Мой личный сорт зефира

      Удавиться не получилось. Поэтому решил стойко терпеть все подколки и приставания Бьякурана.       — Шо-тян!       — Шо-тян, чего ты такой злой?       — А что ты делаешь?       — Игрушка интересная?       — Пойдем в клуб, развлечемся!       — Прости, что так поздно звоню, срочно приезжай, понямкаем маршмеллоу!       И положить этому ублюдку на то, что сейчас четыре часа утра, а завтра у меня экзамен по программированию. Ладно, это.       Он решил медленно поджарить мой мозг до золотистой корочки.       Чем?       За месяц он каким-то образом вычислил мой айпи-адрес (а это невозможно, защита у меня прекраснейшая стоит) и теперь выискивает на сетевых форумах. Этот говнюк отобрал мою единственную отраду — сетевое общение. Если в институте мне не было проходу, то теперь и компьютер становится ненужным барахлом.       Спасибо тебе, сученыш, давненько так не мечтал никого убить.       Вот только я не понимаю, зачем все это? Как-никак, я всего лишь один из среднестатистических студентов, слегка тормознутый на компьютерах. Ладно бы, секса хотел. Большинство людей, если не все, знают, что я бисексуален и всегда не прочь перепихнуться с симпатичным парнем. Обычно мне в цвет говорят подобного рода предложения.       Чего добивается этот садист? Моих испорченных нервов? Сломанной психики? В дурку сплавить меня хочет? Или мстит за что-то?       В общем, блондин на то и блондин, чтобы его невозможно было понять.

***

      — Шо-тян! Нужна твоя помо-о-ощь! — уже в десяти метрах от меня заорал Бьякуран. От его слегка отдающего фальцетом голоса шарахнулись пара первокурсников, непривычных к Великому Джессо, но бывалые (в том числе и я) и ухом не повели. Мне ничего не оставалось, кроме как подойти к нему.       — Чего тебе? — как всегда недружелюбно отозвался я, на что ванильный мудак притворно надулся:       — Шо-тян, ты такой злой! А ведь дело-то действительно важное!       — Скажи, блин, в чем дело, наконец.       — Близится сессия!       — И? — правая бровь непроизвольно поползла вверх. — Меня это должно волновать? Учишься ведь ты, а не я.       — В том-то и дело, что я не готов… — притворно покаянным голосом защебетал Джессо.       — Нет!!! Сам готовься! — не сдержался я и повысил свой голос сильнее, чем следовало. И зря, к слову. Аметистовые глаза сощурились, словно готовились произнести очередную гадость.       — Шо-тян, а что будет, если папа об этом узнает, а-а-а-а? — издевательски протянул этот мудак, снова растянув лыбу до ушей, зная мои птичьи права в этом универе. Ведь, как-никак, но я поступил сюда на бюджет и так же быстро могу вылететь. — Ты же не хочешь бросить меня тут одного, а? И поможешь, да?       Мне опять-таки пришлось снять зубы и положить их на полку — за эти два месяца, что я знаю этого ублюдка, это являлось наилучшим выходом. Улыбнувшись как можно любезней (со стороны это выглядело о-о-о-очень пугающе), я прошипел:       — Конечно, Бьякуран, с-с-с-с-с радос-с-с-с-с-с-тью…       — Вот и славно! После уроков идем ко мне домой! Заодно познакомишься с моей сестренкой, ей не терпится тебя увидеть!       — Разумеется, наверняка она так похожа на тебя… Уверен, мы подружимся… — сохраняя выражение «сама любезность» на лице, в уме я представлял, как я над ним поиздеваюсь и опущу ниже некуда в плане знаний.       Самое главное правило выживания — знать слабые места своего врага. Я их точно знал.

***

      — Здравствуйте! Добро пожаловать в дом Джессо! Меня зовут Юни Джинглионеро, я приемная дочь господина Джессо. Я очень рада с вами встретиться, господин Шоичи! Они-сан много рассказывал о вас…       То, что я увидел, меня потрясло. Скромная, милая девочка пятнадцати лет, очень худенькая, в глазах любопытство и искренняя радость. Нет, все-таки она не похожа на своего сволочного братца.       Дни, проведенные с Бьякураном, вполне окупятся с его милой сестрой!       — Да, мне тоже очень приятно. Лестно твое внимание ко мне… Надеюсь, подружимся! — искренне улыбнулся я в ответ Юни, а та, в свою очередь, не спрашивая разрешения, повела меня показывать дом.       Мне стоило тогда быть более внимательным, но я слишком расслабился. Расслабился настолько, что совсем не заметил злого блеска в глазах беловолосой твари по имени Бьякуран.       Но после экскурсии мое настроение поднялось до отметки +20. И за какую-то минуту настроение испортилось, как только я услышал ненавистный мне голос:       — Я так рад, Шо-тян, что тебе понравился наш дом! А теперь пойдем заниматься в мою комнату, ты обещал!       Юни быстро погрустнела, но я произнес, стараясь казаться радостным:       — Я еще сюда приду, и мы поболтаем еще больше! И погулять в парк свожу, так что жди.       И уже с кислым выражением лица повернулся к Зефироманьяку:       — Идем, Бьякуран.

***

      — Ах ты, маленькая тварь. Ты была слишком добродушна к моему Шо-тян. Он мой, поняла, сучка? А ты наказана за свое поведение, — издевательски усмехнулся Бьякуран, пребольно дергая за щеку извивающуюся в странном приспособлении девочку.       — Они-са-ан, простите меня… простите меня… этого не повторится, — она уже не скрывала слез и захлебывалась рыданиями.       — Нет, маленькая шлюшка, профилактика тебе требуется точно. Посидишь тут. Ах, как я обожаю эту пытку! Не оставляет никаких следов телесных увечий, зато заставляет корчиться в болях жертву! — Бьякуран искренне наслаждался болью Юни и не скрывал этого. — Ах да, — с неприязнью добавил он, — каждый звук, изданный тобой, прибавляет еще десять минут к твоему наказанию!       Юни, не выдержав, прокусила себе язык. Кровь потекла по подбородку, смешиваясь с соленой влагой. Убедившись, что девочка затихла, Бьякуран довольно улыбнулся:       — Вот и умничка. Я знал, что ты развитый не по годам ребенок. Так уж и быть, я разрешу тебе прогуляться с Шо-тян. Всего часок, понятно? А потом этот часок ты будешь отрабатывать своим телом — ведь Шо-тян по-прежнему так неприступен…       Бьякуран вышел, а Юни… Юни беззвучно заплакала. Ведь ее брат всегда был таким. И дружбу с единственным человеком, Ирие Шоичи, ей придется окупить именно таким образом.