Часть 10
20 декабря 2021 г., 04:25
Через час по проходу в сторону таверны «Кабанья голова» бодрым шагом шагал Альбус Дамблдор. Но между тем Альбусом, кто пришёл по проходу, и тем, кто уходил, были «две большие разницы». И первая из них — за артефакторными стёклышками очков-половинок ЭТОГО плясали красные искорки. Второй же была его почти восстановленная душа.
Тайна «Светоча» Альбуса состояла в том, что однажды он наткнулся на книгу Герпия Злостного «Волхование всех презлейшее» и, прочитав её, соблазнился. А соблазнившись, он сделал свой первый хоркрукс, запечатав часть своей души в золотой снитч, который выиграл, будучи ловцом своей команды по квиддичу. Так он навсегда простился с лишней, по его мнению, совестью, которая со смертью сестры мучила и мучила, мучила и мучила…
Позже, будучи уже преподавателем Трансфигурации в Хогвартсе, он создал свой второй хоркрукс — делюминатор, вещицу очень полезную, когда нужно лазить в маггловский мир под покровом ночи. В двадцатом столетии магглы окончательно обнаглели, придумав себе яркое ночное уличное осветление, способное иногда мешать колдовству в обычном мире. Да? Вы, что, забываете, что палка всегда о двух концах? Раз магия мешает электричеству, то не может быть и наоборот, что ли? Вот и удивляйтесь теперь — электричество со своей стороны тоже мешает магии!
То есть, на момент, когда в школу поступил маленький Том Риддл, его учитель был уже с ущербной душой — без совести и без запретов в своём стремлении к власти. В маленьком приютском одиннадцатилетнем мальчишке Альбус Дамблдор встретил своего, так сказать, «собрата по страху смерти». И подсунул ему урезанную копию книги Герпия Злостного.
И испугался за себя. Ну и силища оказалось у полукровки Гонтов! Вот, что значит кровь Слизерина! Не прошло и полгода, как Том уже сбацал себе первый хоркрукс в своём маггловском дневнике — тетради в твёрдом переплёте, украденной им где-то в Лондоне. Альбус почувствовал, что шустрый парень его перегоняет и не придумал ничего лучше, чем сотворить себе ещё один хоркрукс, использовав как вместилище части своей души — сочувствия к ближним — в самой банальной детской книжке «Сказки барда Бидля».
Так бы он и жил, соревнуясь со своим учеником в количестве якорей себя любимого в материальном мире, если бы Том Риддл не исчез внезапно из поля зрения уже директора Дамблдора в день, когда тот отказал ему в должности преподавателя ЗОТИ.
А потом зарвавшийся ученик вернулся в Англию с новым титулом, самостоятельно назначив себя Лордом Судеб Волдемортом. После многих лет. За это время приоритеты профессора Дамблдора несколько поменяли направление, он бросил науку и стал рваться к власти. А как же иначе, если у него были все условия, чтобы преуспеть? Уже был заработан незыблемый авторитет Победителя зачинщика ВМВ, злейшего Тёмного лорда Геллерта Гриндевальда. У Дамблдора давно совесть как таковая отсутствовала, что такое «сочувствие к ближним» он давно забыл, а в стремлении любой ценой получить всю возможную в волшебном мире Британии власть, запретов у него не существовало и вовсе.
Всё шло по Плану, если бы одно случайное решение не разрушило старательно возводимую конструкцию — много лет лелеянную, выпестованную — как карточный домик.
Гермиона Грейнджер своим появлением в директорской башне, куда её призвали, чтобы пожурить за отказ от прошлогодних договорённостей с директором Хогвартса, умножила на ноль всю жизнь Альбуса П.В.Б. Дамблдора. Все его хитроумные игры на политической арене, все его далеко идущие планы по выращиванию сосуда — мальчика из Перевеллов — для собственных нужд, для вселения в него после своей смерти. Летели чёрту на кулички бесконечные переплетения и расчёты кого с кем скрестить, кого убить, кого возвысить, кого безвинным заточить в темницы Азкабана — только с той целью, чтобы заветный мальчик сам упал, как спелая груша, в руки своего едока. И что теперь?
