С появлением тебя

      Тихий шелест листьев, доносящийся из открытого нараспашку окна, не даёт полутёмной комнате погрузиться в тишину, а свет луны, скромно выглядывающей из-за туч, падает прямо на двух лежащих в обнимку мужчин, чьи нагие тела прижаты друг к другу.       Юноша водит пальцем по волосяному покрову на груди мужчины, очерчивая отпечатки в виде укусов и засосов, им же оставленные, вдыхает чужой, но в то же время родной запах и прикладывает ладонь к груди, чувствуя тихий, спокойный ритм сердца. Рука мужчины поглаживает тонкую талию, плавно переходит вниз и нежно, немного по-свойски прихватывает за ягодицу, прижимая к себе, хотя, казалось бы, куда еще ближе.       Парень тихо ахает от неожиданности, чувствуя, как член, зажатый между ними, дёргается. Юноша скулит, неосознанно потираясь пахом о ногу мужчины. Тот целует в макушку, но тут же, противореча этому невинному действию, пальцем задевает сжатое колечко мышц, кружа около него и размазывая свое собственное семя, чем вызывает еще один тихий стон.       — Прекрати! Мы же трахались только двадцать минут назад.       В голосе парня слышны нотки недовольства, хотя тело его неосознанно жмется ближе к другому, лишь бы ощутить хоть что-нибудь.       — Но твой стоящий член иного мнения.       Мужчина показательно касается уже полутвердого органа, как бы подтверждая свои слова, на что парень, смутившись, зажмуривает глаза и прячет лицо у него на груди, вызывая этим тихий смешок.       — Могу я еще раз кончить в тебя? — просит, и юноша резко поднимает голову, удивлённо смотря на него, ведь не ожидал услышать такое. Альфа пользуется этим и впивается в покусанные до крови им же губы, сплетая языки.       — Учитель… Учитель Ким… — умоляюще зовет мальчишка, когда его губы на секунду перестают терзать.       Намджун прикладывает указательный палец к его губам, произносит возбужденное «тшш», а затем ловко переворачивает на живот, заставляя максимально прогнуть спину и оттопыривая упругую попку кверху. Юнги вскрикивает, сжимает руками простынь, которой только за сегодняшний день удалось увидеть уже два раза подобную картину, кусает подушку и ещё больше прогибается в спине, так, что его задница открывается во всей своей красе перед лицом альфы.       — Я мог бы часами трахать эту блядскую дырочку и всё равно не насытиться ею, — говорит мужчина с таким возбуждением в голосе, что у Юнги непроизвольно течет естественная смазка. Намджун укладывает большие, увитые венами руки на его ягодицы, раскрывая манящую дырочку, и буквально зарывается лицом в промежность. Он проводит языком по влажной дырочке, отчего ноги парня начинают мелко дрожать, и начинает лизать с таким рвением, будто видит перед собой сладкое мороженое, а не задницу своего истинного, с которым три раза в неделю занимается сексом уже в течение месяца.       — Ахх… Папочка… Ах… Продолжай, продолжай вылизывать своего сладкого малыша.       Если бы кто-нибудь сказал Юнги месяц назад, что он найдет истинного и тот окажется таким же альфой, как и он сам, и они даже будут трахаться, как животные, — он покрутил бы пальцем у виска и послал нахер того человека за сказанную чушь. Но вот он собственной персоной сейчас стоит в позе собачки, выгибает спину, открывая свою ненасытную дырочку, и позволяет трахать себя, чего никогда никому не позволял.              — Ты так сладко стонешь, постони для папочки. Я хочу слушать твой голос.       Намджун похлопывает по ягодицам, поднимается и целует в лопатки, после чего резко хватает волосы юного альфы и тянет на себя, вынуждая выгнуться сильнее и вгрызаясь клыками в нежную кожу шеи, оставляя яркую метку.       Юнги стонет очень громко, не заботясь о том, что их могут услышать соседи, а потом и вовсе пожаловаться маме, которая снова гостит у родственников, оставив его одного. Знала бы она, что как только после её ухода проходит час, в ее доме появляется школьный учитель сына и занимается с ним животным сексом, по-другому и не назовёшь. Но ни Юнги, ни Намджун об этом сейчас не задумываются, а потому позволяют вести себя очень громко и развратно.       — Я хочу трахнуть эту сладкую дырочку, хочу вставить тебе по самые яйца и входить так глубоко, чтобы бить по твоей простате, — Намджун, последний раз поцеловав в ягодицу, устраивается удобнее и, направив твердый член, давит головкой и входит одним резким толчком до самого конца.       