Между строк

Вглядываюсь в его голубые глаза и мягко улыбаюсь. Даже несмотря на то, что иногда он бесит меня настолько сильно, что хочется треснуть ему хорошенько, я благодарна Богу за то, что на моём нелёгком пути мне повстречался такой замечательный мужчина. Александр пережил многое, и это не могло не отразиться на его психическом здоровье. Я знаю, он начал разбираться в себе, потихоньку пытаясь восстановить гармонию в первую очередь с собой. Я в этой цепочке играю лишь второстепенную роль. Почти уверена — если бы меня не было в его жизни, он бы пришёл к этому сам. Когда-нибудь, возможно, позже, но точно пришёл бы. Он себя недооценивает. Постоянно шутит про то, какой он самовлюблённый и сексуальный, но никогда не говорит о своих положительных качествах, например, стойкости характера, искренности, невероятно глубокой эмпатии. Не говорит, потому что чертовски не уверен в том, что действительно чего-то стóит. Откуда я знаю? Он признавался мне в этом сам. Очень надеюсь, что когда-нибудь он полюбит себя так же сильно, как люблю его я. — Любуешься? — снова шутка, и я многозначительно улыбаюсь, коротко закатив глаза. — Да. Вижу в твоих глазах своё отражение. Александр смеётся. Наслаждаюсь его милыми ямочками на щеках и невольно закусываю губу. — Ты — моё стихийное бедствие, — он притягивает меня ближе, прижав к своему телу вплотную. — Почему? — закидываю голову назад, взглянув на него. — Перевернула мой мир словно грёбанный ураган. — Нильсен, ты, что, романтик? — издевательски кидаю, усмехнувшись, и Александр начинает меня щекотать. — Тебе никто не поверит, — он хватает мои запястья, прижав их к кровати, и нависает надо мной, задержав взгляд в моих глазах. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Смотрю на Александра Нильсена, стоящего у алтаря и отдающего своё сердце другой женщине. Слабо улыбаюсь и, развернувшись, покидаю церковь, так и не обернувшись напоследок. Надеюсь, с ней ты будешь счастлив.