Великий Приказ: Миссия - выжить

— Конечно, я далеко не такой уж и хороший человек, мне это прекрасно известно, правда стараюсь это игнорировать… — Лежа на диване, говорил молодой человек со светлыми волосами, закинув одну руку на спинку дивана, пока другая свисала. — Но клянусь, я всегда хотел исправиться! Мечтал совершать великие подвиги, построить страну, где все были бы счастливы! Чтобы люди вспоминали меня, как того, кто принес всеобщий порядок… — Но вам трудно поспевать за собственными амбициями. — Поправила очки девушка, сидящее в кресле рядом с диваном, строя довольно умный вид. Но в действительности еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос, настолько происходящее было забавным, и лишь ради остальных приходилось держаться. — И это вело к тому, что вы отчаивались на полпути, выплескивая негодование на свое окружение. — Да, все так. — Выдохнул мужчина, чувствуя, как на его плечи падает все больше и больше веса отчаяния. — Ведь в моих мечтах не было ничего плохого, но все было против этого… И поэтому я винил любого, но не себя. Даже друзей, которые продолжали поддерживать меня. Свою любовь… Хотя она не виновата, что влюбилась в такого никчемного человека… Во время своего бичевания, мужчина забыл, что кроме него и девушки в креслом была еще одна особа. Сидящая на крою кровати, и переводящая взгляд от парня к девушки. Ей тоже по началу казалось происходящее забавным, пару раз она похихикала… Но потом замолкла. Ведь человек на диване стал выплескивать копившееся в нем все эти годы чувства, которые она сама игнорировала. Не замечала… И потому хотела тут же броситься к нему и молить опрощении. Ее звали Медея, принцесса Колхиды. Еще в молодые годы она была крайне способной, которой пророчили великое будущее одной из самых могущественных магов во всей Греции. Гордость родителей, которые даже остерегались дочь, ведь эта сила была слишком велика, чтобы быть понятой простыми людьми. Медея была счастлива своей жизнью, но в тоже время ощущая себя отчужденной… Принцесса, что подобна цветку, но к которой боятся подойти. Пока не появился он. Величественный корабль прибыл на земли Колхиды, показав самую могущественную команду, которую только можно было собрать в то время. Великие Герои, дети Богов и других легенд, каждый был подобен солнцу. Гордые, уверенные в себе, могущественные, такие откажутся склоняться перед кем угодно. Не будет преувеличением сказать, что любое судно должно было пойти на дно, просто потому что такие личности не смогут ужиться друг с другом. Но вступив на земли Колхиды, каждый держался уверенно, не создавая беспорядка. Конечно, Медея не видела всего этого, вынужденная находится в своей комнате, слушая все это от служанок. Каждая не переставая восхваляла одного из Героев, пробуждая интерес принцессы, пока она не подняла один вопрос, приведший всех в замешательство. — А кто капитан? А действительно, кто. Так задались служанки, не сумев понять, что упустили такую очевидную деталь. Кто может возглавить такую могущественную команду, держать их в узде и привести на новые земли. — Наверное это Геракл. Сказавшая это служанка сама была не уверена, но было трудно найти кого-то другого. Ведь он Герой среди Героев, нет никого другого, кто способен с ним сравниться по величию подвигов. Только такой должен быть способен на это… Пока одна из служанок, находившаяся в тронном зале в тот момент, не вспомнила сцену. Пока Великие Герои стояли полу кругом, в центре находился молодой человек с золотыми волосами. В нем не было силы, мускулы и близко не были такими, как у Геракла. Обычно такого можно принять за прислугу. Но даже стоя перед королем, под давлением Героев Греции, на его лице играла ухмылка а глаза лучились самоуверенностью. Будто все это ничего не значило для него. И Медее стало любопытно. Что же в нем такого, заставившее стоять впереди Героев с гордо поднятой головой. Лишь украдкой, она сбежала из комнаты, чтобы увидеть его… И потеряла себя. Позднее она узнала, что сила Богини заставило ее воспылать к незнакомцу неудержимой