По следам белого лиса

*** Томоэ изначально был не такой, как все ёкаи. Ему постоянно чего-то не хватало. Однажды лис поймёт, в чём всё дело, а пока вот вам драббл о том, как Томоэ свернул с пути демона*** Снег крупными хлопьями падал на землю. Высокий юноша в кимоно заворожено следил за танцем снежинок в воздухе. Его длинные серебристые волосы тонкими прядями развевались на ветру. Он протягивал к ночному небу руки и закрывал глаза с улыбкой на лице. Тихая ночь неведомой песней звучала в голове, а лунный свет являл этому обречённому на муки миру истинный облик странника. Лисьи уши и пышный хвост, а во взгляде бесконечная тьма, обрывающаяся лишь на миг – на блеск жажды крови. - Томоэ, чёртов лис! Деревня у подножья горы, а не на самой вершине! – доносилось откуда-то снизу. Кицунэ бросил взгляд на обрыв, разрезающий каменную гору пополам. По уступам и неровностям с лёгкостью рыси карабкался другой ёкай, чья физиономия лучше всего расскажет вам, что за душой этого существа. Рога дьявола, оскал самой смерти и окровавленные клыки в пасти короля демонов – Акуры-оу. - Здесь открывается вид на вечность, - произнёс лис и указал рукой на земли, уходящие медленно за горизонт. Сотни сожженных деревень. Смута и многовековое поголовное вырезание жителей. Не они начали, но им предстоит стать последними, кто вмешивается в судьбы людей. - Чего? Вечность? Скучно, - протянул Акура-оу, показываясь на вершине подле своего единственного друга. - Тогда ради чего всё это безумие? – вдруг спросил лис, смотря в упор на товарища. - Я дышу их страхом и бьюсь в экстазе от их криков. В их телах течёт мой смысл жизни – кровь, горячая и такая сладкая. К чёртям вечность и славу. Я готов умереть безвестным, но никак не ищущим своё место под солнцем, - ответил демон и присел на выступ скалы. Лис промолчал, впервые за многие годы ощущая себя действительно одиноким. Акура-оу был непоколебим в своих решениях и действиях. Как гора, он принимал всё, что происходило в жизни и не изменял своим инстинктам. Сомнения никогда не теплились в его демонической натуре. А вот Томоэ порой впадал в непонятную тоску. Всё казалось бессмысленным и тянуло куда-то в неизвестность, где никто не вспомнит о нём, никто не ответит на его вопрос «А почему?» - Скучно здесь, друг, - обернулся Акура-оу, - может, ты и прав, но зачем сейчас об этом беспокоиться? Мы на вершине мира и любой позавидует нашему статусу кровожадных и бесстрашных ёкаев. И снова молчание в ответ. Снег кружился весёлым танцем и падал у ног Томоэ. Эта осень была аномально холодной и короткой. Словно тепло жизни с каждым новым днём покидало этот обречённый мир. И вместе с ним лис терял нечто важное. - Когда они все умрут, ты убьешь меня или что ещё лучше – себя. В этом ты весь, Акура-оу, - рассмеялся Томоэ и спрыгнул вниз в эту же секунду. *** Деревня у подножья горы существовала всего пару столетий и не успела разрастись до размеров города. Низкие дома, опустевшие дворы и еле различимые огоньки в окнах. Кольцом из нескольких десятков строений этот приют человеческой расы противостоял целой эпохе бесчинств потустороннего мира. Но в этот роковой вечер деревне не суждено было встретить рассвет. Акура-оу облизал обветрившиеся губы и уверенно зашагал в сторону самого внушительного двора. Любил король демонов начинать с верхушки - с тех, кто меньше всего ожидает смерть за дверью. Томоэ шёл позади, играя синим пламенем. Оно пульсировало его желанием уничтожить очередной рассадник слабого и беззащитного рода людского. Взгляд серых глаз лиса вбирал отблески огня, загораясь безумием. Губы расплывались в кровожадной улыбке, а уши уже улавливали крики о помощи. Всё предопределено изначально – никому не скрыться от Акуры-оу и Томоэ. Все попытки бежать и уцелеть – бессмысленны, но люди продолжают хвататься за малейшую возможность… Кицунэ швырнул со всей силы огонь в дом, в котором бесчинствовал его верный друг. Незамедлительно послышались крики, а из окон повалил густой дым. Ещё несколько мгновений - и вся деревня уже была охвачена хаосом и паникой. Ночной воздух пропитался запахом свежей крови