***
Прошло всего пару месяцев с их знакомства, но каждый свободный момент они проводили вместе. Вася часто рассказывал Снежке о том, как красив вокруг мир: о закатах и рассветах, о цветах и бабочках, о картинах художников и о жёлтых листьях на деревьях, о белом снеге, покрывающий землю. Девушка всегда широко улыбалась, слушая о красоте, которой ей никогда не увидеть. — Васечка, а расскажи ещё о чём-нибудь! — с широкой улыбкой попросила Снегурочка, крепче взявшись за сильную руку парня. — Ну... Я могу рассказать ещё о одной красоте, надеюсь тебе это понравится. — девушка подвинулась ближе, наострив ушки — Знаешь, ведь красива не только природа. И люди тоже красивы. И есть те, кто намного красивее. — Да..? — блондинка напряглась, неловко отпустив голову. — Да. К примеру есть девушка с очень красивым и милым лицом, мягкими короткими волосами, красивой и нежной кожей, и прекрасными голубыми глазами, которые, к сожалению, не могут передать хозяйке всю её красоту. — Сидоров прижал к себе удивлённую Снежку и улыбнулся, посмотрев ей в лицо, хоть и её глаза смотрели, как обычно, в пустоту — Ты очень красивая, Снежка. — Правда..? Спасибо, Васечка. — она покраснела, теребя голобую прядь. — Правда... — он улыбнулся. Студент долго смотрел ей в лицо, а после приблизился и быстро поцеловал её в уголок губ — Снежка... Ты мне нравишься... Лицо Василия загорелось алым, так же как и у Снегурочки. Вдруг девушка улыбнулась и попыталась обнять парня, но немного промахнулась и чуть не упала на землю. — Снежка! — Вася поймал девушку в свои объятия. Он посмотрел ей в глаза, однако блондинка засмеялась, прижавшись к его груди. — Ты мне тоже очень нравишься, Васечка! — слепая улыбнулась шире, смеясь. Они были так счастливы, улыбки не сходили с лица, а с неба скоро должен был пойти снег, однако в душе девушки шёл противный липкий дождь.***
Так было всегда. С ней всегда обращались очень мило и с добротой. Она же слепа, с ней надо обращаться осторожно и с заботой, но кто сказал, что люди действительно хотели с ней быть? Какая бы Снежка не была доброй, она до дрожи ненавидит жалость к себе. Она ненавидит людей, которые её жалеют и остаются с ней, уже одним голосом выражая своё отсутствие интереса. Это больно. Но ещё больнее, когда боишься того, что человек, которого ты любишь всем сердцем, так же будет тебя жалко и просто будет находиться рядом, молча проводя с тобой досуг. А они уже два года вместе, и по сей день кошки страха скребут душу, оставляя глубокие кровоточащие раны, вырывающиеся ночами из тела крупными слезами, когда Вася вновь куда-то уйдёт, думая, что девушка спит. А утром он опять возвращается с красивыми цветами, запах которых успокаивает девушку, но не заживляет ссадины. Снежка боится спросить, куда он уходит. Ей страшно. Но больше она боится потерять его. Однажды утром, Вася был в невероятно хорошем настроении, как слышала Снегурочка. Он свистел добрую мелодию и, кажется по шагам, пританцовывал. Парень готовил завтрак, вкусные блинчики со сгущёнкой и ароматным кофе, распространявшийся на весь дом. А блондинка молча сидела, уходя взглядом в пустоту. В них, как всегда, ничего не было, но на губах играла лёгкая, но натянутая улыбка. Она хотела поговорить с любимым, но страх коробил душу, а в горле застрял комок. — Приятного аппетита! — радостно сообщил Василий и поставил напротив любимой девушки тарелку и кружку. — Да... Приятного... — задумчиво проговорила она и, отпуская голову, взяла вилку из рук Сидорового. — Снежка, что-то случилось? Плохо выспалась? — парень по-доброму улыбнулся и подсел ближе, кладя ладонь на холодную щеку. — Нет... Я... — она сжалась всем телом и зажмурилась, боясь начать серьёзный разговор. За все два года отношений у них ни разу не было ссор, а серьёзных разговоров и подавно. Поэтому Снегурочка не знала, как правильно подвести, что нужно говорить, каким тоном. Однако надо было с чего-нибудь начать, хотя бы с банального: — Нам... Надо поговорить... Блондин напрягся. Всё хорошее настроение улетучилось, а пришло неприятное волнение, скручивающее живот в крепкий узел. — Вася, скажи честно, тебе тяжело со мной? — она попыталась посмотреть