любовью, но попробую кто сказать, что виной всему было лишь это, Медея покачала головой. Богиня не создала чувства с нуля, а лишь дала толчок уже зарождающимся. В действительности Медея влюбилась сама. В нем не было силы. Не только на фоне своей команды, Медея могла сказать уверенно, что капитан был слабаком даже на фоне других обычных людей. Не храбрый, не умный, обделенный талантами… Все это могло оттолкнуть других, но Медея увидела другую картину. Как принц, потерявший свое королевство, принадлежащее ему по праву рождения, не отчаялся. Как он не пал духом и не пресмыкался перед другими. Сидя на бочке, он смеялся в голос над своей шуткой, в окружении Героев, совсем не замечая их ауры. На секунду Медея попыталась представить себя на его месте… И не получилось. Да, даже дать волю воображению не дало возможность увидеть себя, такую расслабленную, в компании друзей, не скованными статусом и положением. Ей захотелось также, подойти к ним, присесть рядом и также посмеяться над какой-то нелепой шутке… Но она не могла. В действительности могущественный маг, кем была Медея, было страшно. В некоторым смысле она даже была благодарна Богине, которая дала ей возможность. Тогда она подошла тайком к капитану, рассказала о ловушку, готовящаяся ее отцом и предложила помощь. Ведь он был слаб, сам не справится. И он ответил согласием. — Как тебя зовут? Это был крик, который все же сумел вырваться из ее сердца. Стоя на месте, смотря в след уходящему человеку, она наконец решилась, ведь так и не узнала такой простой вещи, как имя. И он остановился. На лице была яркая улыбка, когда молодой человек повернул к ней голову. — Ясон. Запомни это имя, вскоре оно прогремит на весь мир! И она запомнила. Отец был в ярости, что Ясон выполнил уговор и не желал отдавать ему обещанное Золотое Руно, поэтому им нужно было уходить. Медея смирилась с тем, что это их последняя встреча, что правда всплывет и ее накажут… Но он сделал неожиданное. Протянул руку и пригласил отправиться вместе с собой в приключение. Это было нечто, что могло произойти лишь в сказках… Но для нее стало реальностью. С большим трудом, но она ответила согласием. Не по принуждению Богини, лишь из личного желания. Вот убийство брата да, об этом Медея жалеет, признавая что никогда не решилась бы на такое в трезвом уме. А ведь это напугала Ясона, который влюбился в нее, но даже так, не бросив ее. Потом она еще много раз делала то, о чем могла пожалеть, словно проверяя терпение своего мужа. Только вот, первой вспыхнула сама. Кем они были? Принц и принцесса, которые растеряли все, будучи презираемые по ее вине. Тогда Ясон получил щедрое предложение, брак. Он любил Медею, хотел продолжить хранить их семью, воспитать детей, но как можно желать им такой участи, быть бездомными? Поэтому на то предложение он ответил согласием. Да, он женится на другой, но это ведь просто формальность, не более чем политический брак, без любви и чувств. Что от Ясона, что от невесты, даже не требовалось хранить верность, поэтому он мог остаться со своей настоящей женой. Но Медея этого не поняла. А может сказалось влияние Богини, уже нельзя сказать точно. Как итог, ее заклеймили ведьмой, которая из ревности погубила множество жизней и даже выживший Ясон не прожил потом и дня, погибнув под обломками своего корабля. И хотя он отказывается говорить правду, но сама Медея догадалась, что он там делал. Осознание чувства вины съедало ее… Ведь все она. Не Ясон. Все началось с нее, одинокой принцессы, которая просто хотела любви… — Оказавшись здесь, в этой «столице любви», — передразнил название Ясон, а это был именно он, сам понимая насколько оно нелепое. — я по началу воодушевился. Та самая утопия, о которой я мечтал, где нет дискриминации, где все равны, счастливы, под надзором той, кто оказывается благоволила мне на моем пути… — Но тебе открылась обратная сторона этой столицы. — Даже не спрашивала, а утверждала младшая Фуджимару, Александрина, выполняющая роль психолога. Когда Ясон решил выплеснуть свою душу, она не удержалась и даже