Между строк

— Помни о семи добродетелях, родная, — мама расчёсывает мои волосы и надевает на голову белоснежную фату, которая через мгновение скрывает от её глаз моё лицо. — Будь умницей. — Целомудрие, — шепчу и шагаю навстречу своему счастью, ни разу не испытав истинного наслаждения. — Умеренность, — шепчу и наблюдаю за тем, как на мой палец надевает кольцо мужчина, которого я вовсе не знаю. Хочется закричать от безысходности, но я поджимаю губы, не произнеся ни звука. — Любовь, — шепчу и опускаюсь на колени перед тем, кто никогда не сможет стать для меня настоящим мужчиной. — Усердие, — шепчу и вымываю тарелки до блеска, чтобы в будущем пойти и оттирать пол в ванной, такой же грязный, как и моё замужество. — Терпение, — шепчу и прикрываю глаза, вновь и вновь чувствуя удары острым носком от дорогих мужских лакированных туфель в живот, бока, спину, а затем иду в ванную и замазываю огромные фиолетовые синяки. — Доброта, — шепчу и улыбаюсь мужу, когда он в очередной раз после грубой, непростительной провинности приносит мне букет моих любимых алых пионов. — Смирение, — шепчу и поворачиваюсь на бок, осознавая, что моя жизнь больше никогда не будет принадлежать мне. — Семь добродетелей, матушка. Я помню все семь. Но я добавляю ещё один: Надежда, — произношу еле слышно, подойдя ближе к спящему мужчине, который превратил мою жизнь в ад. — Надежда на спасение, — поднимаю руку в воздухе, и металлический кухонный нож отражает свет яркой, кровавой, восходящей луны.