История окровавленных рук.

      — Тарам-пам-там... пам-пам...       Стройная женщина с волнистыми каштановыми волосами в элегантном черном платье до колена стояла напротив столешницы и накладывала в салатницу морковь по-корейски. Она открыла контейнер, и в нос ударил сладковато-пряный запах специй и заправки. Втянув аромат носом, она довольно улыбнулась и начала наполнять пиалку.       — Ммф, какая прелесть.       Она продолжила напевать песенку, звучащую в голове, как вдруг услышала скрип и сонное мычание за собой.       — Ооо, А́нжела, ты уже проснулась?       Она повернулась к девушке, сидящей за столом. Её руки плотно привязаны верёвкой к спинке стула, а в икры впивались острые края ножек. Светлые, явно крашенные, платиновые волосы были тщательно выпрямлены и сейчас обрамляли её молодое, полное свежести и красоты, лицо.       — Ну как ты себя чувствуешь? В побочках у этого снотворного есть пункты по типу головной боли, мигрени, общей слабости в теле и так далее. Надеюсь, тебя это не тревожит.       Женщина мило улыбнулась, и в уголках её глаз образовались небольшие морщинки, напоминающие о том, что они с этой блондинкой не ровесницы, что эта дрянь моложе лет на десять, что она красивее, свежее, сексуальней, и именно поэтому её муж предпочёл спать со своей секретаршей, а не с женой. Она гневно поджала губы, сохраняя самообладание. Пока она витала в своих раздумьях, девчонка что-то истерично визжала и говорила. Ну, пыталась говорить. Её губы, накрашенные персиково-розовым блеском для губ, акцентировали на фоне черного шарфа из кашемира, грубо сжатого между её белоснежных зубов. Слёзы паники и обиды капали на бёдра и грудь, стекая по щекам вместе с тушью и черной подводкой для глаз.       — Боже, ты заткнёшься или нет?       Громкий шлепок оглушил девушку, заставив замолкнуть и болезненно всхлипывать. Вскоре остриё ножа коснулось её бледной шеи.       — Будешь знать, как ложиться под чужих мужей, малолетняя дешёвка.       И нож грубым рывком вонзился в глотку жертвы, заставив её дёрнуться и захлебнуться кровью, в бессилии дергаясь и крича сквозь ткань. Нож выскользнул из плоти, заставив фонтан ярко-красной, как капилляры в заплаканных глазах А́нжелы, крови хлынуть из её лебединой шейки, от которой оставались рваные куски кожи, плоти и белые кости под ними. Твёрдая рука всё яростно била сталью умирающее тело, всё рвала и резала её кожу, ставшую липкой и алой от крови.       — Я ненавижу тебя! Ты разрушила всё то, что я годами строила, ты дрянь, ты мерзкая! Почему ты молчишь?! Да потому что ты сдохла, мразь, потому что я тебя убила, потому что тебе больше нет места в этом мире!       Последний и самый грубый рывок. И вот, нож остался в шее уже мёртвой девушки. Виктория (так звали женщину), ослабев, сползла на колени и, отпустив нож, так и оставшийся торчать из рваных кусков мяса, заплакала. Кровь на её пальцах смешивалась со слезами, капая на пол и чёрный шёлк платья, пачкая всё вокруг. Спустя минут сорок она всё же успокоилась и, взяв себя в руки, приступила к уборке, а вскоре и к готовке. ***       — Дорогая, я дома!       Хлопок входной двери прервал гармонию классической музыки, звучащей с кухни.       — Милый? Привет, как ты, как дела на работе?       Виктория вышла в холл, сбив супруга с мысли своим внешним видом. Атласное, бордово-винное платье обнажало ее плечи и ключицы — одну из самых прекрасных частей её тела. Разрез от бедра и вплоть до пола обнажал длинную ногу на высоком каблуке бархатных шпилек. Волосы женщины были уложены волнами и сейчас спадали на плечи блестящими прядями цвета горького шоколада. Губы, накрашенные тёмной помадой такого же оттенка, что и платье, растянулись в приветливой улыбке, и она выжидающе смотрела на него.       — Ты голоден?       — А? Я? А... Да, я проголодался, кхм, — растерявшись, ответил он.       Выйдя из оцепенения, мужчина осторожно уточнил:       — А у нас сегодня праздник? Ты такая нарядная и красивая сегодня...       Виктория хихикнула, поцеловав мужа в щёку:       — Нет, ничего, просто захотела сделать тебе приятно.       Её пальцы проскользнули по его груди, и, взяв холодную после ветреного дня осеннего Нью-Йорка ладонь супруга, она повела его на кухню.       — Пойдём, я приготовила ужин.       Пройдя в кухню, мужчина помыл руки и сел за стол, который ломился от количества угощений и лакомств. Он в восторге посмотрел на жену:       — Это всё ты приготовила? Вау! У нас сегодня точно не годовщина свадьбы или юбилей твоей мамы, например? Это просто потрясающе!       Он сглотнул слюну и в ожидании посмотрел на женщину.       — Ахах, я рада, что тебе понравилось, — улыбнувшись, она поставила перед ним тарелку с запечённой курочкой, гарниром из картофеля и мясным рагу. — Попробуй, готовила по рецепту твоей матери, надеюсь, получилось вкусно...       Она наклонилась и поцеловала любимого в губы и, налив фруктового вина в бокал, подала ему. Сев рядом, она стала наблюдать за ним, тепло улыбаясь.       — Спасибо, любимая, — поцеловав её в ответ, он приступил к ужину. — Вау, картофель так аппетитно хрустит, ммм... Ох, а эта курочка, объедение! А.. о, Господи. Это рагу... Оно точь в точь, как у мамы, вот только... Какая-то горчинка, хотя... Она даже придаёт изысканности блюду, мне нравится. Мясо вместе с овощами просто тает во рту, это не рагу, а какой-то рай! Что это? Утятина, курятина?       — Ну... Там мясо той, что ты жарил по ночам, когда оставался на работе на ночь. Тогда её жарил ты, а теперь пожарила я, хихи...       Улыбка моментально пропала с лица мужчины, и он уронил вилку.       — Дорогая, что ты имеешь в виду? Я не понимаю, — он нервно сглотнул и облизал губы, выпив вина с неприятным горьким привкусом.       — Дам подсказочку, — она аккуратно положила перед его тарелкой визитку Анжелы — его секретаря. Те же длинные волосы, розовые пухлые губки, аккуратный носик.       И вот до него дошло.       Он в ужасе отдернулся от тарелки, желчь подкатила к горлу, и он не сдержал её, выблевав содержимое желудка на пол. Его руки дрожали, стул под его телом наклонился и упал вместе с мужчиной, заставив его в панике отползать подальше от той, кого он пару минут назад называл "любимой". Руки, липкие от рвоты и пота, скользили по полу, создавая разводы на ореховом паркете.       — Милый Ричард... Как же ты мог? Я ведь верила тебе, доверяла, каждый вечер ждала тебя, а ты веселился с какой-то малолеткой в отеле. Разве тебя не гложет совесть?       Она медленными шагами подошла к нему.       — Не... Не трогай меня! Уйди, отойди, мать твою! Я вызову полицию, тебя посадят, ты изверг, ты психопатка, Виктория! — он в истерике кричал, кашлял, заикаясь и прижимаясь к стене ближе. Его рука нащупала упавшую со стола вилку и он швырнул её в жену, попав в плечо.       — Ай, чёрт! — она прижала ладонь к ушибленному месту и гневно посмотрела на супруга. — Я же из-за тебя это сделала, придурок! Это ты изменил, а не я!       В ярости, она вытащила револьвер из кухонного ящика рядом с собой. Блестящий и холодный металл отражал свет тусклых белых ламп. Дрожащие руки направили дуло прямо на мужчину, а точнее — ему в голову.       — Нет, стой, что?! Убери оружие, Виктория, тебе что, мало было крови? Не смей так поступать! — он закашлялся еще сильнее.       Но она не слушала. Давясь слезами обиды, шла к нему.       — Чего ты кашляешь, солнце? Неужели, голос сорвал? А может, это сработал подсыпанный в твоё вино мой яд? — её голос слегка дрожал, но она сдерживалась и сохраняла спокойствие.       Ричард в ужасе коснулся своей шеи и, снова поперхнувшись, выплюнул склизкий комок слюны и крови. Кашель становился всё громче и острее, а Виктория смотрела на него и сжимала револьвер крепче, поместив пальцы на курок.       — Гори в аду, Ричард. Я тебя ненавижу, — она нажала на курок и пуля пронзила голову мужчины в сию же секунду, убив его. Женщина выронила оружие и, в шоке замерев на несколько секунд, быстро схватила заранее собранную сумку с вещами. Сбросив каблуки, она надела кроссовки, чтобы было удобнее передвигаться, и выбежала из подъезда двухэтажного дома.       Она бежала, куда могла, садилась в автобусы, ночевала на остановках, в отелях, пересекла границу, стремясь в Лондон, но... Но её всё равно нашли.       И вот, Викторию арестовали в связи с подозрениями в причастности к убийствам Ричарда Холмса и Анжелы Стюарт. Ей грозил огромный срок, но бесчисленные связи с влиятельными и влюбленными в неё людьми помогли ей — суд признал её невменяемой и отправил на лечение в психиатрическую клинику, но даже так её выпустили оттуда спустя четыре месяца. Выйдя из клиники, Виктория сразу нашла себе прекрасного мужа, они поженились, завели детей. Казалось бы, всё стало хорошо, она выздоровела, ведёт себя адекватно, воспитывает двух чудесных сыновей в паре с любящим мужем — не жизнь, а сказка. Но... Кто сказал, что это сказка с хорошим концом?       Никто.       И вот, спустя семь лет после того рокового дня, Викторию Уиллс нашли с пулей в виске в кухне собственного дома, а её мужа и детей - исколотыми ножами в своих постелях. Была ли эта очередная вспышка эмоций Виктории или же месть близких Ричарда и Анжелы — кто знает?       Мы можем только гадать, надеясь, что с нами не произойдёт ничего из того, что Вам пришлось узреть.       Осталось лишь жить.       И выжить.