Парень кусает подушку так сильно, лишь бы заглушить собственный крик, сжимает простынь до такой степени, что несчастная скоро не выдержит и разорвется. Он подается бедрами назад, двигаясь самостоятельно. Намджун продолжает нещадно входить и выходить, шлепает по ягодицам, оставляя жгучие следы ладоней и сжимает талию так крепко, что оставляет на коже отпечатки своих пальцев.       — Тебе нравится, Юнги? Нравится, когда тебя трахают как шлюху? Нравится подставлять свою задницу учителю, который старше тебя на шестнадцать лет?       Юнги отвечает лишь стонами и криками, потому что то, что творит с ним этот мужчина, буквально сводит его с ума. Он жадно хватает ртом воздух, призывно качает бёдрами и с диким наслаждением принимает в себя весь, далеко не маленький, размер альфы, пока его член дергается от чужих слов.       Им обоим всё это нравится. Нравятся все эти грязные разговоры, грубый секс, да такой, что ноги подкашиваются, а поясница болит еще несколько дней. Нравится доводить друг друга до злости, а потом вместо ссоры набрасываться друг на друга и трахаться так, будто от этого зависит вся их жизнь. Жёстко, до сорванных повязок, до боли в горле, до синяков и укусов, оставленных по всему телу. Они это поняли почти сразу, и с того времени их секс стал таким безумным, таким животным, что узнай об этом кто-то еще, их посчитают сумасшедшими.       Это так неправильно, но так чертовски крышесносно.       Да, они занимаются сексом уже месяц. Да, поначалу никто из них не собирался сближаться друг с другом, несмотря на истинность, ведь они оба — альфы; разница в возрасте у них достаточно большая, так еще являются друг для друга учителем и учеником.       Но сейчас, спустя месяц с момента, когда узнали, что являются истинными, они встречаются несколько раз в неделю, естественно, пока тайно, и узнают друг друга со всех сторон.       Да, им не легко. Не легко начинать тесное общение, ведь боязнь, что о них кто-то узнает, всё-таки присутствует. Не легко уступать в каких-то моментах, ведь оба альфы и сложно позволить другому доминировать над собой. Но, может, дело в истинности, или в симпатии, а может, даже больше, чем симпатии, и они стараются, правда, стараются. Их отношения не такие, как у других. Может не такие идеальные, как им хотелось бы.       А может, так и должно быть. Может, у них свой путь. Со своими сложностями и препятствиями. Путь двоих людей: один — учитель, и уже состоит в отношениях с другим омегой; и другой, с истерзанной душой, которого прошлое до сих пор преследует, снится в ночных кошмарах, а образ пьяного отца, сделавшего его жизнь невыносимой, стоит перед глазами каждый раз, как он смотрит на свое отражение в зеркале.       У Юнги было тяжелое детство. Он — беззащитный подросток, которого мучил животный страх рядом с тем, кто, казалось бы, должен был быть самым близким... Рядом с отцом, который поднимал руку на него и на свою жену. А мать боялась пойти против мужа и была не в состоянии сделать хоть что-то, чтобы спасти себя и сына.       Его отец был жестоким человеком. Постоянно говорил мальчику, что он похож на сопливого омегу, что его запах напоминает сучий, что толку от него, как от альфы, никогда не будет. Говорил, что когда альфа будет засыпать, он тайно приведёт к нему в комнату своих знакомых, чтобы они развлеклись с ним... Говорил, что с таким телосложением и запахом его будут всегда путать с омегами и начнут домогаться, стоит ему только перешагнуть порог дома.       Он избивал свою жену всякий раз, когда выпивал, а происходило это каждый день. Придумывал, что она изменяет ему, что общается с другими мужчинами, лишь бы найти повод поиздеваться над ней. А когда Юнги заставал избиение матери и пытался помочь, отец всегда переключался на него. Они тогда жили в своём родном городе, их частный дом стоял на отшибе, так что никаких соседей в округе не было, и их криков никто не слышал.        Окружающие считали их нормальной семьёй, но когда дверь в дом закрывалась — весь ужас начинался снова. По мере взросления Юнги становилось только хуже и хуже. Доходило до того, что они с матерью несколько раз оказывались в больнице, но страх перед зверем-отцом заставлял их выдумывать правдоподобные истории, лишь бы никто не задавался вопросом, что происходит в этой семье.       