попросила дать ей очки, которые она давно хотела попробовать поносить для образа. — Что стоит за утопией и к чему она ведет на самом деле. — Все так. — Кивнул он, не став ничего скрывать. — Помня наши прошлые взаимоотношения, она не стала влиять на мой разум, думая что это не к чему. Но даже так, я бы не поддался, не после того что она сотворила с нами. Не скрою, по началу хотелось верить, что это сбывшаяся мечта, ставшая наградой за все наши страдания… Но как бы не так. Увиденное стало доказательством того, что у нее ничего хорошего не могло произойти. Как сейчас, он помнит все отчетливо. Его прогулки по улицам столицы, как человечество придается наслаждению. Пусть Ясон сам по себе человек порочный, он не отрицает интерес к такому, но… Но это ведь выходило за все рамки. Дело не в том, какие оргии устраивались, а то, что люди попросту перестали быть людьми. — Это не любовь. — Вынес он вердикт, который озвучил как тогда, так и сейчас. — И это не люди. В стремлении за этим, они забыли истинный дух удовольствия. Когда я отправился в плавание за Золотым Руном, это все было не просто ради трона. Далекий путь в неизвестность, наполненный всевозможными опасностями, и это приносило настоящее наслаждение, которое хотелось разделить с друзьями. Именно так я смог объединить их, дело не в харизме, не в божественной помощи, Аргонавты просто хотели вкусить это чувство, которое я им обещал. Не слава и богатство, а наслаждение от лицезрение красоты мира. — Наслаждение ради наслаждение, без чувства настоящего удовольствия. Вот что стоит за этим Царством. — Поддержала его Алекс, понимая что чувствует Ясон. Возможно его боль даже больше, чем может показаться. — Я ненавижу это место. — Практически прокричал эти слова он, еле сдержавшись. Наверное не хотел показывать свою слабость. — Ненавижу в нем все, каждый его уголок, каждое пространство, каждую вещь, я все в нем ненавижу. — Но почему ты так его ненавидишь? — Спросила Алекс, желая услышать ответ именно от него, хотя и догадывалась в чем дело. Но Ясон должен сам в этом признаться, чтобы наконец сбросить свои оковы. — Почему… — Прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем в другим. — Потому что она развратила наслаждение, обесценила любовь… Опустила человечество до таких низов, не понимая сама настоящих чувств… — Все это так, но ведь проблема не в этом. — Подтолкнула его немного девушка. Конечно, сказанное сейчас им не было оправданием или обманом, но вторичным, главная же причина все еще скрывалось в глубине его — Главная… — Глубоко вдохнув, чтобы стало легче, он все же закричал. — Потому что это место насмешка над моими мечтами! Утопия, которую я хотел построить, которой шел все эти годы! Да, он более развращен, но это… Я мечтал о таком королевстве! Оно теперь существует, я живу в нем, но теперь мне открыто, что все мои мечты, все желания, усилия, все… Все это было напрасно! — Лорд Ясон… — Шокировано протянула Медея, не ожидая услышать такого. И это не разочаровало ее, наоборот, ей хотелось броситься к нему, обнять, утешить, обещать что все будет хорошо. Ведь она сама знает, что он чувствует. Крик души. Наконец он сумел признать то, что копилось с момента своего призыва в этом Царстве, ему открылась правда. Мечта Ясона, каким оно было бы в действительности… И это ужаснуло его. Заставило понять, что все это время он по сути шел к неправильному пути, к тупику. И это ломало его с того момента, как он оказался здесь. — Я не могу участвовать в этом «акте». — Словно выплюнул это слово Ясон, испытывая чистейшее презрение. — И не позволю пройти через это Медее. Поэтому поставил ее у входа, но запретил просто приближаться к этим оргиям. Остальные… Мне больно видеть, как даже они поддались влиянию этой Богини, и пали до животных. Мои друзья, мои товарищи, с которыми я пересекал моря, в поисках приключения… Я не смог их защитить и спаси. Единственное, что позволило Ясону сохранить себя, это осознание что Медея с ним. Не будь она, он бы обязательно закончил бы свой путь, подобно тому как хотел совершить это при