Личный дневник и велосипеды

Нишиноя, как и свойственно парню его возраста, не имел ни малейшего желания протирать на каникулах штаны за какой-нибудь Дотой или чем-либо ещё околокомпьютерным: шило в одном месте настойчиво велело отправляться искать приключений на это самое место. В отличие от Рю, который, будучи слишком глубоко расстроенным уходом Шимизу-семпай, закупился чипсами и изъявил нежелание выходить из дома ближайшие три дня минимум (предатель, как будто он один переживает из-за Шимизу-семпай!). Друзья из средней школы, с которыми Нишиноя договорился погонять мяч, сказали, что смогут собраться только через три дня, и, таким образом, у Нишинои было целых три дня свободы, с хорошей погодой, который просто необходимо было провести где-то вне дома. Поэтому в первый же день каникул он, вооружившись велосипедом и бутылкой с водой, отправился кататься в город, в надежде встретить в одном из парков какую-нибудь шумиху (ну или, в крайнем случае, самому её создать), успев самую малость расстроиться из-за того, что ему придётся провести этот день в одиночестве. Он отъехал где-то пару кварталов от своего дома, как его окликнул знакомый голос. — Доброе утро, Ноя-сан! — точно, Ячи-сан ведь живёт здесь недалеко, они часто ездили вместе со школы. Сейчас она стояла на тротуаре в ярких весенних брюках и весело улыбалась. — Доброе утро, Ячи-сан! — Нишиноя остановился рядом, и у него мелькнула интересная, совсем-совсем невинная мысль: хоть Ячи-сан и не производила впечатление лёгкого на подъём человека, хоть они и не были близкими друзьями, но вдруг, чисто случайно, у неё есть велосипед? — Какие планы на каникулы? — Пока не знаю, но я купила две новые книжки, возможно, буду их читать, — она махнула пакетом с эмблемой книжного магазина и пожала плечами. — Всё равно больше нечем заняться. А у вас? — А я буду гулять и всячески развлекаться, тем более, погода такая. Слушай, Ячи-сан, а у тебя нет велосипеда? — Есть, только там шины спущены. А что? — Ну, это не проблема, у меня есть насос. Поехали со мной в город кататься? Нишиноя честно-честно не вкладывал ни малейшего подтекста в эти слова: ей скучно, ему одиноко, почему бы не составить друг другу компанию. Однако Ячи-сан выглядела так, словно ей предложили, ну там, замуж выйти или в борделе работать. Господи, кто-нибудь, научите этого ребёнка не смущаться из-за любого чиха в её сторону. Нишиное — Нишиное! — самому стало неловко от такого взгляда. — Ячи-сан, ты не подумай ничего. Мы же товарищи по команде, я ничего такого не имел в виду. Но, если ты не хочешь, то ничего страшного. — Поехали! — выкрикнула Ячи так, словно решилась на что-то важное. Нишиноя готов был поспорить, что примерно с таким же лицом она окончательно согласилась стать менеджером волейбольной команды. — Я… Я сейчас, только отнесу книги и вытащу велосипед! — и она умчалась в сторону многоэтажного дома. Нишиное даже стало её жалко: это же насколько надо зашугать человека, чтобы на самые безобидные предложения она решалась с таким отчаянием. Ячи, несмотря на внешнюю хрупкость и тоненькие ручки-ножки, оказалась прекрасной велосипедисткой, у Нишинои даже взмокла спина (а так он не устал, нет, вы что, он вообще никогда не устаёт). В одном из парков они встретили какой-то концерт самодеятельности, но решили, что его сложно назвать интересным, и в итоге намотали около шестидесяти километров по окрестностям. Раза четыре или пять, правда, выбирали какую-нибудь широкую скамейку и останавливались на водопой и разговоры. Нишиное всегда было любопытно наблюдать, как раскрывается