Охранная система Банши. Их странная семья

      Соня давно усвоила, что ее голос это оружие, а еще источник магии, не требующей расплаты. Возможно, это определение не совсем верно, но именно так банши воспринимала свои способности. Петь ей нравилось значительно больше, чем кричать. Хотя и во втором можно было найти нечто приятное. А временами вообще можно соединить одно с другим. Идеально! Соня прикрыла глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу. Петь ей хотелось, это не вызывало сомнений. Но, вот что именно? В памяти крутилось что-то невнятное. Но стоило чуть сосредоточиться, как мысли начали выстраиваться и стали более четкими и яными       — Твоего лица глаза, твоего лица рот…       — Э… — опешил Зубастик. — Ты уверена, что это песня?       — Ага, — кивнула сбившаяся банши, одаривая друга недовольным взглядом. — Не перебивай и слушай. Кхм… Как там было… А! Точно! Твоего лица глаза, твоего лица рот не забуду никогда, даже если умрет, Даже если умрет мировой океан, и не рыбы вместо рыб будут плавать там.       — Ясно, — едва слышно пробормотал симбионт. — Это та песня, в смысл слов которой не стоит вслушиваться…       Зубастик, тихо прихлебывая собственноручно заваренный чай, слушал Соню, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Дело не в словах, а в чем-то другом, в чем-то, что он никак не мог понять или проанализировать. Так может, и не стоит пытаться понять песни логически, найти в них смысл? Зубастик чувствовал, как набирается сил, в нем пробуждалось желание расти, цвести пышным цветом. И это касалось не только его, но и всех растений. Сонин голос, та мелодия, которую она создавала совершенно бездумно, благотворно сказывалась на всех обитателях небольшой оранжереи. Сам симбионт не умел петь, хотя пару раз, пока никто не видел, и пытался это сделать. Это магия. Настоящая магия, которую он не способен ни повторить, ни поглотить. Зубастик точно мог сказать, что когда Соня пела, менялся не только мир, но и она. Пение было отображением ее состояния, ее стремлений, чего-то, о чем банши не могла сказать словами. Даже Нер-Фертари и та присмирела, перестала дергаться, отчего лианы, удерживающие ее, начали ослабевать.       Соня пела: громко, несуразно, совершенно не попадая в ноты, но получалось на удивление красиво. С каждым звуком она будто сбрасывала напряжение, накопившееся за время пребывания в Этерции. До чего же хорошо! Но, все же, чай с Зубастиком стоит пить осторожно, а то он действует на нее не хуже вина из погреба, и это при том, что выпила она всего пару глотков! Бледные сухие губы растянулись в улыбке и Соня умолкла. Хорошо! Ей определенно, стало легче.       — Ну, как тебе? — банши уставилась на симбионта, ожидая заслуженной похвалы и восхищения.       — Мне понравилось, — заверил Зубастик, чувствуя невероятный прилив сил.       — Я рада.       Соня огляделась вокруг, замечая, что зелени и красок вокруг прибавилось, а растения стали выглядеть счастливыми. Это была не просто удачная метафора, а реальность. Цветы-глаза буквально сияли, а рты улыбались, демонстрируя жемчужно-белые зубы, уши весело покачивались на своих ветках. Более привычные растения тоже благоухали и будто налились силой. Неужели это все от того, что она спела? Надо будет как-нибудь повторить и все проверить, но уже на трезвую голову.       — Что это было?       Банши вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд в сторону звука, она и не думала, что демоница сможет так быстро выбраться. Даже жаль немного. Пока малышка была в объятиях растений, было намного спокойней. А теперь она в любой момент могла взорваться.       — Что именно? — банши приблизилась к ребенку, чтобы помочь Нер-Фертари подняться.       — Этот звук, — прошептала демоница, настороженно смотря на Соню огромными глазищами. Он выглядела по-настоящему напуганной. Но, это не тот страх, что побуждает бежать без оглядки или вопить от ужаса, а тот, что заставляет затихнуть и наблюдать.       — Звук? — банши озадаченно провела рукой по волосам, чувствуя приятное ответное прикосновение. Ее волосы, как всегда, поддерживали ее. Надо бы чаще их причесывать.       — Это она про твое пение, — усмехнулся Зубастик.       — Нет, — покачала головой Соня, хмуро взирая на испуганного ребенка. И не поверишь, что перед тобой жестокий демон. — Или, да?       — Если ты так поешь, то лучше так не делай.       — Тебе не понравилось? — сказать, что банши была в шоке, ничего не сказать. Она была ошеломлена. Конечно, голос у нее специфичный, но не настолько же! От переизбытка эмоций Соня готова была разрыдаться. — Так, Зубастик, записывай. От этого сорта чая эмоции не стабильны, хочется то радоваться, то плакать!       — Ага, так и запишу, — закивал симбионт.       — Хорошо, а теперь вернемся к моему пению. Нер-Фертари, тебе, правда, не понравилось?       — Нет! Это больно, противно и вообще, у меня чуть мозг через уши не вытек, — яростно затараторила демоница. Пожалуй, Соню лучше не злить. Или перед тем, как это сделать, позаботиться о том, чтобы банши не могла и рта открыть. А ведь раньше она никогда не думала о том, что нужно тщательно продумывать все действия, изучать противника. Тхар правильно сделал, что отправил ее на обучение сюда!       Вот так, демон, сам того не ожидая, за один день превратился в мудрого и заботливого старшего брата, готовящего сестру к великим свершениям. И с каждой новой догадкой Нер-Фертари, его статус и величие замысла возрастало. А ведь это только первый день пребывания демоницы в замке чернокнижника!       — Интересно, дело в самой песне или в пении в целом? — задумчиво протянула Соня, пристально рассматривая демоницу. В ней проснулся исследовательский интерес, что лишний раз подтверждало, что чай у Зубастика особенный.       — Давай, проверим? — воодушевленно предложил симбионт.       — Еще чего?! — Нер-Фертари отпрыгнула в сторону, опасно размахивая хвостом. Она готова была бежать в любой момент.       — Ладно, — смилостивилась Соня. — Мы ничего не будем проверять. Давайте, лучше пить чай. Но, только какой-нибудь другой. И желательно, проверенный.       — Без проблем, — разочарованно вздохнул Зубастик. А все так хорошо начиналось. Но, похоже, эксперименты над демонами придется отложить.