Теперь, слава Мерлину и его кружевному исподнему сиреневого цвета, в игру вступила внезапно появившаяся на игральном поле улучшенная версия Главного игрока, объединившаяся со своим считающимся в среде обывателей «главным врагом» лордом Волдемортом. Этот плюгавый «наследник Салазара Слизерина» Том Риддл оказался хитрющей заразой, заключившей свой хоркрукс в диадему самой Ровены Рейвенкло.
Когда Альбус Дамблдор налетел на тот шкаф в Выручай-комнате и упал навзничь в обморок, диадема с её «особой» начинкой приземлилась аккурат на его живот. Там и осталась. И хоркрукс Тома Риддла, почуяв возможного преемника, активизировался, излучая призывные флюиды в беззащитный мозг старика. Тем самым способствуя быстрому приходу Альбуса в сознание.
Рука Альбуса потянулась к красивому украшению, чтобы рассмотреть получше, что же такое восхитительное упало с неба, и — случилось то, чего не должно было с ним случаться в принципе. Прикоснувшегося рукой к металлу старика одолело страстное желание примерить это женское украшение на свою голову. Для этой цели Альбус снял с головы свой вельветовый колпак и напялил на его место диадему.
И упал вторично в обморок.
Придя через некоторое время в себя, он был уже не совсем Альбусом П.В.Б. Дамблдором. Но и не дотягивал полностью до Томаса Марволо Риддла. Можно было назвать это существо Дамбл-Морт.
То, что добавил хоркрукс Тома к его ущербной душонке, превратило Альбуса из просто бессовестного и равнодушного к последствиям собственных ошибок человека в такое же, но дополнительно уже злое, обиженное, бессердечное, беспардонное и жадное к власти существо.
Это существо с нахлобученным поверх диадемы Ровены Рейвенкло колпаком вышло из портрета Арианы, отряхнуло мантию и ушло из таверны, развевая за собой серебряные пряди бороды. Не удосужилось попрощаться с Аберфортом, с братом своим — словно, не узнав того. В сторону мутных завсегдатаев трактира оно даже не посмотрело. Захлопнув за собой входную дверь, это существо аппарировало, пропав из виду всех упомянутых.
— Эйб, что с братом? — выкрикнул один из посетителей. — Ходит, как заимперенный.
— А я откуда знаю? — пожал плечами Аберфорт, показывая этим, что ему пофиг, что там с Альбусом стряслось. Но червь сомнения в голове трактирщика поселился и он сделал себе заметку поинтересоваться, откуда это его старший брат пришёл, куда ушёл и что там с ним происходит.
***
Всю следующую неделю после Ритуала и до возвращения излеченного от всех болячек в Мунго Поттера Гермиона Грейнджер изображала главного персонажа мультяшного сериала «Шоу тайного агента Сквиррела». Её однокурсницы Лаванда Браун и Парвати Патил старательно помогали своей подруге оставаться вне зоны внимания школьного персонала, студентов и представителей Попечительского совета, которые, чем-то настороженные, два раза за последние семь дней объявлялись в Хогвартсе. Ходили, разнюхивали, оглядывались… Шептались за Преподавательским столом под прикрытием Чар приватности. Домовики не раз докладывали новой директрисе, в которой души не чаяли, видя её такую молоденькую, несмышлёную, что Попечители пытались проникнуть в директорскую башню Дамблдора. Пытались, но входа не было, так как горгулья на страже не стояла, а сам проход к движущейся лестнице наверх отсутствовал, от слова «совсем». Не то чтобы трёхступенчатая башенка — этот прыщ на теле замка — куда-то пропала, нет. Она была там, но без окон. А как показали проверки — и без пустот внутри себя. Словно в ней до недавнего времени не было гигантского, тешащего самолюбие Альбуса Дамблдора кабинета, в позолоте, в бархате и кристаллах. Домовые эльфы, сверкая глазками и старательно пряча ухмылки, божились, что