человек, если встретиться с ним в другой обстановке, и Ячи раскрылась с очень приятной и интересной стороны. Они легко находили темы для разговора, увлечённо дискутировали (а в какой-то момент, когда речь зашла о литературе, Нишиноя чуть не схватил комплекс неполноценности) и, к его удивлению, довольно много в чём сходились во мнении. Когда они разошлись, Нишиноя твёрдо решил, что завтра позовёт её гулять снова. — Ну, короче, как-то так, — завершил свой рассказ Нишиноя, когда на пятый день каникул Рю, видимо, выбравшись из своих переживаний, позвонил ему с предложением сгонять в их любимый геймерский клуб, где они месяца три как не были. — Она милая, хорошая, с ней интересно. Я не знаю, что из этого выйдет, но пока меня всё устраивает. — Ну ты даёшь, Ноя-сан! В любом случае, поздравляю. Чур, я свидетель на свадьбе. — Ой, да иди ты. Только не говори пока никому, особенно всяким Хинатам. — Вопросов нет, я могила. — Тогда через час в игровом клубе. Я куплю чипсов. — Ок, пока. Нишиноя честно-честно не вкладывал ни малейшего подтекста ни в своё предложение погулять, ни в какие-либо слова в течение всех прогулок: не то, чтобы он верил или не верил в дружбу между полами, просто он как-то не думал о своём товарище по команде, пусть даже симпатичной девушке, в таком ключе. Но когда в конце третьей за четыре дня многочасовой прогулки они оказались вечером на какой-то просто невероятно романтической аллее, Нишиноя что-то заподозрил. А когда Ячи, сказав, что устала, предложила сесть на скамейку и затем придвинулась вплотную, его подозрения усилились. Он даже ощутил в груди едва заметную дрожь волнения, смешанную с лёгким возбуждением, а в карих глазах Ячи разглядел пробивающееся сквозь привычное смущение что-то среднее между предчувствием и ожиданием. Дух романтики и лёгкой влюблённости внезапно окутал и его, в сознании всё словно заволокло туманом, и Нишиноя как-то пропустил момент, когда слегка наклонился и поцеловал. Поцелуй был долгим, мягким, аккуратным, совсем-совсем не похожим на тот единственный в средней школе, проигранный Хигучи-сан в «правда или действие» на дне рождения Рю. А дорога за руку с Ячи до её дома, немного неловкие объятия и поцелуй в щёчку на прощание, дорога до собственного дома ощущались как какой-то полусон, приятный, тёплый, словно ты ещё не проснулся, но уже знаешь, что сегодня воскресенье и впереди прекрасный день. А вот дома «дух романтики и лёгкой влюблённости» схлынул, отпустил эмоции по домам и оставил Нишиною наедине с разумом, который выдал весьма любопытный анализ произошедшего: у него есть девушка, он встречается с менеджером своей команды и они только что целовались и гуляли за ручку. Нишиноя, не поужинав, добрался до комнаты и улёгся в кровать, предчувствуя, что заснёт он нескоро. Нишиное — было не некомфортно. Нишиное — было не комфортно, и этот «не комфорт» вытеснил большинство остальных ощущений. Нишиноя долго ворочался в постели, но не от приятного чувства наивной подростковой влюблённости, а от слабого, совсем не приятного ощущения, что сегодня что-то произошло не так, как надо. И хоть всё тело сладко сводило от мыслей о прошедшем вечере, хоть улыбка сытого кота не сходила с лица, где-то глубоко внутри, возле самого сердца, маленький чёрный кто-то бухтел: «То, что сегодня было, — неправильно. Так не должно было быть». На вопрос «почему?» ответ как-то не находился, ведь что может быть не так, Ячи — приятный человек и красивая девушка, она ему, в общем-то, нравится, что ещё нужно для отношений? Ячи-сан, 23:19: Ноя-сан, вы не спите ещё?