и истошными воплями умирающих. Всего несколько минут - и сотни жизней оборвались также неожиданно, как появились эти два ёкая. Томоэ бродил среди разрухи, изредка натыкаясь на полуживых людей. Акура-оу сидел на пороге сожжённого дома и осматривал трофеи: пару голов на кольях, полуживую голую девицу и сундук золота, которым старейшина деревни решил было откупиться от смерти. Тишина ночи постепенно окутывала и возвращала реальности безмятежность. Лис остановился на окраине деревни, словно учуяв последних выживших. Где-то неподалёку слышался лай собаки, а в промежутках такой писклявый и необычный крик. Томоэ в замешательстве осмотрелся – никого. Пришлось напрячь свой слух и нюх. Он точно знал – кто-то прячется от его зоркого глаза во тьме ночной. Наивно, бессмысленно, но для кицунэ довольно-таки увлекательно. Его шаги смягчал недавно выпавший снег, а лунный свет то и дело озарял развалины близлежащего дома. Где-то за ними сидела женщина, прижимая своего ребёнка к груди. Она молила богов отвести ёкая подальше от их укрытия и подарить им ещё один шанс на жизнь. Вот только, то ли Томоэ был невосприимчив к велению богов, то ли молитвы просто не доходили до места назначения, но через несколько напряжённых минут игры жертва–охотник, взгляды демона и женщины встретились. - Прошу тебя, не убивай её, - повторяла испуганная до смерти женщина, стоя босиком на снегу. Ночная сорочка местами порвалась и висела лохмотьями. Худые ноги перепачкались сажей, а руки продолжали судорожно сжимать увесистый кулёк из платков. То и дело из него доносились всхлипывания и негромкое «мама, мне холодно». - Что у тебя там? – произнёс лис. Впервые за несколько столетий он заговорил с человеком. Надежда озарила лицо женщины, а пальцы ловко развернули подобие кокона. - Это моя дочь, Юки, - представила заплаканную девочку женщина и опустила ребёнка на снег. Томоэ раньше видел человеческих детёнышей, но не так близко. Крохотные копии своих родителей. Ничего интересного, но что-то заставляло лиса медлить с расправой. Юки было от силы лет пять и плакала она лишь от испуга и холода. Присутствие Томоэ никак не подействовало на ребенка. Девочка спокойно стояла возле матери и осматривалась. - Отпусти нас, - осмелилась подать голос женщина. Лис скривил губы и взглянул ещё раз на ребёнка. В такой холод люди дохнут как мухи, а маленькие – подавно. Куда им бежать? До соседней деревни миль сто по сугробам да лесам. А там волки и всякая нечисть. - Глупо и бессмысленно. Вы умрёте и без моего вмешательства, - пожал плечами Томоэ. - Но всё же есть шанс, - не успокаивалась женщина, прижимая дочь к себе. - Почему вы это делаете? – спросил лис, - почему продолжаете бороться с неизбежностью? Ничтожества со слабыми телами и с ограниченными возможностями, откуда в вас безмерная тяга к существованию? Женщина на миг замерла, всматриваясь в его пустые глаза. - Хотя бы ради неё, - всё, что могла ответить женщина, гладя по голове ребёнка. Лис присел на корточки и посмотрел на девочку, в надежде понять смысл сказанного человеком. Юки храбро подняла голову и встретилась взглядом с ёкаем. Её голубые глаза завораживали чистотой и бесконечной глубиной. В них словно отражалось звёздное небо. Кицунэ показалось на миг, что вся вселенная смотрит глазами этого невинного существа. У Томоэ перехватило дыхание, и что-то внутри судорожно забилось. - Мама, мне холодно, - проскулила девочка и отвернулась от настойчивого взгляда незнакомца. Томоэ молча подошёл к уцелевшему бревну и поджёг его. - Согрейтесь и не высовывайтесь до утра, - произнёс лис и поспешил прочь, гонимый еле слышным «спасибо» из уст благодарной женщины. В этот момент Томоэ понял, что ничтожность существования людей граничит с бесконечностью вселенной, что воплощена в их душах. Сердца этих слабых существ горят ярче лисьего пламени, и даже смерть не в силах оборвать вечность их сияния. Томоэ ещё долго смотрел с вершины горы на маленький синий огонёк вдали. Казалось, что вместе с ним догорала его бессмысленная враждебность и ненависть к людям. Теперь всё стало другим и начало постепенно обретать смысл.