Хён

— Хё-ё-ён, — это протяжное «хён» Ким Йонтан знал уже четвёртый месяц, также как и щенка его издающего. Очень громкого и приставучего щенка, кстати говоря. — Хё-ё-ён, — прозвучало ещё более жалобно, и Тану ничего не оставалось делать, как открыть глаза. Чон Бам, а это именно он издавал это протяжное и просящее «хён», имел дурацкую привычку нависать над Йонтаном, заглядывая ему в глаза своим милым щенячьим взглядом. Ким первое время легковерно вёлся на этот просящий взгляд кота из Шрека, но мелкий часто злоупотреблял своим положением макнэ в элитной школе для собак, а потому доверие Тана утратил очень быстро. Бам в своей бесящей Йонтана манере нависал над ним сверху и вилял длинным шоколадным хвостом. Ким про себя сосчитал до пяти, успокаивая шалящие нервы и желание тяпнуть приставучего макнэ за шоколадный нос. — Чего тебе? — прозвучало недружелюбно, но никакое недружелюбие не могло встать на путь Бама к его цели. А цель у него обычно была одна — вовлечь Йонтана в свои глупые щенячьи игры. Тан никогда не был противником игр, но плещущаяся через край энергия Чона утомляла взрослого Йонтана очень быстро и усталость переходила в агрессию, вызывая непонимание и обиду щенка. — Хён, давай поиграем в мяч, — канючит Бам, всё также не убирая свою здоровую не по возрасту морду от Тана. Ким сдерживает себя из последних сил, чтобы любопытный шоколадный нос макнэ остался невредимым. Кто бы только знал, как ему иногда хочется цапнуть эту раздражающую своей милотой пипку и приструнить зарвавшегося щенка, нагавкав на него по полной программе. Но мелкий же не виноват, что у Йонтана вчера был тяжёлый день: после школы папа забрал его, и они пошли на какую-то дурацкую выставку, где даже не кормили. Тану такие выставки категорически не нравятся, а вот папа от них в восторге. Вот они там и проторчали до полуночи. Йонтан весь изнемог пока дождался окончания этой пытки. Мало того, что ничего не удалось съесть, так ещё и пообщаться было не с кем. Те две фифы папиного друга не в счёт. У них вечно крышу рвёт стоит только Тану приблизиться. Ему всего-то надо только познакомиться, а эти истерички заходятся лаем так, как будто он им какие-то непотребства предлагал. Даже противно становится, что они одной и той же породы. — Ну, хё-ё-ён, — повизгивает Чон Бам, припадая на передние лапы и виляя хвостом, как вентилятором. - Нашёл бы ты себе кого-нибудь по возрасту, — устало вздыхает Йонтан и поднимается на лапки, отряхивая свою шикарную черную шубку. Он так надеялся отдохнуть сегодня, но, видимо, у судьбы в лице Чона Бама совсем другие планы. — Они не хотят со мной играть, хён, — Бам восторженно прыгает на своих длинных ещё по-детски неуклюжих лапах, не пытаясь скрыть радостной интонации. Конечно, не хотят. Кто захочет играть с шестимесячным щенком добермана, который весит двадцать пять килограмм и ростом выше, чем несколько Йонтанов в высоту? А Йонтан тут не самый мелкий так-то. — Ты просто слишком большой и активный. Они тебя боятся. — Я знаю, — Чон низко опускает голову и грустно посматривает на своего хёна. — Ну где там твой мяч? — Тан отвлекает маленького добермана от его печальных мыслей и тот пулей мчится на засыпанную песком площадку, смешно раскидывая длинные неуклюжие ноги, и подхватывает небольшой розовый мяч. Небольшой для того, чтобы Йонтану было тоже удобно с ним играть. — Фот он, — с мячом во рту заявляет Бам, когда Тан неспешно подходит к нему. Щенок доверчиво смотрит на своего хёна, предвкушая весёлую игру. Ким Йонтан тяжело вздыхает, он точно знает, как будет проходить игра и чем она закончится. Сначала они будут весело бегать и гонять мяч, Чон будет стараться отнять его и прокусить, Тан будет лавировать между длинных и непослушных ног щенка и пытаться избежать пинка по своей драгоценной тушке. Потом либо Бам его нечаянно заденет, либо