Ужас, летящий на крыльях ночи

Камин загорелся и в зеленых вспышках появился Гарри с сыном. — Рон, — сбивчиво начал он, — я тут к тебе в гости. С Джейми. Рон внимательно оглядел друга — выглядел он немного… потрепанным. Всклокоченные волосы, чуть покосившиеся очки, да и выражение лица было нервным. Он крепко прижимал к себе Джеймса, который, однако, выглядел вполне довольным. — Заходи, — задумчиво протянул Рон, — чаю будешь? — Гарри, какой приятный сюрприз, — с улыбкой произнесла Лаванда, заходя в гостиную. — Джейми так вырос. — Да, за ту неделю, которую мы не виделись, — хмыкнул Рон и потащил какого-то расхристанного друга на кухню. — Лаванда, накрывай на стол. Раз Гарри пришел, или точнее вывалился один, наверное они с Гермионой поругались. Не сказать, чтобы они жили как кошка с собакой — из них получилась на редкость гармоничная пара, это Рон теперь признавал уже без всякой горечи. Он понимал, что сам вряд ли смог бы сделать её такой счастливой. Слишком она была яркой, деятельной и напористой. Это Поттер мог ее выдерживать. И удерживать иногда. И кроме того, к Гермионе прилагался тесть — Рон поежился невольно — Гриффиндор собственной персоной. Представив на минуту, что вместо добродушного, говорливого мистера Брауна, у него в родственниках был бы этот неоднозначный персонаж, Рон вздрогнул. Нет, конечно, он уважал этого несомненно великого мага, но такими личностями лучше восхищаться со стороны, с максимально дальнего расстояния. А Гарри ничего — общается с ним, даже спорит. Все-таки его друг был всегда слишком безбашенным. Поэтому стал таким успешным ловцом. Зрители его обожали, тренер буквально молился, ну и поклонниц было завались. Вот только Гарри смотрел лишь на свою жену. — Так что случилось-то, — спросил Рон, когда Гарри, отправив сына вместе с Лавандой в детскую к их близнецам, сел за стол и взял чашку с чаем. — Да, — махнул тот рукой, — небольшое недоразумение. Гермиона немного разнервничалась. Ты же понимаешь, она сейчас немного… вспыльчивая. Рон покачал головой — не ему конечно судить, но беременность их подруга проходила спокойно. По крайней мере он не слышал жалобы от Гарри про несусветные капризы или истерики. Вот сам Рон, например, в свое время активно истязал уши друзей жалобами, когда Лаванда была беременна. — И что вызвало ее гнев? — скептически спросил Рон. — Да мы насчет имени поспорили. Даже, — Гарри поморщился, — и не спорили особо. Она сказала, что ее отец предложил назвать сына Леофриком, — он выразительно поднял брови, а Рон не удержался от смешка. — А я предложил альтернативу. А она сразу заклинаниями кидаться, — он пожал плечами с видом невинной жертвы. — И какую же альтернативу ты предложил? — Да неважно, — отмахнулся он и с преувеличенно жадно начал пить из своей кружки. — Слушай, как у Лаванды получается такой вкусный чай? Всегда удивлялся. Рон пристально посмотрел на друга, но решил выждать и потом расспросить. Уж он-то знал, что, если Гарри упирается, выбить информацию из него может лишь его жена. — Что там Гриффиндор? Чем занимается? — Да всем понемногу. Кошмарит Министерство — усмехнулся Гарри. — Аврорат уже построил — сам знаешь. Теперь таскается к Министру и заставляет переформатировать все отделы. — А Кингсли что? Не спорит? Хотя, — рассмеялся Рон, — куда ему деваться. — Вот именно, хотел бы я посмотреть на того сумасшедшего, кто пойдет против этого тарана. Тут в гостиной раздался шум камина, и Рон с Гарри невольно вздрогнули от громкого голоса: — Рон! Лаванда! Вы где? — Здесь, Гермиона, — ласково-ласково начал Рон, выходя в гостиную, и приглядываясь к голове подруги, торчащей из камина — вроде она была спокойной. — Как у тебя дела? — Скажи Гарри, — усмехнулась она, — что я уже не сержусь. — Скажу, как только увижу, — все также нежно пропел Рон. — Ой, да ладно, — рассмеялась она. — Как будто я не знаю. И передай, кстати, что сына мы назовем Хьюго. Хью-го, — с жестким таким напором. — А Гарри как хотел? — спросил Рон и услышал, как Гарри булькнул — вроде как чаем подавился. — Альбус! — нахмурилась Гермиона. — Альбус? — Рон опешил и повернулся в сторону кухни. — Поттер, ты совсем там двинулся? На последней тренировке головой не падал? Или с бладжером не сталкивался? — А я о чем? — возопила Гермиона, воодушевившись поддержкой. — Я тоже пытаюсь понять, какая муха его укусила? — Но ты же не возражала против Джеймса-Сириуса? — сказал Гарри, не обращая внимание на активную мимику Рона, который всем своим лицом, отвернувшись от камина, сигнализировал: «Заткнись». — Идиот, — простонал Рон. Все-таки инстинкт самосохранения у Поттера так и не отрос. — Гарри Джеймс Поттер! Ты реально не чувствуешь разницу? — Гермиона грозно сдвинула брови. — Ты знаешь… — начал было Гарри, заходя в гостиную, но напоровшись на свирепый взгляд жены, быстро сдался: — Хьюго — хорошее имя. Мне нравится. — То-то же, — хмыкнула Гермиона и скрылась в зеленом пламени.