жизни. Поэтому он сквозь боль был способен улыбаться. — Потому что я с вами, Лорд Ясон, однажды Богиня уже воздействовала на мои чувства, но поэтому я могу сопротивляться ее влиянию. Все ради вас. — Вот что она сказала ему тогда, оказав самую сильную поддержку, какую только можно было получить. Поэтому он сумел выдержать все это время, ведь был не один. — И раз ты ненавидишь это Царство Похоти, то почему бы не прекратить его существование? — Сняв очки, которые ей шли по мнению самой Алекс, делая похожей на бабушку, спросила девушка. Чем сразу обратила на себя внимание. — Давайте вместе остановим его. Восстановим Арго и позволив вам, команде Великих Героев, остановить тиранию этой Богини. — Восстановить Арго… — Неверяще переспросил Ясон, но тут же принял сидящее положение. Руки были сжаты в кулак. — Да! Я сделаю все, что нужно от меня! Теперь я понял, в чем мой долг! Не построить утопию, а уничтожить ее! — Верно, Лорд Ясон! — Тут же закивала энергично Медея, не сомневаясь в этом. Ее любимый был достойным человеком, хотя определенный недостаток в нем был, а именно разрушение своего окружения, отвергая то что любит. Но теперь это достоинство. — А, на счет имени этой Богини, и хотя я догадываюсь, но хочу услышать его. — Вспомнила об одной важной теме Алекс, которая была довольно важна для них. — Конечно. — Кивнул не задумываясь Ясон, под поддержку Медеи. — Ее имя…

***

Мистические Коды были артефактами, созданными Халдеи для удобства Мастеров во время выполнения миссий. В каждом из них были внедрены по три специальных заклинания, которые могли быть активированы не только на себя, но и на других. И чтобы Мастеры могли их использовать в любой момент, делались эти Мистические Коды в виде одежды. Когда женщина повалила его на кровати и уже тянулась к губам, Рицука сразу же активировал свой Мистический Код. Заклинание Уклонение, позволяя избежать различных атак, даже приближая его к мгновенной телепортации, правда на коротком расстоянии. Но в данном случае оказалось достаточно, чтобы вырваться из женской хватки. — Почему? — На секунду посмотрев перед собой удивленным взглядом, женщина сразу перевела его в сторону того места, где находился парень. — Тебе ведь самому этого хочется, иначе ты не услышал бы моей мелодии. Тебе нужна любовь, ты хочешь близости со своими родителями, поэтому пришел ко мне. Я дарую тебе любовь, как твоя мать, как бабушка… — Хватит! — Не выдержал такого издевательства Рицука, впервые для себя подняв голос. Ранее он такого не позволял никому, даже когда его открыто соблазняла Коянская. Ведь в отличии от нее, эта женщина словно пыталась унизить все ценности парня, его семью. — Ты развращаешь мои чувства, в угоду своего животного инстинкта! — Ты хочешь этого, также как хочу и я. — Спокойно пожала плечами женщина, откидывая свои волосы и касаясь декольте. Простое движение начало высвобождать объемную грудь. — Тогда зачем отрицать наше общее желание? Не вижу смысла отрицать очевидное. Ведь побег от этого более глупый, чем предаться чистой и прекрасной любви. — Чистой? — Нахмурился парень, сжимая кулаки почти до крови. В нем впервые начало просыпаться злость. — Да что ты вообще знаешь о чистой любви?! Ты хоть что-то знаешь, кроме своего животного секса?! Еще в далеком детстве родители были вынуждены отставить их. В тот день, когда их забрала тетя Сакура, под присмотром тети Аоко… родители даже не вышли проводить их. Ему самому удалось лишь мельком увидеть их тень, но не лицо. Пусть он держался крепко, но лишь ради своей сестры. В действительности ему было крайне грустно и мальчик почти шмыгал носом от слез. Хотелось бросить вещи, вбежать домой и обнять маму и папу. Кричать… Но он не смог. Маленькому мальчику было трудно это понять, но уже в таком возрасте, подсознательно, он осознавал, в чем причина того что родители их не проводили. Ведь им, как и детям, было печально. Мама и папа не хотели, чтобы расставание выглядело, как последнее, поэтому желали запечатлеть в памяти детей все счастливое. Все, кроме слез. Как и Алекс, Рицуки было