Я, 23:21:

Нет

Ячи-сан, 23:21: Ноя-сан, спасибо за вечер. Мне очень понравилась наша сегодняшняя прогулка.

Я, 23:22:

И тебе спасибо, Ячи-сан!

Было классно!

Ячи-сан, 23:22: Доброй ночи, Ноя-сан.

Я, 23:23:

Доброй ночи)

Кстати, раз такое дело, может,

опустим формальности?

Что думаешь, Ячи?

Ячи-сан, 23:23: Хорошо, Ноя-кун! Спокойной ночи ещё раз!

Я, 23:24:

Спокойной ночи)

В кинотеатрах Ячи всегда брала шоколадный молочный коктейль, в супермаркетах — молочный шоколад с миндалём, а в пекарне недалеко от школы — хоккайдо. Однажды Рю, после того, как Шимизу-семпай залепила ему пощёчину, на совместной ночёвке с кино уговорил посмотреть какую-то сопливую дораму, где главный герой ходил и охал с того, что его возлюбленная носит такой-то тип футболок, любит такие-то цветы, перед сном всегда делает десять приседаний, и ещё куча всяких мелочей. В голове Нишинои это почему-то надолго преобразовалось в тезис, что внимание к мелочам — обязательное условие для хороших отношений, поэтому он и помнил подобную ерунду. Поскольку об их отношениях знали только Рю и по немного не приятному стечению обстоятельств ещё Цукишима с Ямагучи (Ячи потом очень долго переживала на этот счёт, хотя, если рассуждать логически, переживать тут было особо не из-за чего: им самим нет никакого дела, а сплетничать они вряд ли любят), на тренировках они с Ячи почти не общались, кроме как по делу. А вот по вечерам где-то раз-два в неделю ходили в кинотеатр или кафе, после тренировок часто гуляли, если оставались силы; много говорили о фильмах, повседневных делах и увлечениях друг друга. Под влиянием Ячи Нишиноя немного проникся мотивацией к учёбе и даже частично приобрёл художественный вкус (Ячи много и профессионально рисовала), а Ячи стала самостоятельно тренироваться и слегка разбираться в моделях автомобилей. Им было комфортно вместе, интересно друг с другом, хотя они и чувствовали некоторую неловкость, так как у обоих представления об отношениях ограничивались книгами и дорамами, что, впрочем, легко компенсировалось беззаботными разговорами и хорошим взаимопониманием. Милые подростковые отношения, полные чистоты и наивности. Нишиноя был (почти) полностью доволен ими до одного дня. — Ямагучи, хорошей подачи! Подача — приём — шанс-бол — пас — удар — мяч на площадке соперника, и счёт второго сета Карасуно/Датеко составляет 25:22. Нишиноя, в лучших традициях, вместе с Рю кидается обнимать Ямагучи, который одну за другой сделал пять блестящих подач, хотя соперники вели в счёте. Он снова в форме, и Нишиное приятно иметь такого сокомандника. Укай-сан смотрит одобрительно, Такеда-сенсей готовится толкать проникновенную речь, а Ячи — и куда это делось её смущение? — даёт пять Хинате и Кагеяме (на что второй отвечает нехотя), подбадривающее хлопает по плечу первогодку-доигровщика, обнимает усмехающегося Цукишиму, а затем тоже бросается на Ямагучи, вереща о том, какой он молодец (ну, с этим спорить глупо, они действительно практически обязаны ему победой). Всем весело, все радостны, горды и преисполнены ощущением единства и командного духа: Нишиноя уверен, что ради таких моментов, ради вот этого ощущения собственной крутости, и стоит идти в спорт. Однако один игрок почему-то не разделяет общего приподнятого настроя, и, к огромному удивлению Нишинои, на сей раз это не Цукишима: Ямагучи, легонько обнимая Ячи в ответ, выглядит каким-то мучительно-потерянным, неправдоподобно взволнованным, максимально не вписывающимся в общую победную атмосферу, и Нишиноя, буквально только что испытывающий гордость за него, на мгновенье недоумённо вскидывает брови. Но запрыгнувший ему на спину Хината и свисток судьи к построению отвлекают от этих мыслей, а задорный голос Энношиты, призывающего сходить поесть, заново погружают в послепобедную эйфорию. Аонэ, сверля своими безбровыми глазами первогодку-доигровщика, возвышается башней, и Нишиноя думает, что его было бы неплохо сделать лицом какой-нибудь охранной компании или вообще поставить на обложку триллера-боевика. Вечером Укай-сан, как обычно, угощает всех булочками, а Хината верещит что-то вдохновенно-мотивационное про успешное начало года. А вот дома, после «Добрых