бетон сам по себе появился и сам собой заполнил все пустоты (после того, как всё-всё было оттуда вытащено и спрятано в новой директорской башне, уже новой директрисы школы). Новая, упомянутая невзначай, директорская башня была построена домовиками Хогвартса в подарок трогательно молоденькой директрисе за одну ночь. Ночь Ритуала. При возвращении обратно в замок, проход отправил её сперва в спальню второкурсниц, а потом, вместе с птенчиком феникса и омолодившейся горгульей, в уже пригодные для обитания новые помещения. Они находились рядом с башней факультета Гриффиндор, перед входом к ним на пост стража сразу приступила горгулья, получив пароль доступа фразу «Не злоумышляйте». Хм. Утром после Ритуала, принесённый за пазухой Гермионы птенчик феникса, проспавший всю ночь в гнезде из волос своей новой хозяйки, уже подросший, оперённый и размером с два кулачка своей хозяйки, бодро закурлыкал. Тем самым, он её разбудил и сразу привлек её внимание к себе. Посмотрев на своего фамильяра, ночью ещё совсем голенького, Гермиона ахнула. И потому, что тот так быстро подрос, и оттого, что его оперение было далеко не ало-красным, как раньше. Как так? Хм. А что там говорил перед самым Ритуалом дракон? «Готова ли ты сгореть?» То есть, что получалось? Что в том огне все участники сгорели и, умирая, возродились вновь, во что-то новое? И она, и василиск, и горгулья, и феникс. И Биби. О! Дракон-хранитель упомянул некий тысячелетний цикл… Дракон неспроста спрашивал, прошло ли уже целое тысячелетие. По той же причине Биби уже не выглядит как серый инопланетянин из дешёвого маггловского фантастического фильма, а горгулья-страж — вся переливается перламутровыми оттенками. На себя Гермиона ещё не смотрела, зато её Фэнхуан, как она в приступе любви назвала возродившегося из пепла птенчика, был бело-золотым с круглыми бирюзовыми глазами и маленьким золотым клювиком. А это совсем не Фоукс Дамблдора. Это совсем другая и только её птица-фамильяр! — Ой, мой маленький Фэнхуан! — воскликнула девушка, поцеловав увенчанную забавными золотыми пёрышками голову птички. — Ты голоден? Биби! Лёгкий хлопок оповестил о появлении её личной эльфийки. — Биби, почему ты ещё голая? — Биби виновата, Биби не знает, чем одеться. Госпоже нужно подумать о своей Биби, иначе та будет ходить в этом виде. — Что? Биби, быстро принеси мне все мои вещи. И те, что в спальне, и те, что в комнате, где я делала домашние задания. — Биби всё сделает! — пискнуло маленькое остроухое создание и с хлопком исчезло. Через минуту на полу комнаты стали появляться её вещи. Пара замковых домовиков немедленно принялись устраивать всё по шкафам, на маленьком туалетном столике перед огромным зеркалом. Другие две домовички зашуршали за дверью, ведущей в ванную комнату. Вторая дверь вела, вероятно, в помещения, устроенные для её индивидуальных занятий, исследований и тренировок. Гермиона побежала сначала в ванную комнату, чтобы посмотреть на себя в зеркале. Мамочки, ЭТО снова проявилось — она была белобрысая, синеглазая Малфоиха, хех. Когда девушка впервые показала свою ДРУГУЮ внешность маме, она грохнулась в обморок, надо постепенно приучать родителей, что их дочка уже дир… А-а-а, надо уведомить их, что она… Да что это такое? Её скрутило от острой внезапной боли и она согнулась пополам. Боль в области сердца сковала её, не позволяя дышать. Что? За что? Вся её кровь, как ей показалось, хлынула в голову и ей почудилось, что голова вот-вот взорвётся. В ушах зашумело, перед глазами появились чёрные круги, всё потемнело и Гермиона, упав на холодный пол ванной комнаты, потеряла сознание. В темноте прозвучал набатом её собственный голос: «Папа, я