трудно пережить весь этот переезд, но он старался. Ради сестры, ради родителей, ради все своих близких. Собрав волю в кулак, он решительно заявил себе перед зеркалом, что станет сильным человеком, защищающим сестру. И первое время им это действительно давалось, близнецы играли, тренировались, учились… Но время не лечило, а подтачивало их изнутри. Алекс замкнулась в себе, запечатал первые месяцы переезда и свое детство, чтобы воспоминания не преследовали ее в мыслях, мешая жить. Но это было не лечение, а побег. Рицука, казалось, пережил это с легкостью, но это ложь. В действительности, подобно Алекс, Рицука ослаб внутри, просто не подавал виду. Та клятва… это был лишь самообман, попытка удержать себя от разрыва, но трещины появлялись, одна за одной. Как и сестре, ему хотелось любви. Семья… Рицука хотел вернуться туда. Пускай его навещали тети, появлялась бабушка Токо, и иногда дедушка с бабушкой Аой, но это не то. Ему нужна была родительское тепло… Того, что не хватило в детстве. Возможно это причина, почему он всегда избегал женского внимания. Да, Рицука не глуп и не слеп, ему прекрасно известно, какие чувства он вызывает у противоположного пола. Довольно многие девушки надеялись, что он ответит на их чувства, но он знал. В действительности Фуджимару Рицука не годен для отношений, ведь ему не удалось сполна насладиться самому этим чувством с детства. Не научился по настоящему любить. Поэтому он изображал из себя такого парня. Ему не хотелось портить чувства девушкам… Рицука мог пытаться восполнить недостающее в отношении с другими, но не мог позволить себе использовать других. Это то немногое, чему его успели научить родители. И поэтому он не позволит портить память о них, его чувства, смешивая их с чем-то таким грязным, как разврат! Никогда не примет эту поддельную «любовь», не важно какое оно принесет ему наслаждение. Не то, что ему надо, не жалкая иллюзия! — Ты ведь не понимаешь, от чего отказываешься. — Нахмурилась женщина, уже открыто обнажив свою грудь, с которой начала играть, словно завлекая. Сжав ее, даже можно было заметить молоко. — Это не разврат, не похоть. Я несу материнскую любовь к тем, кто в ней нуждается. Помогаю одиноким сердцам. Не отдаюсь каждому встречному, и буду с тобой, пока твоя пустота не будет заполнена. Ты нуждаешься во мне, поэтому… — Да что ты знаешь обо мне? — Почти прошипел, словно змея, Рицука. Одновременно с этим он подсознательно активировал Укрепление и ударил кулаком об стену, оставив существенную вмятину. — Думаешь я настолько изголодался до любви, что тут же брошусь на твое тело? Я знаю что такое любовь! У меня есть родители, есть настоящая бабушки и дедушка, есть тети, и, самое главное, у меня есть сестра! В нашей семье настоящая любовь и мне не нужна замена! Это был выплеск его настоящих чувств. То, что он подавил в себе, страхи которые сковывали его, но которые наконец получили волю, под влиянием эмоций, бурлящих в нем. Рицука смотрел с презрением на эту женщину, которая пыталась искусить его чем-то низшим, осквернить его память и настоящую любовь плотским наслаждением. На такое он никогда не опустится! — И если на то пошло, что ты сама знаешь о любви? — Чуть успокоившись, почувствовав облегчение, Рицука позволил унять злость и посмотреть в глаза женщины. Наверное впервые он усмехнулся. — Или тебя саму никогда не любили и не научили никакому виду любви, кроме плотской? Ты нужна была другим только из-за тела? И тебя такое устраивает? — Не… не правда… — Изначально стоящая на ногах женщина, пытаясь делать шаги вперед обнажаясь, замерла. Одновременно с этим сделав шаг назад. — М-меня любили не только потому что я красивая… Я нужна… не потому что мое тело… У меня есть дети… внуки… много… — Тогда почему? — Вернул ей вопрос Рицука, начав напирать. Теперь уже он делал шаги вперед, но теперь его разум был свободен от разврата, и даже окажись он вплотную к ней, не дрогнет. — Почему ты, зная о том какая любовь мне не хватает, предлагаешь в первую очередь плотскую любовь, и только ее? Если ты была любима мужем