снов, Ноя-кун», мерцающих на экране телефона, Нишиноя снова вспоминает обескураженное лицо Ямагучи, и мелкими-мелкими змейками начинают наползать местами позабытые воспоминания: красные щёки Ямагучи в тот день, когда Шимизу-семпай впервые представила Ячи, его дрожащий голос, когда Ячи однажды попросила его о чём-то, чего Нишиноя уже не помнит, его ошарашено-трагичное лицо, когда они с Цукишимой нечаянно застали их в зале, и, наконец, его подавленное состояние первые недели учебного года. Всё это вдруг пазлом складывается в крайне неожиданную, но слишком очевидную картину: Ямагучи влюблён в Ячи, влюблён сильно, как поют в сопливой попсе, той, которую иногда включает Рю, когда глубокой ночью они опять вспоминают Шимизу-семпай и просят у Саеко пива. Маленький чёрный кто-то, тот самый, который бухтел Нишиное о неправильности отношений с Ячи, вновь просыпается и начинает недовольно бормотать, и Нишиноя, чувствуя всё тот же «не комфорт», внезапно думает о том, что именно он, наверное, является причиной страданий Ямагучи. Что, вполне возможно, не встретив он тем днём Ячи или не окажись у неё велосипеда, они и не встречались бы сейчас, и тогда, быть может, Ямагучи давно бы начал с ней общаться. Что не исключено, что Ямагучи интересно было бы слушать бесконечные рассказы о Кацушики Хокусае и Хироши Ёшиде, от которых у Нишинои порой сворачиваются уши (но, разумеется, Ячи об этом не знает), и он не считал бы ерундой тот факт, что Ячи любит молочный шоколад с миндалём. Что Нишиноя, если внимательно-внимательно подумает и глубоко-глубоко в душе признается в этом себе, и не любит-то Ячи, ему просто комфортно и приятно, не больше и не меньше. А раз он её не любит, имеет ли он право встречаться с ней, не давая и шанса влюблённому Ямагучи, с которым у Ячи вполне могла бы быть романтическая история этой вашей любви, а не его унылое «угуканье» на её рассказы про художников и её — на его слова о машинах? Нишиноя ворочается в кровати и с некоторым облегчением осознаёт, что он наконец-то разгадал природу этого маленького чёрного кого-то, кто вот уже месяц время от времени не давал ему покоя. Усталость после матча вскоре даёт о себе знать, и Нишиноя засыпает с мыслью, что обязательно подумает над этим вопросом. В их отношениях, в целом, ничего не изменилось: они по-прежнему ходили в кино и кафе, гуляли, по-прежнему говорили о прежних вещах. Ничего не изменилось, но Нишиноя чувствовал уже не просто «не комфорт», а самый настоящий дискомфорт и, к тому же, лёгкую неловкость при каждом пересечении с Ямагучи за пределами площадки. Не то, чтобы Нишиноя был каким-то невероятным альтруистом, просто мысль о том, что он встречается с Ячи «просто так», просто потому, что встречаться — это круто, просто потому, что больше не с кем, просто потому что, заставляла задуматься о себе не в лучшем ключе, а это уже было неприятно. Нишиноя даже почти начал думать о расставании, но его останавливало беспокойство за Ячи. Ему хватило самосознания признать, что их отношения — «просто так», а вот хватит ли ей? Нишиноя не мог быть уверен, что она испытывает схожие эмоции на этот счёт, вполне возможно, что она даже считает себя искренне влюблённой (хотя они никогда ничего подобного друг другу не говорили), и, расставшись с ней, он рискует разбить ей сердце. В какой-то момент его всё это стало даже злить: как не крутись, в этой ситуации он оказывается мудаком. Рю говорил, что «стерпится — слюбится» и Нишиноя зря забивает себе голову всякой ерундой. Нишиноя каждый раз с ним соглашался, и каждый раз, дня через два, подолгу думал перед сном над тем, как же выпутаться из сложившихся обстоятельств. — Ноя-кун, с тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Ячи, которая уже, вроде бы, минут пять говорила о новой выставке какого-то художника из Йокогамы, пока Нишиноя задумчиво ковырял свой чизкейк. Сосредотачивался. — Да, Ячи, всё в порядке… — он взглянул прямо ей в глаза, отчего Ячи, кажется, немного испугалась. Набрал полную грудь воздуха и произнёс одно из главных клише мелодрам. — Надо поговорить. — Что случилось? — голос Ячи дрогнул, а коленки под столом затряслись. Нишиноя и сам с трудом сдерживал свою