***

Хельга задумчиво листала книгу. Скоро новый учебный год. Придут новые ученики, вернутся старые, и Хогвартс опять оживет. Тихая мирная жизнь, когда самые большие проблемы — невыученные уроки, пропавший учебник, или хулиганы, нарушающие порядок после отбоя. И, надо признать, это заслуга Годрика. Он не только уничтожил этого Волдеморта, избавив заодно Гарри от крестража, и всю эту пожирательскую клику, но превратил Аврорат в грозную силу, стоящую на страже покоя мирных волшебников. Да и сама его личность отметала желание у любого потенциального кандидата на нового Темного Лорда попытать счастья на островах. Хельга зло ухмыльнулась. История о его фееричном появлении здесь — тогда, десять лет назад, за эти годы обросла такими «подробностями», что оставалось лишь поражаться. Или смеяться. Она отложила книгу — время уже было позднее, и пора ложиться спать. С Годриком они виделись после этого лишь один раз, но они оба не стремились к общению. Стоит, увы, признать, что великая некогда любовь растаяла без следа. Она не смогла простить ему предательства — также не смог и Зар, уехав в неизведанные дали, лишь бы не видеть любимую женщину, которую он столько лет терпеливо ждал, и названного брата, которому доверял, как никому. Он не такой огненный как Годрик, как горько признал Слизерин прощаясь с Хельгой перед отъездом. Наверное, он был прав, именно этот огонь Гриффиндора привлек когда-то Хельгу, и, очевидно, Ровену. И они оба не смогли простить себя — мысль, что именно их ссора окончательно добила Ровену, и так раздавленную смертью дочери, никогда не озвучивалась, но повисла между ними мрачным призраком — куда там Кровавому Барону. Как она радовалась, что Ровена немного ожила, и как ей было больно узнать, что стало этому причиной… Удивительно, но никто не отразил эту драму ни в летописях, ни в Истории Хогвартса. Поэтому никто из живущих ныне даже не подозревал о ее с Годриком любви и о том, как сошлись Салазар с Ровеной после смерти ее мужа. И, конечно же, никто даже не подозревал о предательстве Годрика с Ровеной. Да, для них с Заром это было в первую очередь предательство — дружбы, а потом уже измена. Теперь все думали, что Зар уехал из-за ссоры по поводу школы. Смешно. Нет, конечно они спорили… если те битвы можно так было назвать. Да Хельга тот лес сделала Запретным, чтобы Гриф с Заром могли от души подраться и решить все разногласия. И потолок в Большом Зале был изначально каменным, пока они его не обрушили… ну хорошо — Хельга с Ровеной обрушили, пока спорили — ну, погорячились немного. Но, поспорив, поругавшись и продравшись иногда, они всегда находили решение, которое устраивало всех. А вот разбитые сердца склеить не удалось. И простить — не получилось. Но глупо ворошить прошлое. Они с Грифом почти чужие друг другу люди. Теперь. А у нее есть другая забота — Хогвартс. Так что, Хельга Хаффлпаф накинула шаль, закрыла библиотеку и пошла в свои покои. Мадам Пинс тоже должна отдыхать.