и одарена семьей, почему ты не знаешь никакой другой формы любви? Почему не пыталась помочь по настоящему? Наверное старший Фуджимару не поверит, если показать ему происходящее со стороны, но да. Это он, человек дерзкий, способный постоять за себя не только физически, но и словесно. Это гены, передающиеся в семье Аозаки и усиленные мамой, пусть и обойдя при этом его папу. — Я-я-я умею любить по семейному! — Попыталась доказать она, но в конечном итоге упала на кровать, не заметив что идти уже некуда. От этого она не осознавала, что делать дальше. — Не просто кукла для деторождения! Это не я! — Тогда ответь, почему? — Давление усиливалось, теперь Рицука не сомневался, что женщина уже готова. Он ведь не настаивал так сильно, но она сама начала ломаться, но не под влиянием его слов, а своего осознания. — Почему ты здесь и сейчас хочешь исполнять роль матери и бабушки? Дело в том, что ты не знаешь ничего другого, или хочешь получить то, чего была лишена сама? — Н-н, я… — Не смотря на разницу в возрасте и силе, возвышающиеся над полуобнаженной женщиной Рицука казался более грозным. И поэтому она не выдержала, разрыдавшись. Слезы печали, которые они тут же постаралась скрыть в ладонях, и прижав к себе колени. Да, она просто расплакалась, как самый обычный человек. Даже если сейчас перед ним Слуга, в действительности в душе она осталась той, кем была при жизни. Человек. И будучи человеком, призвавшись в этом Царстве, ей хотелось обрести нечто новое… дело не во влиянии Богини. Сама женщина умела так, поэтому согласилась. Ведь Богиня не подчиняла разумы, она лишь усиливала чувства. — Не стоит. — Присев рядом, попытался погладить ее по плечу Рицука. Но от этого действия она лишь еще отдалилась от него. Причем не похоже, что ее пугало касание Фуджимару или она злилась на него. — Возможно перестарался, но мне лишь хотелось, чтобы ты поняла неправильности своих действий. Как и ты ничего не знаешь обо мне, так и я ничего не знаю о тебе и потому не имею права говорить, предлагать и судить. — Я-я-я… — Пыталась придти в себя, но чувства горечи были сильнее. Привело это к тому, что она лишь сильнее заплакала, заставляя парня чувствовать себя неуютно. Ему ранее доводилось поддерживать сестру, но это не тот случай. — Эм, плакать это конечно хорошо, но слезами не особо поможешь. — Предпринял он попытку, вновь положив руку на обнаженное плечо и в этот раз отходить она не стала. Уже хорошо. — Лучший способ справиться с внутренними проблемами, это не выплакать их, слезы лишь укрепляют проблему. По настоящему помогают лишь настоящий разговор. По себе знаю. Приложив усилия, Рицука смог усадить собеседницу, которая, приняв сидящее положение, так и продолжила прятать лицо в коленях. Хоть и с трудом уже для себя в плане морали, он попытался приобнять ее. И получил реакцию, от которой инстинктивно чуть было не отскочил. Удалось удержать себя в руках, ведь иначе это стала бы более сильной психологической атакой для женщины. Она обняла его в ответ, и Рицука прочувствовал, как обнаженная грудь коснулась его тела. Пусть сам он и одет, но все равно не уютно. Но раз уж довел ее до такого состояния, то оставлять будет не правильно, пусть и его выбесило ее изначальное поведение. — Может расскажешь, что именно с тобой случилось? — Спросил он, приобнимая в ответ крайне аккуратно, стараясь не касаться обнаженных участков тела. Даже если он произнес пылкую речь, но телу не прикажешь, поэтому возбудиться от контакта с телом красивой женщины парень все еще может, но точно не хочет. И она рассказала свою историю, женщины по имени Европа. Кем была, пока не встретила Бога Зевса, от которого родила детей. Между ними была искра, отношение которые возможно было рассмотреть, как любовь… Но лишь с точки зрении самой Европы. Для Зевса же она была просто одной из многочисленных влюбленностей, не настоящей любовью. Понимала ли это она? Вполне, но гнала данную мысль, желая сохранить частичку того счастья, который был у нее. Найти семью… Поэтому все дети Зевса стали и для нее семьей. Не ради