дрожь и чувствовал себя последней сволочью, но сделать это было нужно, чтобы ещё большей сволочью не стать. — Просто, смотри… Тебе не кажется, что всё происходит не так, как надо? — Что именно? — Ячи смотрела с испугом и непониманием. — Наши отношения, — Нишиноя не выдержал и опустил взгляд. — Какие-то… Неправильные. — Чего? — Ячи испугалась ещё больше. М-да, заход получился, мягко говоря, так себе, и Нишиноя тут же на себя разозлился. Зато злость придала уверенности, Нишиноя поднял глаза и (почти) решительно заговорил, не отрывая взгляд и сжав руки в кулаки: — Ячи, ты очень классная девушка, с тобой интересно и весело. Но мне кажется, мы с тобой встречаемся только ради того, чтобы встречаться, а это неправильно и как-то нечестно, что ли. Ты очень хороший человек и мне хотелось бы продолжить с тобой общаться, но встречаться было бы неправильно. Только не пойми меня не так, — Нишиноя всплеснул руками, потому что Ячи смотрела так, словно он признался в убийстве её семьи или вроде того. — Ячи, дело не в том, что ты мне не нравишься или что-то такое. Наоборот, ты мне очень даже нравишься, но… по-другому. Давай будем просто дружить? — Да… Конечно, — Ячи потупила глаза и минуты три сидела неподвижно. Нишиноя не знал, куда себя деть, и поэтому тупо глядел в стол, переживая тяжелейшие муки совести. Обижать её он не хотел до дрожи в коленях, от мысли о том, что он сделал Ячи больно, становилось физически плохо. — Знаете… Вы правы, Ноя-сан, — Ячи подняла глаза, и Нишиноя, к своему огромному облегчению, не увидел в них прямо уж ярко выраженного страдания, хотя этот «сан» больно резанул ухо. — Наверное, мы и правда встречаемся просто так, и это не совсем правильно, — она пожала плечами, — и лучше будет расстаться. Спасибо за всё. — Ячи, ну зачем ты так трагично, — Нишиноя подавил желание взять её за руку. — И мы же друзья, давай без всяких «санов». С тобой классно, и я бы правда хотел дружить. — Хорошо, согласна, — Ячи улыбнулась, но как-то вымучено, и Нишиноя, наверное, её понимал: в любом случае неприятно, когда тебя бросают. — Кстати, мне на завтра много задали по английскому, поэтому я, наверное, пойду. До встречи на тренировке. Она махнула рукой и как-то напряжённо встала и ушла. Нишиноя выдохнул. Хоть по натянуто-резким движениям и можно было догадаться, что она немного подавлена, но всё-таки это не настолько страшно, как могло бы быть. Нишиноя выбрал самый правильный и честный вариант действий, и всё прошло не так плохо, как он боялся, а Ячи, вроде, не слишком расстроилась: Нишиноя надеялся, что дело не в том, что она развила в себе космическую силу духа и теперь умело сдерживала эмоции. Если она действительно всё правильно поняла, всё сложилось как нельзя лучше. От ощущения правильного поступка и хорошо сделанного дела Нишиноя непроизвольно улыбнулся и взял себе ещё один чизкейк. Нишиноя был готов к тому, что вечером Ячи позвонит или напишет ему с каким-нибудь вопросом в духе «это потому, что я тебе не нравлюсь?» или «это потому, что тебе нравится кто-то ещё?», как обычно это было в дорамах, но этого не произошло. Конечно, Нишиноя знал, что Ячи девушка умная и способна всё понять так, как надо, но кроме того, что она умная, она ещё и очень впечатлительная, поэтому он и удивился, что к двенадцати часам ночи телефон всё ещё молчал. Поразмыслив над этим фактом, Нишиноя пришёл к самому утешительному для себя выводу: Ячи с ним солидарна, она тоже встречалась с ним «просто так», и теперь, возможно, даже рада тому, что ей не пришлось бросать его самой. Хотя проблема могла быть в том, что Ячи, наоборот, слишком уж расстроена и теперь вообще не хочет никак с ним контактировать, но Нишиноя успокаивал себя тем, что в таком случае он бы заметил в кафе тревожные сигналы. А он их не заметил, поэтому заснул с кристально чистой совестью. Правда, кристально чистой совесть оставалась ровно до ближайшей тренировки, которая была уже на следующий день. Ячи пришла на неё в самом расстроенном расположении духа, в котором только видел её Нишиноя, и это больно резануло по сердцу. Он ведь правда, честно-честно хотел как лучше, сделал всё правильно и сказал всё максимально деликатно, ну почему