, а не врагами. Испытать себя в последний раз в роли их верного друга, которому они доверяют и которого они ценят... Первой выбрала Хинату, с которой Такемичи весело побеседовала на разные темы, попутно рассказывая, как «заболела» и почему не появлялась в школе, оставляя Хинату в неведении. Та, конечно, отругала её, но быстро успокоилась, начав делиться всеми учебными новостями. И на этом их небольшая встреча закончилась. Даже Наото удалось увидеть... – Сестра, тебе не кажется, она сегодня была какой-то странной? – спросил Наото у сестры, вся голова которой была занята радостью от общения с подругой. – Да нет...Ведёт себя как обычно. А что с ней не так? – Тачибана даже не допускала мысли, что за улыбкой подруги может скрываться нечто совершенно иное. – Ничего. Наверное, просто показалось...

***

Затем была шайка из школы Мизо, которую она вытащила прогуляться. Те подшутили над её внешним видом, заметив, что она всё больше становится похожа на обычную девчонку, за что получили её дружеские тумаки. Они тоже ей многое рассказали, в том числе о своих переживаниях насчёт приближающейся войны и о том, как стремительно Поднебесье захватывает Канто. – Не волнуйтесь. Уверена, вы справитесь! Верьте в себя чуть больше! – ребята были тронуты, словами девушки, хотя на душе у неё уже давно скребли кошки, и нервы потихоньку сдавали. – Такемичи, у тебя же всё хорошо? –  неожиданно спросил Ацуши, шагая рядом, в то время как она странно смотрела на троих парней впереди, подшучивающих друг над другом. Будто любовалась картиной на уникальной выставке, которую покажут лишь раз в жизни. – У меня всё прекрасно, Аккун! – Ты совсем не боишься этой войны? – Аккун очень сомневался на её счёт. Поколение S62 – это уже не шутки, так что этот раз обещал быть поистине трудным. – Конечно, я боюсь... – сказала она, говоря с ним честно. – Страшно представить, что может случиться со всеми, кто мне дорог. Поэтому я надеюсь, что война обойдёт нас стороной и никто не пострадает. Просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось и мир перестал меняться, остался таким же прекрасным, каким я его вижу сейчас... У меня так много дорогих людей... Поэтому я счастлива... Парень понял, что волноваться – нормально, ведь никто не знает, что случится в будущем. Может, всё и правда обойдётся без лишних проблем, если Такемичи так говорит. – Ребята, давайте сходим в раменную! Я угощаю! Парни радостно набросились на девушку, восхваляя её щедрость, почти понеся в раменную на руках. – Хоть ты так и говоришь, но почему-то мне неспокойно...

***

Далее, разумеется, был Чифую, который сразу с порога накричал на неё за то, что та исчезла, ничего не сказав, оставив лишь пару инструкций Инуи. Та выслушала все претензии и нравоучения, сидя на полу в его комнате, пока Пик Джей терся о неё, желая поиграть. Когда парень закончил, Такемичи просто извинилась и взяла кота на руки, начав сюсюкаться с ним, а тот подставлял пузико, чтобы его погладили. И только когда Пик Джей принялся тыкаться мордочкой в её лицо, Мацуно заметил внешние изменения в Такемичи. Теперь она выглядела свежее и по-особенному прекрасно, словно в её жизни стало чуть больше счастья. Спрашивать, что именно случилось, он не спросил, а просто выслушал всё, что она хотела ему сказать. Правда, Чифую напрягало, как та уводила разговор, когда он пытался завести речь о Поднебесье. – Прекращай менять тему, я хочу поговорить серьёзно! – прикрикнул он, не понимая, с чего та так упорно избегает от этого разговора. – Чифую, я не хочу сейчас об этом думать... Хочу хотя бы сейчас, пока спокойно и тихо,  отдохнуть и просто поговорить с тобой как с другом, а не моим заместителем... "Бывшим заместителем..." Увидев настоящее нежелание в её взгляде, парень подумал, что у неё и правда мозги кипят от сложившейся ситуации. Учитывая, что за ней ещё и погоня ведётся, он совсем сдался. Да и подумал, что ей будет полезно действительно отвлечься от всего этого. Хотя он был удивлён, что такая перфекционистка решилась на такой шаг из зоны комфорта самостоятельно. – Раз ты так говоришь, значит у тебя уже есть что-то на уме по поводу этой войны? – решил уточнить он своё предположение, составленное из прежних действий и ходов Такемичи. Та посмотрела на него, понимая, что сейчас надо солгать, как никогда раньше. – Да... – уверено, без единого сомнения в голове сказала она, используя свой навык для идеально лжи. Хотя как можно было назвать ложью то, что план у неё действительно был, но не в пользу Свастонов, как подразумевал Чифую. – Не волнуйся. Я уже готова к тому, что будет. "Поэтому я и здесь..."