статуса Невесты Верховного Бога, а просто чтобы найти для себя близких. Вот чего она хотела. Европе хотелось быть любящей мамой и бабушкой, но стала просто куклой, которая пригодна лишь для одного. Но как и многие жители Древней Греции, ее сюда призвала Богиня, одна из Олимпийцев. Изначально к Европе у нее не было интереса, в ее глазах она была одной из многих, но в какой-то момент углядев чувства женщины, похоже нашла это интересным. Поэтому ей выделили отдельный район, такой есть практически у каждого, но все же показательный результат, получить его сразу от рук самой Богини. И она старалась превратить его в свой своеобразный идеал. Чтобы люди приходили именно за семейным уютом… Но как и сказал Рицука, похоже выражать его она умела лишь одним способом. Или, возможно, всему виной влияние Богини, но она лишь усилила ее чувства, а не дала ей ранее не свойственные ей черты. Поэтому да, все что она говорила, делала и желала, все ее. Не получится переложить вину, оправдаться, тем более не хотелось. — Если тебе не хочется, то просто перестань. — Видя, что ей стало лучше, Рицука наконец отодвинулся и вздохнул с облегчением, что это получилось сделать без проблем. — Возможно эта Богиня не станет заставлять тебя. — Даже если не станет, как теперь у меня получится спокойно смотреть на все это? — Глаза у женщины были красными от слез, но она сумела позволить себе простую улыбку. — Тем более когда я сама стала частью этого… — Царства Похоти. — Подсказал парень более подходящее название, чем то, которое люди используют для его название сейчас, что Европа с согласием приняла. — Царства Похоти. — Согласилась она, ощущая неприятный привкус от этого слова. Но да, теперь когда ее глаза видят все отчетливо, это место действительно показало себя в истинном свете, и оно определенно не Столица Любви, а Царство Похоти. — Нельзя просто закрыть глаза на все произошедшее, будто этого никогда не было. Как бы не хотелось… — Тогда я возможно знаю, как тебе помочь. — Усмехнулся Рицука, но данное выражение пропало, как женщина тут же среагировала, подпрыгнула и почти вплотную приблизило свое лицо к его. Лишь несколько миллиметров отделяло их и он мог почувствовать ее дыхание. — Как? — Спросила она, и вместо ранних слез теперь в глазах было разгорающееся пламя. — Скажи, что я должна сделать, чтобы искупить вину. — Эм, может для начала оденешься. — Кое-как сумел сказать парень, отодвинув голову, и только после его слов Европа сообразила, что до сих пор полуобнаженная. И, с легкой улыбкой, но более не похотливой, привела себя в порядок. — Так лучше? — Чуть повертевшись, демонстрируя свое, теперь уже одетое, спросила она, на что получила мычание со стороны отвернувшего голову Фуджимару. Над такой реакцией Европа не удержалась и похихикала, находя ее милой. — Если ты хочешь исправиться, то можешь уничтожить Царство. — Убедившись, что та более ничего не будет такого выкидывать, просто чтобы пошутить, Рицука вновь повернул голову. — Тогда ты докажешь, что более не связана никак с этим Царством и имеешь право гордо назвать свое имя, не связанное с плотскими отношениями. — Да. — Придав своему лицу серьезность, кивнула Европа, не став даже раздумывать и ставить под сомнение данную идею. — Конечно, я буду сражаться с этим Царством Похоти плечом к плечу с тобой, если ты не против. — Совсем не против. — Заверил ее Рицука, на что получил благодарную улыбку и объятия. Но теперь ему не хотелось избегать их, так как в них чувствовалось то тепло, которое ему хотелось почувствовать все эти годы. Тепло семейных чувств. — И, хотя я и так догадываюсь, как ее зовут, но можешь сказать, кем является та Богиня, что стоит за всем происходящим? — А, если ты не знаешь, то я конечно скажу как ее зовут. — Поняв, что действительно этот момент не обговаривался, Европа с радостью сделает первый шаг со своей стороны в союзе против данного Царства. — Ее имя… И они услышали его. Из уст Невесты Бога и Лидера Героев, что одновременно изрекли имя той, кто стоит за Царством Похоти, его Королем. И имя то…

Афродита