Юнги даже предпринимал несколько попыток покинуть этот мир, потому что просто не мог дальше выносить весь тот ужас, что творился в их с матерью жизни, и следы на запястьях — тому доказательство. Но уйти у него не получалось, кто-то всегда его спасал. Чаще это была мама, которая скрывала эти случаи от мужа, чтобы тот еще больше не разозлился на сына.       По мере того, как Юнги становился старше, его отец становился всё более жестоким. У этого монстра проявлялось еще больше агрессии. Он заставлял сына раздеваться на камеру, пока снимал его, продолжал оскорблять, говорил, сколько мужчин готовы заплатить за ночь с ним. Юнги это пугало. Он не хотел больше так жить, не хотел существовать в этом мире, рядом с этим человеком, но, видимо, матушка судьба не желала его щадить.       А потом случилось непоправимое. Это был день рождения отца. Он позвал нескольких друзей и они выпивали в гостиной. Будучи в своём привычном состоянии, он заставил свою жену в эротическом костюме горничной, который едва что-либо скрывал, обслуживать их. Юнги был в своей комнате, он не хотел попадаться на глаза отцу, не хотел, чтобы о нём вспомнили, но тот решил жестоко позабавиться вместе с такими же пьяными друзьями.       Была уже глубокая ночь, Юнги уснул с наушниками в ушах. Вдруг он почувствовал на теле грубые прикосновения чьих-то рук. Всё случилось слишком быстро. Альфа даже не кричал, настолько был опустошён и сломлен, и только жгучие слёзы на щеках выдавали его эмоции. Он не помнил, сколько это длилось. Пришел в себя, когда остался один в комнате в разодранной одежде, а дома стояла гробовая тишина.       И он не думал долго. Правда. Голос разума был отключён. ‎      Наспех надел первые попавшиеся вещи, хромая и растирая свои красные, опухшие от слёз глаза, бесшумным быстрым шагом направился в сторону комнаты родителей. Не беспокоясь, что отец его услышит - ведь после такой пьянки тот спит как мертвец. Юнги распахнул дверь спальни, оглянулся по сторонам в поисках мамы, но не нашёл ее. Вероятно, она уснула в гостиной, или отец со своими друзьями и её тоже изнасиловал — Юнги знать не мог, потому что сам отключился от такого пережитого кошмара почти сразу же. ‎       ‎Но о матери альфа в тот миг не думал. Потому что тело жгло от мерзких прикосновений чужих рук, синяки и ссадины ныли, напоминая о том, что произошло, а задний проход так болел, словно кишки вывалились наружу через него. Отец смог довести его до такого состояния. ‎ ‎      Раньше он ждал, что когда-нибудь отец придёт в себя, начнёт вести себя, как человек, а не как животное, хотя даже они не делают того, что тот делал со своей семьёй. Но этого не произошло. А та ночь стала роковой для них всех. Юнги должен был поставить точку.      И он сорвался. Больше терпеть не мог. ‎       ‎И он поставил. Точнее, нажал на курок отцовского пистолета, который мужчина оставил на самом видном месте, потому что был пьян до невменяемости. Один выстрел пришёлся случайно на плечо, ведь альфа никогда не стрелял, даже оружие в руках не держал . Это разбудило отца, его непонимающий взгляд быстро сменился на неверие, а потом на дичайшую злобу. Он пытался тогда что-то сказать, но Юнги больше не намерен был слушать его отвратительные, гнусные слова. С него достаточно. ‎       ‎Второй выстрел пришёлся уже в сердце, которого, Юнги уверен, в груди этого человека никогда и не было. ‎ В доме воцарилась такая оглушающая тишина, что Юнги почувствовал колоссальное облегчение. Не выдержав нахлынувших эмоций, он упал на пол, зарыдав, ведь ноги больше не слушались, а всё пережитое накрыло его волной только тогда, когда всё, наконец, осталось позади. А дальше... ‎       ‎Шок и ужас матери, наутро обнаружившей своего сына в луже крови; больница, врачи вокруг подростка, пережившего такой ужас, что ни у кого слов не было, чтобы что-то сказать. А потом суд, где все были потрясены, узнав, через что пришлось проходить матери с сыном на протяжении десяти лет; суд, где никто, узнав правду, не был на стороне застреленного мужчины, чьё место было гнить в земле. ‎ ‎      Юнги не обвиняли в злонамеренном убийстве, ведь каждый понимал, что это было самозащитой. Дело быстро закрыли, мать ещё некоторое время посещала психолога, а альфу отправили в психиатрическую клинику, потому что пережитое повлияло на него слишком