***

Время пролетело незаметно. Такемичи не успела опомниться, как настало время обеда. И, разумеется, мать Чифую не отпустила девушку голодной, так что сначала её вынудили пообедать с семьёй Мацуно, и только затем, под звуки благодарностей, ей позволили уйти... Следующим по её очереди был Дракен. Тот, увидев её на пороге борделя – своего дома,  очень удивился. Визит подруги очень его смутил. Но что показалось ему более удивительным, так это её очередным преображением. Этим она, как никто другой умела поражать людей. И в этот раз, её образ милой ухоженной девушки, с тортиком и пакетом, каких-то дополнительных угощений, поражал, как ничто другое. Казалось бы, ей следовало быть на нервах из-за грядущей войны, но страха или волнения он ни в одном её глазу не увидел. Даже наоборот, сейчас она перестала перед ним удивительно счастливой. – Такеми, с тобой что-то произошло?... – с волнением спросил Дракон, пока девушка продолжала приковывать к себе внимание, как посетителей, так и работавших здесь людей. – О чём ты говоришь, Кенчин? – Ну, ты не предупредила, что придёшь. И то, как ты выглядишь... – Такемичи уже поняла, что таков будет взгляд каждого, но словесная реакция у каждого своя.  "Тяжело мне придётся..." – Так ты не впустишь меня из-за этого? – вопросительно посмотрела она на него, сама понимая, что это просто невозможно. – Что?... – не понял Дракенс почувстовав в этом вопросе манипуляцию. – Нет. Конечно, проходи... – её лицо было слишком невинным в этот раз чтобы воспринять эту попытку за манипуляцию. На этой ноте он и пустил её, проводив по знакомым коридорам борделя. Оказавшись в его комнате, первое, что бросилось в глаза Ханагаки – доска с фотографиями. С её последнего прихода их количество увеличилось, поэтому Такемичи испытала любопытство того, что конкретно появилось. В основном это были снимки с ней. И это заставило её грустно улыбнуться. "Теперь я кажется понимаю, почему и Изана, и Хайтани боялись того, что я могу передумать... Глядя на такое действительно испытываешь чувство того, что ты всё делаешь неправильно, но..." – достаточно подумать лишь о приближающейся смерти Изаны, как любое чувство предательства сходит на "нет". – Такеми, и всё-таки... Почему ты вдруг решила нагрянуть без предупреждения? – спросил у неё парень, расположившийся на своей кровати. – Я хотела обсудить с тобой некоторые вещи, – ответила она, подходя к нему, а после заняла место рядом с ним. – Да и подумала: "Зайду заодно". – Вот как... – парень пускай и верил, но врё равно находил в Такемичи нечто странное. Что-то делающее её резко чужой для него. Он всё смотрел на её аккуратный профиль. На это спокойное, полное энергии лицо, не понимая, что произошло такого, что помогло ей окончательно выйти из депрессивного состояния. – Как ты себя чувствуешь, Такеми? – спросил он, чем вывел девушку из задумчивости. Её взгляд всё не отрывался от фотографий и мысли тоже, потому вопрос вернул её к нему. – Как я себя чувствую? – переспросила она, будто таким образом выигрывая себе время на подумать над ответом. – Хорошо, – она улыбнулась. – Не смотря на приближающуюся войну, я чувствую себя удивительно хорошо и не волнуюсь. Да и прошлого стресса и депрессии словно не было вовсе... Даже не знаю, из-за таблеток это или затишья в целом... На слове "таблетки" Кен вздрогнул. Он быстро понял, о чём речь. – Это хорошо, что тебе стало лучше, – кинул он, пока всё тело находилось в напряжении. – Да! Это хорошо, – довольно согласилась она, с улыбкой вспоминая всю борьбу Хайтани с её пошатаным состоянием. – Хотя и жаль, что некоторые последствия убрать и забыть не получится. И риски всё ещё есть... "Я не хотела этого делать, но я хочу, чтобы Дракен почувствовал вину и из-за этого оправдывал мой будущий поступок. Подло, но я не хочу чтобы меня ненавидели слишком сильно". – Такеми, если что-то будет не так или тебе станет плохо, ты же помнишь, что всегда можешь обратиться к нам за помощью? Ханагаки прям видела это отражение чувства вины на его лице. "Это оказалось куда проще, чем я думала". – Конечно я помню, Кенчин. Не волнуйся слишком сильно. Лучше скажи, как у тебя дела!... Такемичи продолжила разговор, стараясь болбше не говорить ничего, что могло бы испортить настроение Дракена. И у неё получилось. Во время разговора они либо смеялись, либо улыбались, но иногда обсуждая некоторые вещи становились серьезными или удивлялись. И по итогу она смогла сделать для себя вывод, что последнего разговора с Дракеном ей было мало. Но увы пришлось смириться с фактом того, что это последний их непринуждённый разговор...