клянусь жизнью и магией, что не буду соваться, как в прошлом году, в разные необдуманные приключения. Что буду сидеть ровно и учиться.» Ага, дорвалась, дура, до отката. И почему не умерла? О, но она УЖЕ УМЕРЛА ночью. Клятва сработала одновременно с ритуалом, а откат догнал её уже ослабленным. Уф-ф-ф. Вдох-выдох, вдох-выдох. Кажется, выкарабкалась и приходит в себя. Пришла в себя от криков и причитаний десятков домовых эльфов, которые, не зная, что предпринять, так как приказов не поступало, заливали её потоками воды. Холодной. — Перестаньте, утопите меня в этой воде! — крикнула она, наглотавшись жидкости. — Немедленно подсушите меня и принесите мне трусы и маечку! Надо к урокам приготовиться. Так, достаточно. Уходите все, Биби, останься, — эльфийка была всё ещё неглиже и хлопала огромными, невинными глазами. — Слушай, из башни Дамблдора принесли все его вещи. Сегодня займись ими, рассортируй. Выбери несколько мантий бывшего директора, которые тебе и Добби понравятся, и пошей себе и ему шёлковую одежду. — Биби благодарна, моя госпожа. Добби тоже обрадуется. — Ладно. Я сейчас должна сосредоточиться, вернуть свой узнаваемый внешний вид шатенки и отправится на завтрак. Ой, надо с девушками поговорить, придумать им какое-нибудь специальное задание, чтобы они не слишком переживали, что не могут всем и вся растрезвонить новости. Надо было поспешить с исследованиями Зеркальной магии. Враги не дремлют, месть, как говорится, блюдо холодное, но кто-то ждать, чтобы остыло настолько, не будет. Она должна быть во всеоружии и готовой к нападению.***
После обеда у второкурсников Грифиндора занятий не было. Вернувшись незамеченной в свои личные помещения, взяв сначала у Лаванды и Парвати обещание не тревожить её, пока она сама не будет готова общаться и рассказать им всё, Гермиона занялась работой. Присев на высокий стульчик за рабочий стол у окна, Гермиона выстроила перед собой флаконы, коробочки и склянки с необходимыми ингредиентами и приготовилась колдовать. Первый опыт она начала с одним из маггловских зеркалец. Самым трудным, но не невозможным для неё казалось отделение стекла от его покрытия на задней стороне — защитной керамической спинки вместе с серебряной амальгамой. При этом, не разрушив керамику, не нарушив совершенство микроскопического слоя серебра. Получилось с третьей попытки. Без стеклянной защиты серебро было похоже на жидкий лист, плавающий в воздухе. Жидкие ингредиенты испарялись и в таком виде наносились в определённой последовательности тонким нанослоем поверх серебра. Потом произносилось заклинание Зазеркалья, а чтобы туда образовывался вход, вливалось сумасшедшее количество магии. Вход запечатывался вторым заклинанием моментально, как только серебряная поверхность превращалась в окно «туда и обратно», чтобы разные хтонические сущности не успели проникнуть в наш мир. Стекло немедленно возвращалось на своё место и зеркало становилось безопасным до поры до времени. Зазеркалье было штукой слишком опасной, чтобы играться с ним, и Гермиона вся обливалась холодным потом, пока частью сознания и маленькой струйкой магии поддерживала хрупкий зеркальный слой без повреждения и без саморазрушения из-за собственной его тяжести. Закончив, Гермиона держала в руках маленькое обычное с виду зеркальце, готовое открыть путь в Зазеркалье после кодового слова. Связка Aperrium-Clauderum работала и здесь. Осталось придумать только, как сделать из зеркального кругляша вещицу, не привлекающую лишнее к себе внимание и, одновременно с этим, удобную для быстрого применения. Честно говоря, Гермиона боялась. В любом случае, Дамблдор — отнюдь не старикашка-маразматик и так просто свои позиции терять не собирается. Так или иначе, она продолжает быть обычной второкурсницей Гриффиндора с кучей недругов на факультете. Некоторые из них не просто недруги, а настоящие враги. Те же Уизли, все до единого.***