сильно. Депрессия, желание покончить с собой, боязнь снова оказаться в том доме, ненависть к чужим запахам — лишь немногие из проблем, с которыми ему предстояло справиться. ‎И это было для него слишком. Слишком много для одного. ‎       ‎Но понемногу он начал приходить в себя. Постепенно, маленькими шажочками. ‎       ‎Конечно, есть еще кое что, что ему не удаётся побороть, но Юнги надеется, что это всё временно. Например, долгое время он скрывал свой запах от других, ненавидя его, боясь, что если кто-то почует его, он снова окажется в том страшном плену. Но после встречи с Намджуном, со своим истинным, он перестал его скрывать. ‎       ‎И есть слабая, совсем крохотная надежда на то, что рядом с этим человеком Юнги сможет побороть все свои страхи. ‎       ‎Об этом он мечтает. ‎

***

      Чонгук, правда, не знает, почему он здесь. Казалось бы, с этими местами в его памяти связано много моментов, которые не хочется никогда вспоминать. Такое место всё же не для него, не для директора Чона, тридцатипятилетнего омеги, чья репутация дороже всего. Но раньше было необходимо посещать такие места, потому что обычно именно в таких заведениях есть те альфы, кто не прочь провести ни чем не обязывающую ночь с течной омегой. И он заставлял себя приходить сюда каждый месяц, ведь по-другому не мог. ‎ ‎      Но что заставило его прийти сегодня — омега не знает, сам не понимает. Тем более, в полном одиночестве, никому не сказав. Его дочь, как всегда, находится у четы Чон, поэтому Чонгуку надо было всего лишь позвонить другу и сказать, что задержится на работе. Альфа не почуял неладное, попросил долго не засиживаться с бумагами, сказал, что дети весело проводят время, смотря мультики и играя на планшетах. ‎ ‎      Так что, будучи спокойным за своё чадо, Чонгук решил сегодня заглушить голос разума алкоголем. Конечно, не самое мудрое решение проблем, но на данный момент этого ему будет достаточно. ‎ ‎       Пока что. ‎       ‎Омега находит свободный стул возле дальнего края барной стойки, подзывает бармена и заказывает свой любимый напиток, расстёгивая две верхние пуговицы белой рубашки. Он даже не удосужился поехать домой и переодеться, желания не было. Поэтому на нём сейчас классические чёрные брюки с рубашкой и пиджаком, облегающим его торс. ‎       ‎Всё-таки, даже не смотря на то, что он омега, его тело практически ничем не отличается от тела альфы. Годы тренировок и походы в фитнес-центр всё же дают о себе знать. Может, если бы не его сладкий запах и кроличьи уши с маленьким пушистым хвостом, его могли бы принять за альфу. Так может ему было бы легче в шумных местах, где много пьяных мужчин, не умеющих держать руки при себе. ‎       ‎Но, что поделаешь, если природа решила сотворить его омегой. С этим он в принципе ничего сделать не может. ‎Только смириться и не забывать свои навыки самообороны в случае, если какой-то мужлан решить похвастаться своими яйцами. ‎       ‎В принципе, у Чонгука они куда больше и круче — омега уверен. ‎ ‎      — Ваш «Мохито», — ставя перед ним бокал, наполненный коктейлем, говорит бармен, чем отвлекает его от мыслей. ‎       ‎Чонгук улыбается краешком губ, благодарит и делает глоток свежего холодного напитка. Он бегло обводит взглядом первый этаж заведения, не видит ничего нового: пьяных людей, отрывающихся на танцполе, жмущихся в тёмных углах, куда свет не попадает, парочек. Усмехается, думая о том, что в таких местах время словно останавливается. Все проблемы в жизни этих людей остаются за пределами бара. Здесь же ты будто другой человек. Ты можешь делать, что твоей душе угодно: пить, сколько поместится в твой организм, танцевать до изнеможения и ласкать кого угодно. Здесь тебе никто не указ. Здесь только ты и все твои потаённые желания, которые ты был бы не прочь осуществить. ‎       — Виски со льдом, пожалуйста. ‎       ‎Чонгук поначалу не обращает внимания на бархатный голос, который раздаётся рядом с ним, увлечённым своими мыслями. Но в следующую секунду на вдохе чуть не падает со стула, почуяв тот самый запах. ‎       ‎Запах, привлекший его внимание еще три месяца назад, когда впервые ощутил его в таком же заведении. Запах, который вскружил ему голову так сильно, что хотелось дышать им всегда. Его запах… ‎ ‎      Запах того человека, кого одновременно не хотел никогда больше видеть, но и глубоко в сердце