***

Перед прощанием Такемичи в последний раз обернулась, подошла к Дракену и очень крепко обняла его. Они давно этого не делали, так что парень слегка растерялся. – Спасибо, что нашёл для меня время. Ты очень хороший друг, Кенчин... И к чему это сейчас было? Дракен смутился. – Такеми, ты чего? "Вы будете последними, кто называет меня этим прозвищем... Совсем скоро это прозвище полностью сотрётся из моей жизни. И я больше никогда его не услышу," – боль пронзила грудь, а руки сильнее обняли парня. Быстро проглотив ком в горле, она взяла себя в руки и вновь вернула на лицо улыбку, которая исчезла стоило взять в голову эту мысль. – Ничего. Просто соскучилась по объятиям. "По всем вашим объятиям, с которыми мне следует попрощаться". – А ты сильно против? Если да, то я отстану. "Скажи, что нет. Пожалуйста", – она хотела так постоять ещё секунду... Две... Одно мгновение.... – "Еще совсем чуть чуть..." – Нет. Я не против, – он мягко улыбнулся, давая девушке вздохнуть с облегчением. "Как же хорошо... Настолько хорошо, что очень больно", – и чем дольше они стояли, тем прекраснее казалась эта пытка. Дракен тем же временем обхватил руками девичьи плечи, обнимая её в ответ. Он понял, что что-то не в порядке, а Такемичи просто держит лицо, проявляя "проблему" в таких мелочах, как в природе без предупреждения или этих объятиях. И спросить он не мог, ведь боялся, что своим вопросом отпугнёт подругу, а за треснувшей маской он увидит что-то такое, что она показывать не хочет совсем. Причинять ей ещё больше боли слишком страшно... По течение времени Рюгуджи не заметил, как её рука помахала ему на прощание, а полное радости лицо скрылось из виду, на центральных улицах Шибуи. – Что же сегодня с ней такое? – недоумённо смотрел Дракен, чувствуя подвох. – Что-то точно произошло. Может Чифую знает? – сколько бы он ни размышлял, понимал, что не узнает. Чифую пускай Ханагаки и доверяет, но он сомневался, что он был в курсе. Поэтому решил не копать, чтобы не расстроить Такемичи, а подождать пока она сама ему не скажет, потому просто вернулся в бордель, собираясь идти в качалку...