Опустошив свою банковскую ячейку подчистую, Альбус Дамблдор аппарировал в Литлл-Хэнглтон, в давно пустующий дом маггловских родственников Тома Риддла. В этом месте никто из ныне живущих волшебников не подумает искать убежавшего из больницы Святого Мунго директора. Наложив на поместье антимаггловские чары, выгнав тем самым почему-то поселившегося в садовом сарае старика-маггла, Дамблдор вошёл в здание как к себе домой. Призвал по имени своего личного домовика из Хогвартса, чтобы прибраться здесь, произвести кое-что из ремонтных работ, но тот не появился. Чертыхнувшись, Дамблдор произвёл палочкой заклятие Патронус и чуть не упал от неожиданности. Вместо серебристого феникса, из кончика его узловатой палочки выскочил длинный тёмный шланг — змея. Придя в себя, собравшись при помощи такой-то матери, он отправил патронуса Северусу Снейпу с приказом немедленно явиться и продиктовал координаты аппарации. Так даже получилось лучше. Северус будет куда более шустрым и явится немедленно. Действительно, не прошло и получаса, как к воротам, ведущим в парк, аппарировал ручной Пожиратель Альбуса. С самым хмурым и озадаченным видом. Врата отворились сами, приглашая гостя войти. Темнее тучи, Снейп прошагал всю дорогу до обшарпанного здания красивого когда-то особняка. Перед зияющим проёмом входной двери его одолело сомнение: стоит или нет перешагивать порог. Но змею эту он помнил со времён молодости, это был патронус Тёмного лорда. Значит что? Ясно, что значит, если с утра чёрная метка у него активизировалась, ожив и почернев, как в дни величия Повелителя. Приказ явиться поступил ближе к вечеру. Снейп не мог не подчиниться. Метка сразу начала нестерпимо гореть, как только он подумал бросить всё, взять межконтинентальный портключ, которым запасся давным-давно, и отбыть на другой конец планеты. Но змея грозно зыркнула немигающими с вертикальными зрачками глазами и воля мужчины стекла из него, превратившись в лужу. На верхней площадке лестницы его ожидал не лорд Волдеморт, а Альбус Дамблдор собственной персоной. Увидев его, Снейп взревел: — Альбус, какого чёрта ты вызываешь меня патронусом Тёмного лорда? А? — Северуссс, мой дорогой зззелеваар, давай поговорим ссссначааала… — зашипел старик голосом Лорда. — Давай присссядем и я тебе ссскажжу, что от тебя я хочшууу. — Альбус, ты меня пугаешь! — Не надо, мой мальчшшик. Теперь ссслушай меня. Ты должен уговорить Люцсссиуссса похитить из шшшколы одну девочку и убить её. Затем украсть и привести ко мне Поттера. Из-за очков-половинок сидящего на пыльном кресле Альбуса, пока старичок гладил свою длинную белую бороду, на Снейпа смотрели не васильковые мерцающие глазки директора, а жуткие красные глазища Волдеморта. — Кто она, эта девочка? — с упавшим голосом спросил декан Слизерина. Если он, поклявшийся при поступлении на работу полноценный Клятвой преподавателя, посодействует похищению одной… нет — двух учеников школы, его ждал нешуточный откат. — Гермиона Грейнджер, второй курс Гриффиндора, — отчеканил Дамблдор. — Почему? Чем она провинилась перед тобой, зачем убивать девчонку? — Так надо. Во имя Всеобщего блага, эта девочка должна не только исчезнуть, она должна у-ме-реть, Сссеверуссс. Понятно тебе? Завтра вечером должен закончить с этим. И Поттер должен сидеть у моих ног связанный, не покалеченный, живой. А теперь, Круцио, мой мальчик. Круцио! Круцио! Круцио! Ты слишком зарвался, Северус! Исполняй! Как закончишь, явись на доклад!