желал встречи каждый день, в течение месяца, когда сам же уволил его. ‎       ‎Да ладно, такие моменты бывают только в глупых романтических сериалах, но не в реальной жизни. ‎       ‎Не в жизни Чон Чонгука — омеги, который давно, очень давно вырос из всего этого. ‎ ‎      Но почему-то такое происходит именно с ним. И с человеком, который вызывает в нём те чувства, о которых он не может признаться самому себе… ‎ ‎      Резкий скрип стула, когда омега поспешно поворачивается всем корпусом к альфе, не остаётся незамеченным. Бармен и сидящие у барной стойки люди поворачиваются к ним, непонимающе рассматривая их, но в этот момент омеге так плевать, что он даже не удостаивает их взглядом. ‎ ‎Его внимание сейчас обращено только на одного человека. На альфу, который также пристально и удивлённо смотрит на него, напрочь позабыв, где он, с кем он и что, вообще, делает. ‎       ‎Потому что перед ним тот омега, который не покидает его мысли еще с самой первой встречи, хоть он и признался себе в этом не сразу. Омега, о котором он был уверен, что больше никогда не встретит, ведь то, что произошло между ними месяц назад, стало самой большой ошибкой в его жизни. ‎ ‎      Но вот они так внезапно, так по-глупому встретились именно сегодня, именно в этом баре, хотя в городе баров множество, и сели друг рядом с другом. ‎ ‎      Судьба это, или глупая случайность, которую устроил кто-то свыше? ‎       ‎Ни один из них ответа не знает. ‎ ‎      Но, может, надо просто отпустить всё на самотёк и посмотреть, куда это в итоге приведёт? ‎       ‎- Директор Чон, Вы здесь… — Тэхён слишком шокирован, чтобы что-то ещё выдавить из себя. ‎ Ким Тэхён, гибрид тигра, целый месяц думал о том, что сделал с тем, кого любит, корил себя за тот мерзкий поступок по отношению к нему, думал встретиться с Чонгуком когда-нибудь, чтобы попросить прощения. Потому что чувство вины съедало его ночами напролёт изнутри, гложило, не давало забыть о себе ни на минуту. ‎ ‎      Тэхёну правда было жаль, что всё так вышло. Алкоголь затуманил разум, а омега так вскружил ему голову, что он повёл себя, как обычный хреновый альфач, неспособный держать себя в руках при виде красивого омеги. Сердце подсказывает ему, что это был всплеск его чувств, что он не смог сдержаться рядом с любимым человеком. Но разум упорно настаивает на своём. И Тэхён соглашается с ним. ‎ ‎      Ведь как можно было докатиться до такого? Как он мог сделать такое, наброситься, как животное, не спросив, можно ли, хочет ли этого сам Чонгук? ‎ ‎      Тэхёну действительно жаль, что он так поступил, и стыдно за свой проступок. Но он надеется, что омега его простит. ‎       ‎Даже если скажет, что ничего к нему не чувствует и никогда больше не хочет его видеть. Тэхён согласен на это, пусть только простит. Пусть скажет, что больше не злится на него... Этого ему достаточно. Он будет благодарен и за это. ‎       Да, однако, его сердцу этого недостаточно. Сердце не готово принять отказ, не готово прятать свои чувства, запирать их глубоко внутри, лишь бы никто не увидел и не понял, что в глубине глаз альфы только один омега, рядом с которым оно бьётся, словно обезумевшая птица; не готово воспринимать свою любовь, как что-то запретное, нежелательное, неправильное, то, о чем не позволительно кому-либо рассказывать. ‎       ‎Любовь. ‎       Неужели возможно влюбится в кого-то настолько быстро? Возможно ли за такое ничтожно короткое время (от силы месяца три), что они знакомы, быть уверенным в том, что это и есть любовь? Что это не просто симпатия, увлечение, желание обладать хотя бы на короткий миг? ‎       ‎Разве любовь может появится так быстро? Может ли любовь с первого взгляда, с первого ощущения чужого запаха так стремительно захватить сердце в свои тиски и больше не хотеть отпускать никогда?.. ‎       ‎Да, да, да, да, да, чёрт возьми, конечно! ‎ ‎      Да, любовь вскружила голову Тэхёну, стоило ему лишь прижать омегу в том тёмном переулке и оставить тому маленький укус на короткое время, отметив незнакомого омегу своим запахом. Омегу, который изначально был таким сильным, гордым, мужественным рядом с другими. Но стоило альфе коснуться, вдохнуть его запах и обвить полосатым хвостом талию, как вдруг смутился, отчего щёки приобрели розоватый оттенок, и начал ластиться к нему, как беззащитный кролик, которому нужна ласка и