Написанные кровью слова...

Несостоявшийся в жизни художник у которого осталось всего пятьдесят рублей в кармане, резко подскакивает со стула и нервно бросая окурок на блюдце небрежно натягивает на себя курточку которая совсем не по погоде, слишком лёгкая. На ногах у него летние кеды, хоть на улице и зима. Он быстрым шагом идёт в магазин что неподалеку от квартиры которую снимает. Ну скорее снимал, ведь уже завтра вероятнее всего что юношу выселят. Денег что бы оплатить совсем нет. Последние пятьдесят рублей он отдает за алкоголь, самый дешёвый что был в магазине, и даже не забрав сдачу спешит "домой". Вчера он похоронил последнего друга. Всего двадцать лет, а уже не осталось ничего. Ну правильно, ведь у детдомовских и так ничего не было, и быть не может. Ну правда осталась последняя картина. Её оценили в целых двадцать тысяч долларов, только вот за что такие большие деньги не понять. Картина как картина, ничего особенного. Наверное самое время продать сказал бы кто-то, но зачем? Кому эти деньги нужны, уж точно не ему. Нет уж, картину лучше спалить. Оно никому не нужно, как и художник. Забрав все свои вещи, а их там было немного, всё вместилось в небольшой рюкзак, он закрывает квартиру на ключ, тот же в свою очередь отдаёт вахтёрше, заранее предупредив что бы та отдала их хозяйке. Парень идёт на заброшку, медленно, неспеша. Неделю назад они вместе с другом на этой самой заброшке дурачились и пели под старую гитарку. Теперь у него ни друга, ни гитары. Лишь последняя сигарета, полупустая бутылка какой-то бурды название которой даже читать не стал, картина и зажигалка. Сейчас он зажжёт сигарету, а через минут пять он зажжёт себя. Он погибнет вместе со своей картиной. Оба умрут, обеим жить на этом свете нет смысла, оба в красном пламени. Они сгорели, а после сгорит и дом, заброшка эта. Ей тоже нету смысла жить, она никому не нужна, от того и заброшена. И завтра в новостях об этом скажут. Но но ему уже всё равно. "Уж лутше смерть чем жить как бомж, без всяких перспектив"— написаны под домом кровью те слова.