***

Дракен был вычеркнут из списка, составленного в телефонных заметках по порядку посещения. И так, один за другим, люди из списка исчезали. За пару дней она обошла почти всех, кто был в том чёртовом сне, даже заехала убедиться, что магазин мотоциклов всё ещё на месте, а не развален, как в кошмаре. Находя в домах живых людей, а не пустоту, она насыщенно проводила своё время, дико боясь не успеть. Из-за друзей объехала почти весь Токио на своём байке, пока не остановилась у берега моря, что приманил её своей красотой. Она сидела в одиночестве очень тихо, наблюдая, как ярко-алое солнце садится за водную гладь. А беспокойное море бушевало сегодня особенно сильно от порывов холодного ветра, и морской бриз освежал лучше любого ментола. Волны бились друг о друга, разбрызгиваясь и создавая танцующие тени, что без устали плясали перед её глазами, будто она была единственным зрителем этого чудесного представления. Но так ли это было?... "Осталось немного... Надо ещё как-то попасть к Паччину. Думаю, за хорошую плату меня пустят... Хорошо, что в этом мире почти всё можно купить". Такемичи попрощалась уже со многими, отчего душу постепенно начало заполнять пустотой. Возникающие пробелы сменялись сожалением и печалью: воспоминания оставались при ней, а люди — нет. Она самолично вырезала их имена из своего сердца, уничтожая последние остатки прошлого. Из глаз текли слёзы. Слёзы настоящей печали, неудержимо рвавшиеся наружу. – Уходи... – сказала она внутрь себя. – Ты мне больше не нужна. Люди, которые знали тебя или были с тобой знакомы, почти все исчезли из моей жизни... И я не хочу, чтобы ты продолжала существовать со мной в одном теле, Ханагаки... Такемичи видела её – ту, что была истинной хозяйкой этого тела. Недавно "Глаз Бога" улучшился, и она смогла разглядеть ту, что преследовала её всё это время, тыча в свою личность, чьи остатки ещё хранились внутри. – Это тело тебе больше не принадлежит. Мои воспоминания почти все вернулись, так что тебе в "моём" теле делать нечего. От твоей жизни не осталось ничего, кроме твоего имени... И то, оно тоже скоро исчезнет. Хана – прозвище её нового мира, что лишь отдалённо связано с её фамилией. И то, фамилия в относительном будущем с большой вероятностью смениться, когда она своим сопротивлением уничтожит систему, во что она очень верила, начав идти по пути антагониста. – Так что и ты тоже исчезни из "моей" жизни. И дай мне быть собой. Без тебя... Ханагаки сидела рядом. Это была та самая хулиганка в длинной юбке и с золотистой растрёпанной шевелюрой, с которой всё и началось. Несомненно, она сыграла немалую роль, но теперь в её существовании не было никакого смысла. Она лишь отягощала жизнь Рен своим присутствием внутри неё. Ханагаки обнимала её. Это не ощущалось физически, но она ясно видела и чувствовала, как такие же, но ещё не израненные, не такие худые руки обхватили её тело и сковали. А чувства Рен оставались неизменными. – Исчезни и больше не появляйся. Твоё тело уже никогда не будет твоим, а сама ты мне не нужна, – вот так душа девушки стала постепенно растворяться. Такемичи чувствовала это – как нечто начало вытягиваться из неё, будто нить, протянутая сквозь тело. Душа рассеялась в потоках бриза, что было достаточно красивой смертью. Она посчитала, что душа Ханагакт постигла свой достойный конец, а возвращаться в истерзанное тело было бы глупо и безрассудно – ведь ни один живой человек без системы не смог бы в нём остаться. {Не будь у вас системы или настолько прокачанных навыков – пользователь бы уже давно умер...} "Что уж говорить об обычном человеке". Так скащала ей система подтверждая мысли её состоянии. А ещё вместе с этим выдала предупреждение: если состояние ухудшится, даже система не сможет поддерживать жизнедеятельность организма, и её игра на этом будет окончена. "Нынешний процент прохождения?" {92%...} "Интересно, смогу ли я вообще дожить до скрытой концовки с таким успехом?.." Это были вопросы, на которые почти невозможно было получить ответ. Особенно от системы. Но она и не рассчитывала. Просто позволила себе подумать об этом. "Как же тяжело жить..." – слёзы продолжали течь по её лицу, а в голове возникали мысли о том, чтобы встать, ринуться в море, уйти под воду как можно глубже и не всплывать. Но даже на это не было ни сил, ни желания. Это были лишь мысли о побеге, о скорейшем наступлении неминуемого, поскольку смерть уже дышала ей в затылок и постепенно прикладывала лезвие косы к горлу, ожидая момента, чтобы совершить роковой взмах. "Я в любом лучае так просто не сдамся. Заберу от этой жизни возможный максимум... Так что пошла эта смерть к чёрту, во второй раз умирать от собственных рук я не стану... Это было бы слишком тупо..." Такемичи соскользнула с ограждения и направилась к своему мотоциклу, терпеливо ждавшему у обочины. Спустя мгновение она уже сидела в седле, и звук прогревающегося двигателя разорвал эту вечернюю тишину. Вскоре стальной конь умчал её в сторону Роппонги. Вернувшись в квартиру Хайтани, она не ожидала застать