забота. ‎       ‎Любовь продолжала пускать в его сердце прочные корни, когда они начали видеться каждый день в школе, когда в первый день Чонгук с таким восхищением смотрел на его тело, обтянутое костюмом, и так плохо скрывал это. И тогда, когда Ким узнал о его прошлом, когда начал понимать, какая боль скрывается за его строгим, холодным взглядом; когда в порыве эмоций прижался к нему на крыше, впервые показал свои настоящие чувства, которые не каждому было дано увидеть. ‎       ‎И любовь прочно поселилась в его сердце, когда он поцеловал Чонгука, а после его ухода понял, что никогда больше не будет показываться на глаза омеге, если это потребуется для счастья того. ‎       ‎Но мы предполагаем, а судьба располагает. ‎ ‎      Тэхён представлял каждую ночь прошедшего месяца, как встретится с Чонгуком, как попросит прощения и выскажет ему всё, что накопилось в его, утомлённом тоской, сердце. ‎ ‎      А теперь, когда так внезапно встретил в таком шумном месте, потерял дар речи. ‎       ‎- Не ожидал увидеть Вас здесь, — медленно проговаривает Чонгук, будто спустя вечность молчания их обоих. — Пришли провести с кем-то хорошо ночь? ‎ ‎      «Нет, Чон Чонгук, чёрт возьми, никто так не начинает разговор». ‎       ‎- Может, мне помочь Вам в поисках, или Вы, не долго думая, нападёте на первого встречного? ‎       ‎«Чонгук, блять, ты серьёзно?» ‎       ‎Тэхён чувствует, как что-то безжалостно колет в сердце. Конечно, он понимал, что его поступок не забудется, что омега имеет полное право злиться на него, ненавидеть его. ‎ ‎      Но это так разрывает всё внутри. ‎Рвёт на мелкие лоскутки и топчет, превращая всё в кровавое месиво. ‎       Ощущается это именно так. ‎       ‎- Директор Чон, я понимаю, Вы ненавидите меня, но… — начинает Тэхён, но ему не дают договорить. ‎       ‎- Я не ненавижу тебя, Тэхён, — обращается неожиданно неформально, отчего сам даже на секунду замолкает. — Я разве говорил, что ненавижу?.. Дело не в этом, Тэхён. ‎ ‎      Чонгук не понимает, как сейчас даёт полностью контроль над словами не разуму, а глупому сердцу. Сердцу, которое сначала насмехается над альфой, упоминая других омег, а потом само же непроизвольно сжимается, стоит только представить это. ‎ ‎      Представить, как кто-то чужой касается Тэхёна, кто-то другой обнимает его, целует его губы, тело и проводит с ним ночи. ‎       ‎Вмиг это воображение наводит в сердце, в мыслях такой беспорядок, такой хаос, что Чонгук сразу приходит в себя. ‎       ‎Быть может, нужно именно сейчас отпустить голос разума? Довериться сердцу и посмотреть, к чему это приведёт? Ведь кто ещё здесь есть, помимо них двоих? ‎       ‎Никого знакомого. ‎ ‎      Никого, кто ещё увидел бы Чонгука в таком состоянии. ‎       ‎Так пусть всё летит к черту. ‎       ‎- Дело в том, что мне больно, Тэхён. Мне больно вспоминать ту ночь, когда ты домогался меня. Мне больно и невыносимо плохо от мыслей, что ты мог сделать, если бы я тебя тогда не ударил? Изнасиловал бы меня или пришёл бы в себя в конце-то концов? ‎ ‎      — Директор Чон… ‎ ‎      — Нет. Тэхён, нет. Дай мне выговориться, потому что это гложет меня каждый день с той самой ночи. ‎ ‎      Чонгук не думает о том, что их кто-то может услышать, не думает о том, что выворачивает своё сердце наизнанку перед тем, кто касался его тела против его воли. Не думает, потому что хочет, наконец, поставить точку в их отношениях, если как таковые ещё есть. ‎ ‎      Выскажет всё. ‎ ‎      И, быть может, ему станет легче. ‎ ‎      Хоть бы на чуточку. ‎       ‎- Я не понимаю, что с тобой тогда случилось. Мы так хорошо ладили. Ты мне так нравился как человек, как коллега. Я тебя считал другом, человеком, который всегда за честность и доверие. Но как ты мог вмиг все наши отношения перечеркнуть подобным поведением? Неужели всё дело в алкоголе? Неужели в состоянии опьянения ты превращаешься в такого человека? Или ты всегда был таким, но умело скрывался за маской? ‎ ‎      Чонгук чувствует, как непрошенные слёзы застилают глаза, как потеют руки и как сердце заходится в бешеном ритме. Его стакан уже несколько раз был опустошён, но бармен заботливо подливает ему каждый раз, понимая, что разговор, вероятнее всего, не простой. За что омега ему мысленно благодарен. ‎       ‎Ему правда это нужно сейчас. ‎       ‎Нужно немного забыться, потому что взгляд Тэхёна