она вот так… Чувство бессилия Нишиноя ненавидел больше всего, а в этой ситуации он совершенно ничего не мог сделать: разговаривать с ней было бы бесполезно, если не вредно. Вся тренировка прошла как на иголках, хотя Хината раза три спросил у Ячи, всё ли с ней хорошо, и даже подключил Кагеяму к попыткам её приободрить, за что Нишиноя был ему безмерно благодарен. Ямагучи много ошибался и заметно волновался всю тренировку, видимо, активно что-то соображая, но что бы он там ни сообразил, в действия это не переросло. Рю регулярно бросал обеспокоенные взгляды то на Ячи, то на Нишиною (что не могло немного не смущать), а после тренировки отвёл его в сторону и спросил: — Ноя, ты как, нормально? — Я-то да, а вот её ты видел, — Нишиноя ожесточённо пнул стену. — Ну я же всё сделал как надо, так будет лучше для всех, почему она так переживает? — Может, у неё просто в школе неприятности? — дурацкое предположение, но за попытки его поддержать Нишиноя был признателен. Хотя поддерживать тут надо было вовсе не его. — Слушай, Рю, может, ты с ней поговоришь? Как-нибудь там «хоп-хей-лей, всё будет хорошо», как ты умеешь. — Эй, вы чего там копаетесь? — окликнул их Энношита, который отнёс в кладовку последнюю швабру и собирался закрывать зал. — Давайте быстрее, мы уже всё убрали. — Идём, Энношита-сан! — крикнул Рю и шепнул, — Собирайся быстрее, пойдём вперёд. У меня есть идея. Видимо, дурное настроение Ячи передалось всем, потому что даже Хината собирался с сосредоточенным видом, хотя до весенних отборочных и промежуточных экзаменов было ещё далеко. Все молчали, только двое первогодок тихонько допрашивали Кагеяму на предмет правильности их блока. Обычно в такие моменты Нишиноя выкрикивал что-то или смешное, или провокационное, потому что он терпеть не мог находиться в окружении кислых физиономий, но сейчас ему было не до этого, в первую очередь потому, что Рю попросил его собраться быстро. Рю в подобных вопросах обычно говорил вещи или очень тупые, или очень умные, и Нишиноя надеялся, что сейчас будет второй вариант, потому что ему, как бы неприятно это ни было признавать, нужен был совет. — Ну, так что за идея? — они первыми вышли из комнаты клуба и быстрым шагом пошли по тропинке. — Ты вроде говорил, что по ней Ямагучи сохнет, поэтому ты и начал себе голову всякой фигнёй забивать? — Типа того, — Нишиноя был решительно не согласен с формулировкой «забивать голову всякой фигнёй» относительно себя, но сейчас речь шла не об этом. — Вот, ну так и скажи ему, что вы расстались, и пусть он к ней подкатит. Вышибет клин клином, — Рю закрыл глаза и поднял палец вверх, как он делал всегда, когда говорил что-то умное или классное. — Это ты как вообще себе представляешь? — Нишиноя усмехнулся, потому что сначала ему эта идея показалась максимально идиотской. Но потом задумался. Если все догадки Нишинои верны, если Ямагучи влюблён в Ячи и ходил пришибленный потому, что узнал об их отношениях, если действовать ему мешал только Нишиноя, то идея Рю и правда может сработать. В фильмах срабатывало. Даже если Ячи не ответит ему взаимностью, Ямагучи — очень чуткий и добрый человек, особенно в отсутствие Цукишимы, поэтому он чисто по-человечески может помочь. — Вот так и представляю. Встреться с Ямагучи, скажи ему, что так и так, мы расстались, она грустит, её очень надо утешить. Можешь ему какие-нибудь советы по поводу неё дать, я не знаю. Несчастную любовь может излечить только другая любовь, — и Рю снова поднял палец вверх. — Рю, на тебе это почему-то не сработало, — Нишиноя с улыбкой хлопнул друга по спине, потому что уже решил, что последует его совету. — Потому что мне нужна только Шимизу-семпай! — обижено воскликнул Рю и отвернулся, а затем подставил ему подножку. Нишиноя споткнулся и с воплями запрыгнул Рю на спину, пытаясь защекотать, а тот с хохотом стряхнул его и попытался завалить. Нишиноя увернулся, показал ему язык, и вот так они, смеясь и дурачась, спустились с горы. Вечером Нишиноя отбил смс-ку: «Ямагучи, давай встретимся завтра после уроков. Нужно поговорить», совершенно не заботясь о том, какую реакцию вызовет у Ямагучи подобное сообщение, да ещё и в десять вечера, и завалился спать.