завалится на него всем своим кабанячьим весом, придавливая Кима к песку, либо ведерет клок йонтановой шести и будет смешно отплёвываться. Йонтану шерсти не жалко, у него её столько, что ни одному Чону Баму лысым его не сделать, только расставаться с клоками собственной гордости и красоты очень больно физически и морально тоже. Бам всегда извиняется и лижет надменную мордочку Кима розовым языком, припадая на передние лапы и повиливая хвостом. Ну, что с ним делать, ребёнок ведь ещё. Йонтан пытается быть снисходительным, но не всегда получается. — Хён, тебя сегодня во сколько заберут? — Бам всегда интересуется, когда Йонтана заберёт папа, ему без хёна очень скучно, а его собственный отец редко забирает его раньше, чем уходит Тан. — В три, — Йонтан ловит ртом розовый мяч и несколько раз сжимает на нём челюсти, заставляя игрушку издавать резкий пищащий звук. Чон от неожиданности подпрыгивает, задевая друга лапами и вызывает громкий и недовольный тявк Тана. — Так рано, — разочарованно тянет щенок, грустно глядя на всклокоченного хёна, у которого от запала игры встала дыбом шубка возле хвоста. Йонтан игнорирует печального макнэ, отряхивая запыливщуюся шерстку и распушая свою внушительную гриву. — Хё-ё-ён, ты такой красивый, — Бам усаживается рядом с Кимом и восхищенно смотрит на него своими выразительными круглыми глазами. — Вот бы мне таким стать. Восхищенный взгляд сменяется мечтательностью, и Ким понимает, что щенка нужно как-то подбодрить. Ему никак не отрастить такую же шубку, как у Йонтана, ведь Бам — доберман, но он тоже очень красив, только по-своему, по-добермански. — Я знаю, Бам. Ты тоже будешь очень красивым, — Тан садится напротив щенка и трёт лапкой зудящий от пыли нос. — ты и сейчас красивый, только по-детски. Смотри какие у тебя мощные сильные лапы, длинные мускулистые ноги, а твои уши так очаровательно висят. Немного воодушевившийся вначале Чон при упоминании о висячих ушах грустнеет. Не то чтобы они его беспокоили, но некоторые щенки над ним издеваются из-за них. У большинства щенков его возраста уши уже стоят, а у него нет. Чем не предмет для насмешек? — Но они не стоят, хён. Хотел бы я такие ушки как у тебя, — Бам с трепетом разглядывает потрясающие, пушистые и милые, а самое главное стоячие ушки хёна. — Пффф, — фыркает Тан, растягиваясь на песке и по-лягушачьи расставляя задние лапки. — Тебе бы такие не подошли. Твои уши тоже чудесные и ничего, что они не стоят. Ты от этого только милее выглядишь. — Я не хочу милее, хён, — обиженно тянет Чон Бам. — Я хочу как у всех. Йонтан закатывает глаза. — Быть не таким, как все не плохо, Бам. Ты — особенный. Я никогда не видел такого красивого щенка как ты, — Тан не просто успокаивает маленького и глупого макнэ, для которого мнение общественности всё ещё очень важно в силу возраста, он действительно так думает. Щенок добермана крупный, мускулистый, но при всей грозности своей породы и суровости внешности очень добрый и нежный внутри. Бам очень ласковый и заботливый, он никогда не грубит Йонтану, даже если тот сам ведёт себя вызывающе. — Правда, хён? — Чон доверчиво заглядывает в глаза другу, укладывая морду на землю и стучит своим сильным хвостом, поднимая пыль. — Правда, — подтверждает Тан, гордо взирая на щенка сверху вниз и не только в силу возраста. Так редко удаётся посмотреть на Бама с высоты, Йонтану нравится. Бам заваливается на спину, демонстрируя Киму беззащитное брюшко в молчаливом подчинении. У Чона Бама самый потрясающий хён, и Чон его очень любит. — Спасибо, хён, — Бам радостно жмётся спиной к мохнатому боку Йонтана и часто дышит, высовывая розовый язык. — ты самый лучший хён на свете. — Я знаю, Бам, я знаю, — Тан позволяет разнеженному шоколадному комку жаться к себе в глубокой признательности и думает, что Чон Бам однозначно самый лучший и любимый его донсэн.