пробирает его до дрожи в коленях. Такой сожалеющий, виноватый, разочарованный в самом себе. Чонгук прекрасно видит всё это. ‎       ‎Это его очередная маска, или альфа действительно сожалеет о содеянном?.. ‎       ‎Несколько минут проходят в молчании, пока окружающие продолжают жить своей жизнью, каждый занятый своим делом и не обращают внимания на альфу и омегу, сидящих подальше от всех, словно скрывшихся от взглядов. ‎       ‎- Можно, теперь я объясню тебе всё? — подаёт голос Тэхён, после того, как дал омеге несколько минут успокоиться и прийти в себя. ‎       ‎- Хорошо, я слушаю. ‎       ‎Чонгук не знает, о чем будет сейчас говорить Тэхён, не знает, будут ли его слова настоящей правдой или ложью, которой он покормит омегу, лишь бы ему поверили. Он не знает, но действительно хочет верить ему. Хочет, чтобы тот доказал, что всегда рядом с ним был настоящим, искренним. Что никогда ни перед ним, ни перед своими бывшими коллегами не врал ни о чём. ‎ ‎      Действительно хочет верить. ‎       ‎Тогда, может быть, Чонгук поймёт, что на него нашло той ночью. ‎       ‎- Для начала… — начинает альфа не свойственным ему неуверенным, тихим голосом. — Я хочу извиниться перед тобой, Чонгук, — у упомянутого омеги на секунду сердце замирает после услышанного от альфы своего имени. ‎       ‎Почему, когда именно Тэхён произносит его имя, у Чонгука так крайне странно и непонятно трепещет сердце? Почему, когда Намджун его зовёт, омега не чувствует того же самого? ‎ ‎      Что это значит?.. ‎       ‎- Я понимаю, как ужасно и отвратительно поступил с тобой тогда. Понимаю, что вёл себя, как последний мудак, когда позволял себе такие мерзкие действия по отношению к тебе. ‎ ‎      Тэхёну сложно выговориться, сложно вслух озвучивать то, о чём думал каждый божий день после той злополучной ночи. Он понимает, какую травму мог нанести омеге этим. Понимает, как выглядел тогда в его глазах — как тот самый альфа, который встретился ему ещё в первый день их знакомства, и от кого Тэхён омегу тогда спас. ‎ ‎      Но тогда, когда от его дня рождения прошло всего-то несколько часов, как он мог докатиться до такого? Как мог повести себя подобно тому альфе, чьи действия так презирал? Что на него нашло? Дело действительно было в излишнем алкоголе или Тэхён в тот миг подумал, что нашёл способ коснуться омеги хотя бы один раз? ‎       ‎Вероятнее всего, оба варианта подходили. ‎       ‎Да, алкоголем ничего нельзя оправдывать, никакие действия человека. Алкоголь не заставляет, а подталкивает сказать или сделать то, о чём человек думал или мечтал. ‎       ‎Так что, да. Тэхён всем сердцем чувствует вину, раскаяние и в самом деле разочарован в самом себе за то, что посмел сделать. ‎       ‎Но всё, о чём думал тогда его пьяный мозг — это ощутить вкус столь манящих губ, о которых постоянно грезил по ночам. ‎ ‎      Тэхён влюблён по уши. ‎       ‎Влюблён настолько сильно, что в тот миг перед глазами было лишь смущённое, краснеющее лицо Чонгука, его влажные, чуть приоткрытые губы, которые он то и дело облизывал, и все тормоза сорвало к чертям собачьим. ‎ ‎      Вокруг больше не было никого и ничего. Не было сладкой парочки альфы и беты, что спали в обнимку буквально за их спинами, не было мыслей о Намджуне, который так спешно куда-то умчался. ‎       ‎Были только Тэхён и Чонгук. ‎ ‎      И этот сладкий миг, который так мало продлился, но быстро привёл в чувство. ‎ ‎      — Я знаю, Чонгук, и ты сам прекрасно знаешь, что я никогда ни тебя, ни кого-то другого не обманывал. Никогда у меня и в мыслях не было коснуться тебя как-то не так, против твоей воли. Но тогда, в тот самый момент… ‎       ‎- Что тогда? Что случилось в тот самый момент? — Чонгук перебивает в который раз, не замечает, как подаётся вперёд, чтобы расслышать альфу, как его запах мёда насыщается, переплетаясь с запахом альфы, гармонично сливаясь в один, прекрасный и сложный. ‎       ‎- Потому что в тот миг я хотел хотя бы один раз… всего один раз, прежде чем ты оттолкнешь и возненавидишь, поцеловать тебя. Коснуться твоих губ, коснуться тебя и заполнить этим сладким воспоминанием своё сердце… ‎       ‎- Ч-что? ‎       ‎У Чонгука сердце падает куда-то в пятки. ‎       ‎Он в самом деле сейчас услышал всё правильно? ‎       ‎Что только что сказал Тэхён? ‎ ‎      — Ч-что…что ты говоришь?.. ‎ ‎      