в сторону блондина, но промахнулась всего на несколько миллиметров и теперь смотрела на холодильник за его спиной. — Ч-что..? — Вася не очень понял вопроса, а точнее, что заставило его девушку это спрашивать? — Просто... Просто ты вечно куда-то уходишь по ночам... Ты ничего об этом не говоришь, а спросить я боюсь... — она крепко сжала кулаки и немного задрожала, отпустив голову — Если я тебе надоела и ты с кем-то в тайне встречаешься, не нужно этого скрывать. Я прекрасно пойму тебя и держать не буду, но зачем врать? Может тебе меня жалко? Если так, то прошу не жалей меня! Я не хочу, чтобы меня жалели, особенно ты! Из глаз девушки пошли слёзы. Снежка обняла себя за плечи и всхлипнула. Василий сидел и не знал, что делать. Как объяснить ей, что на самом деле происходит? А слепая продолжила: — Я понимаю, что тебе, скорее всего, со мной тяжело! Я вечно падаю, мешаюсь под ногами, не могу чем-то помочь и даже ложку взять сама не могу! Я... Я очень люблю тебя, Васечка, но если ты устал от меня, то можешь уйти... Я не буду тебя дер... Снегурочка не смогла закончить. Сидоров крепко прижал её к себя, а та чувствовала как сильно дрожать его плечи. — Снежка, я тоже очень люблю тебя! С тобой мне ни капли не тяжело, а наоборот! Рядом с тобой я чувствую себя легко. Твоя слепота никак не влияет на мои чувства! Прости, что не говорил тебе, куда я ухожу, но это очень важно для меня, поэтому и ничего не говорил! Он посмотрел в заплаканное лицо любимой и поцеловал её, поглаживая мягкие волосы. Блондинка ответила на поцелуй, шмыгнув носом и обняв парня за шею. — Снежка, прошу, потерпи ещё немного... — сказал Вася и вытер одинокую слезу с щеки девушки — Совсем скоро ты всё узнаешь... На лице парня играла грустная улыбка. Глаза бегали по печальному лицу. Сколько он сможет ещё им наслаждаться..?***
— Ну что, Снегурочка? Волнуетесь? — милый старичок в больничном халате улыбнулся пациентке, готовящаяся к главной операции в своей жизни. — Д-да... Волнуюсь... — Снежка отпустила голову, сжав кулаки. Вася несколько дней назад сообщил о операции на глаза, именно к которой он так готовился. Оказывается, все те ночи парень усердно работал и ходил по больницам, чтобы наконец подарить любимой девушке зрение. — Не беспокойтесь. Вы просто уснёте, а проснётесь уже со зрением. — врач улыбнулся и погладил блондинку по волосам — Ну-с, пора... Несколько часов шла операция. Конечно, она их не заметила, но страх всё равно бил в голову. Но она прошла успешно. Когда блондинка проснулась и привычно открыла веки, мозг не мог осознать, что происходит. На глазах была повязка, сквозь которую проходил свет из окна. Снежка не верила в происходящее. Она видит. Хотелось сорвать бинты и посмотреть всё, но жуткая слабость и тошнота не давали телу поднять и пальца. Её руку кто-то сжимал, хотя не кто-то, а сам Вася. Снегурочка хотела увидеть его, посмотреть ему в глаза и выразить всю любовь и благодарность, но сможет она это сделать только через пару дней.***
— Так, аккуратненько. Может быть непривычно. — старушка с улыбкой снимала бинты с счастливой пациентки, которой, словно ребёнку, не терпелось посмотреть на всё. Последний слой. Теперь глазам ничего не мешало. Она медленно подняла веки, щурясь от света с улицы. Всё было немного размытым. Мозг взрывался от новых ощущений и эмоций. Она видела... Снежка видела старую полную женщину, улыбающаяся реакции девушки. Снежка видела белую палату. Снежка видела окна, за которыми было высокое дерево, но котором сидели милые птички. На глазах навернулись слёзы. Девушка просто не знала, как выразить своё счастье. Она посмотрела на Васю, который всё это время был рядом, и в шоке расширила взгляд. А он ей улыбался. Мягко. Эта улыбка была такой милой и доброй. Черты лица тоже были мягкими. Широкие плечи, за которыми можно было бы спрятаться, такой маленькой девочке, как она. Золотые волосы, спутавшиеся меж собой. Снежка заплакала, крепко-крепко прижавшись к любимому, замочив его футболку солёными слезами. — Какой... Какой ты красивый, Васечка! — крикнула девушка, а Сидоров так же крепко ответил на объятия. Но только теперь, он не видел ничего, кроме темноты.