братьев дома. Парни в рабочей форме небрежно перекусывали, разложив на столе еду из очередной забегаловки, в которую заскочили по пути. – Вы дома?! – с удивлением вбежала в гостиную Такемичи, непойми как сбросив обувь в прихожей. – Разве не должны быть сейчас на задании?! – Со своей частью работы мы управились, – пожал плечами Ран. – Поэтому и вернулись. Такемичи припомнила, что в плане захвата на следующие дни значилось немало банд, но эти двое как-то нашли время сидеть и прохлаждаться. – Завтра в строй возвращается Мочи, – предупредил её Риндо, частично объясняя ситуацию. – Он уже в порядке? – не поверила она, от чего правая бровь невольно вскочила вверх. – Та рана вряд ли могла зажить всего за пару суток. Пусть Мочи и крепкий парень, но не супермен же. – Он утверждает, что да. "А мне что-то подсказывает, что нет". – Ладно. Его дело, – Такемичи приземлилась на диван рядом с Раном, как обычно. И тот внимательно взглянул на её лицо. – А почему глаза красные? Ты что, плакала? – Хайтани старший поднялся из полу лежачего положения и приблизился к лицу Такемичи, чтобы в этом убедиться. – Скажи мне имя этого ублюдка, – его взгляд стал жёстким и требовательным. Риндо, чьё зрение даже в очках иногда подводило, тоже сфокусировался на её лице, стараясь разглядеть детали, но для него увидеть столь мелкие детали тяжело. Такемичи на словах Рана лишь усмехнулась. – Я поняла, почему вы так боялись, что я передумаю. Осознавать, что ты навсегда вычёркиваешь близких тебе людей из жизни очень тяжело. Братья поняли о чём идёт речь. – И что? Не передумала? – спросил Риндо. Она снова усмехнулась, находя их не очень дальновидными. – Нет... Решение принято окончательно, и менять я его не собираюсь. Я бы просто не вернулась, если бы передумала. "Жизнь Изаны для меня сейчас важнее..." – А ещё... Ран, Риндо, у меня к вам очень серьёзная просьба, – девушка посмотрела на них прямо, сначала на одного, а потом на другого. Парни насторожились, всем видом показывая готовность слушать. – Мы сделаем всё, что захочешь малышка, – тут же ответил Ран, растягивая губы в своей фирменной ухмылке. – Говори. Мы слушаем. Озвучив просьбу, Такемичи замерла в ожидании... Хайтани были ошарашены. Девушка и вправду входила в число тех, чьи мотивы было трудно разгадать, даже когда она их объясняла. Братья окончательно сбились с толку, но не им было оспаривать распоряжения заместителя главы. – Что ж… Миссия будет выполнена в срок, – наконец выдавил Ран. – Спасибо. – Кстати, тебе кое-что оставили, – Риндо поднял с пола у стола пакет и поставил его на кофейный столик поближе к Такемичи. Та с любопытством принялась смотреть внутрь, пытаясь понять, что и кто мог ей это передать. Алый цвет ткани и фактура материи не оставили в ней никаких сомнений. Она подняла глаза на парней, и во взгляде её читался немой вопрос: "Неужели? Это ведь то, о чём я подумала?" Братья рассмеялись её красноречивой реакции. – Твоя форма. Иди примерь. Девушка, схватив пакет, невероятно быстро ринулась в ближайшую комнату – к Рану. – И почему именно моя? – прокомментировал тот, закидывая в рот помидорку черри. – Она же у тебя каждую ночь спит, вот и обжилась, – констатировал Риндо. – А что, ты хочешь сам с ней кроватку поделить, как я? – старший Хайтани поднял бровь. Младший брат, собиравшийся сделать глоток, поперхнулся и швырнул на Рана хмурый, недовольный взгляд. – Я не настолько извращенец, как ты, – отрезал он, отставляя стакан в сторону. Рядом с братом, способным на самые неожиданные выходки, пить было небезопасно. – Охо-хо, какие мы правильные! Но ведь фантазировал же о ней? – не унимался Ран. Риндо будто обдало кипятком. Его лицо залила краска, а по телу пробежала дрожь ярости. – Ран! – ещё секунда – и он бы уже вцепился в брата. Но дверь распахнулась. – Риндо, ты чего кричишь? – на пороге стояла Такемичи, полностью облачённая в новую форму. Парни подняли глаза и замерли. Алое от гнева лицо Риндо моментально пришло в норму, сменившись на неподдельное восхищение, которое читалось и во взгляде Рана. Костюм сидел на ней безупречно. – Красный тебе к лицу. Хотя чёрный смотрелся бы ещё эффектнее... – намекнул Ран на их с Риндо тип униформы. Братья переглянулись с хитрой ухмылкой. Её место в «Поднебесье» было предопределено самой судьбой, если форма сидела на ней так, словно была сшита именно для неё. – Правда? – Такемичи сделала несколько шагов к прихожей, чтобы разглядеть себя в зеркале. И её собственное отражение поразило её. "Неужели это я? Когда я впервые надела форму Свастонов ощущения были совершенно иными. Я не чувствовала перемен в себе, лишь растущее сознание необходимости, важности и успеха. Теперь же будто стала другим человеком... Это потому что "она" исчезла?..." Новые чувства будоражили и слегка пугали, но вместе с тем приносили незнакомую доселе радость. От прошлой Такемичи почти ничего не осталось. В зеркале на неё смотрела независимая, сильная девушка – куда более могущественная, чем та, кем она была когда-то... Рен посмотрела на саму себя...