Нет, нет, нет. Нет, чёрт возьми, нет… ‎       ‎Как Тэхён может говорить такое? Как может говорить слова признания своему директору? Как смеет влюбляться в человека, который старше него на целых одиннадцать лет? Как он смеет даже думать об этом? ‎       ‎- Скажи, что ты шутишь. Скажи, что все твои слова ложь, что ты не влюблён в меня. Скажи это, пожалуйста, молю… — голос Чонгука дрожит, мысли хаотично мечутся, не складываясь хоть какую-то логическую цепочку. ‎       ‎Затуманенный, взволнованный взгляд направлен на сидящего теперь будто бы совсем близко Тэхёна, который в ответ смотрит на него такими преданными, влюблёнными глазами так, что сердце нахуй сейчас выпрыгнет из груди, оставляя после себя лишь ноющую пустоту. ‎       ‎- Нет, Чонгук, я не шучу. — Проговаривает альфа, оставаясь спокойным внешне, хотя внутри всё переворачивается вверх дном. — Я люблю тебя. ‎       С последним звуком, сорвавшимся с губ, Тэхён испытывает долгожданное облегчение, радость и счастье. Словно наконец сбросил тяжелую ношу, его сердце смогло наполниться всеми чувствами, что только существуют в этом мире. ‎       ‎- Ты любишь меня?.. ‎ ‎      Чонгук все еще пребывает в сильном шоке от того, что происходит между ними в этом баре. ‎       ‎«Боже, какое всё же странное место они нашли для разговора по душам» ‎       — Я влюбился в тебя в тот самый миг, когда впервые коснулся тебя и почувствовал твой запах, — голос Тэхёна такой нежный, бархатный, ласкающий слух и сердце, что Чонгук зависает на нём ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё. — Влюбился с первой встречи, но отрицал. Отталкивал чувства, не хотел верить, что моё сердце выбрало омегу, который никогда не посмотрит на меня тем же взглядом, что я тайно бросаю на него. Скрывал чувства от самого себя, пытался внушать себе, что это не любовь, что я не подхожу тебе. Что для такого роскошного омеги рядом нужен тот, кто действительно будет любить и заботиться, как о самом дорогом, что может быть в жизни… ‎       ‎Слова больше не получается удержать в себе. Всё, что сковывало сердце выплескивается из него уверенным признанием в любви,— момент, который он только мечтал когда-нибудь найти. ‎ ‎      Но вот он, Ким Тэхён, двадцатичетырёхлетний альфа, у которого отношений-то никогда и не было, признается в любви ему, Чон Чонгуку, тридцатипятилетнему омеге, который до недавних пор был его директором. ‎       ‎- Тэхён, пожалуйста, остановись. Не говори этих слов… ‎       ‎- Но мое сердце не слушало голос разума, Чонгук. Оно каждый день наполнялось всепоглощающей любовью к тебе, любовью, от которой ни у меня, ни у тебя, ни у кого-то другого никогда не будет лекарства. ‎       ‎- Тэхён… ‎       ‎Чонгук не ожидал, что сегодня, приехав в этот бар только ради того, чтобы отдохнуть от работы и расслабиться, он встретит Тэхёна, и их разговор о прощении так неожиданно перетечёт в то, чего он и не ожидал услышать когда-нибудь от альфы. ‎       ‎Омега никак не ожидал, что тот признается в своих чувствах, признается ему в любви, не ожидал, что слова альфы вызовут в нём столько смешанных эмоций, столько чувств и трепета в груди, словно сам неосознанно ждал этого момента всё то время, что знает Тэхёна. ‎       ‎Можно ли скрывать свои чувства от человека, к которому относятся эти самые чувства? ‎       ‎Знал ли Чонгук, что чувствовал к нему Тэхён?.. ‎       ‎Нет. Не знал. ‎       ‎Но предчувствовал. Тоже поначалу отрицал и не верил, ведь это сумасшествие — когда в тебя влюбляется альфа, чей возраст так кардинально отличается от твоего. ‎       ‎Но такое скрывать действительно невозможно. ‎ ‎      Чонгук видел, как на него украдкой смотрел Тэхён, когда думал, что никто этого не замечает. Такой влюблённый взгляд действительно невозможно не заметить. ‎ ‎      Но, видит Бог, Чонгук отрицал и продолжает, видимо, отрицать всё, что слышит. ‎ ‎      Ведь это безумие. ‎ ‎      Безумие любить человека, который старше тебя на столько лет. Безумие любить человека, у которого семилетняя дочь. Безумие любить того, кто состоит в отношениях, с кем нет почти ничего общего, нет общих тем для разговора. ‎       ‎И настоящее безумие влюбиться в омегу, который не является твоим истинным, а тот самый истинный, может, давно уже ищет встречи с тобой. ‎       ‎Безумие, не иначе. ‎ ‎      Но такое сладкое. Дьявольски сладкое… ‎ ‎ ‎ ‎ ‎