мальчики не плачут

— Чимин, открой дверь! — женщина ударяет рукой по деревянной двери, в который раз прося сына, чтобы он наконец-то впустил ее. Она тяжело вздыхает, прикладывая лоб к холодной поверхности и прикрывая глаза. Опять — Мам, нет! — он со всей силы стискивает зубы, аккуратно приподнимая лилово-розовый свитер в полоску, а после рассматривает синеющее с каждой секундой сильнее пятно с проблесками красных оттенков. — Все в порядке! Врет. Как обычно врет, понимая, что в его «все в порядке» даже сам он больше не верит. Все очень не в порядке — Не ври мне! — она ещё раз стучит, но безрезультатно. Мужчина рядом кладёт аккуратно руки ей на плечи, отрицательно качая головой и оттягивая назад, чтобы она отошла от двери и оставила его одного. — Чимин. я очень переживаю за тебя — чуть ли не всхлипывая, последний раз кидает женщина, вновь услышав «все окей» в ответ. Очень тяжело наблюдать за состоянием единственного ребёнка, который буквально на глазах сыплется на кусочки без возможности собраться воедино. В школе определённо проблемы помимо резко упавшей репутации. Постоянные гематомы, синяки и царапины на лице, а также по всему телу, которые мама успела заметить лишь раз перед тем, как в очередной раз перед ее носом захлопнулась дверь ванны. Чимин очень сильно изменился в последнее время, а оно безумно переживает. Сначала казалось, что не лезть и дать ему разобраться во всем самому, — хорошая идея, но видя, как на глазах угасает единственный ребёнок, эта идея показалась самой идиотской. И ей больно от того, что помочь сыну не в состоянии. Он просто не даёт — Мальчики не плачут… — Пак шипит, аккуратно проходясь ваткой по разбитой губе, выкидывая ее куда-то в сторону, а после скатываясь вниз по полу и сдерживая в себе рвущиеся наружу рыдания. Всхлип тонет в испачканном в пыли и грязи рукаве свитера, которым он затыкает рот и беззвучно мычит в него. — Простите… я неправильный. — еле слышно произносит парень, слегка шевеля искусанными губами. *** Последняя тетрадка летит в чёрный рюкзак, на котором навешаны значки с каким-то малоизвестным аниме, а после молния с громким в тишине почти пустого класса звуком закрывается. Последний урок минул прочь, на улице уже давно потемнело, кажется, даже поднялся вновь холодный осенний ветер, который Чимин так не любил. Пак все ещё чувствует боль при ходьбе, которая отдаётся неприятной тяжестью в районе рёбер и груди, но терпит, не показывая вида, насколько сильно он устал и насколько сильно ему тяжело бороться со всем этим дерьмом. Школьник закидывает рюкзак на плечо, кивая на прощанье темноволосому однокласснику, который, кажется, даже не собирался уходить, лишь незаинтересованно смотрел в окно, изучая там что-то понятное лишь ему и вновь игнорируя Чимина и его попытки хоть как-то вывести парня на разговор Смн Юнги всегда был странным, отрешённым и холодным, а Чимин и не особо хотел его разгадать. Ему было незачем. Его не притягивали молчаливые и скрытые люди, как Мин. Просто иногда было жаль парня, потому как никто в их классе не горел желанием общаться с ним, лишь иногда перешептывались о том, как он странный и неправильный. Но Чимин, наверное, и не понимал, что Юнги сам не тянулся ко всей этой кучке насмешливых идиотов, от которых хотелось лишь быстрее сбежать, а не общаться с ними и обсуждать последний альбом попсового исполнителя. Пак аккуратно спускается по ступенькам, чувствуя неприятную тяжесть в организме из-за последних событий. Ещё один очередной ужасный школьный день подошёл к концу, и он ни на кого не нарвался. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, каких-то 7 месяцев, а после он будет свободен и, наверное, даже счастлив. Но почему-то с каждым днём этого кошмара, который длится уже несколько месяцев, к нему в голову прокрадываются мысли, что если он сменит одно учебное заведение на другое, то ничего не изменится. Он попрежнему останется неправильным лишь потому, что посмел влюбился в человека его пола. Чимин странный и непринятый обществом, которое создало какие-то мнимые рамки из неоткуда, а он из-за них вынужден глотать каждый день слёзы и обезболивающее, чтобы притупить боль от каждодневных издевательств, но притупить ту боль, что поселилась в сердце, увы, невозможно. Ему надоело, что какие-то люди указывают ему, кого он должен любить, как должен одеваться, какое мнение у него должно быть. — Эй, Пак! — грубый голос, словно гром среди ясного неба, ударяет по барабанным перепонкам так неожиданно и неприятно, а Чимин думает, что лучше бы он прикусил себе язык, когда спускался по лестнице. Накаркал Пак оборачивается через плечо, замечая компанию парней, делает вид, что не услышал, игнорирует, ускоряя шаг и выходя быстрее на улицу. В лицо врезается поток ледяного ветра, который больно ударяет по щекам, на которые уже успела скатиться первая слезинка. Вновь чувство липкого страха заполнило каждую клеточку его организма, заставляя испытывать ужас, что все как обычно повторится. Сейчас не время для истерик, нужно во время вернуться домой, чтобы мама не волновалась. Желательно вернуться целым. Ему и самому надоело расстраивать и, возможно, разочаровывать родителей, которые практически каждый день подолгу выжидают его в маленькой гостиной, беспокоятся, а он каждый раз возвращается с новыми синяками и ссадинами, лишь заставляя их переживать сильнее. До дома осталось чуть-чуть. Главное успеть убежать. — Ты глухой? — второй голос раздаётся где-то совсем рядом со спиной Чимина, и тот понимает, что обидчикам до него осталось какой-то десяток метров. Он сжимает сильнее лямку рюкзака, пытаясь дышать ровно, чтобы не поддаваться панике, ускоряя шаг. Пак сворачивает в какой-то переулок, надеясь, что сможет проскочить по более короткой дороге и затеряться среди высоток, но его грубо хватают за плечо, разворачивая полубоком и со всей силы толкая в стену, из-за чего рюкзак падает на грязный асфальт, а сам парень болезненно шипит, хватаясь от боли за рёбра, которыми он очень кстати ударился о кирпичи. — Смотрю, ты набрался смелости? — фыркнув, говорит высокий блондин и сплёвывает куда-то в сторону. Чимин окидывает его презрительным взглядом, сидя на сырой земле, тяжело дыша и прижимая правую руку к противоположной стороне рёбер. Персиковые волосы растрёпанны, куртка расстегнулась и слегка сползла вниз, под скулой до сих пор виднеются очертания синяка от прошлой стычки, а над бровью несколько царапин. Он выглядит очень потрёпанно и измученно, а для себя самого жалко. Ему действительно мерзко от того, что за такое большое количество времени он до сих пор не дал им отпор, получая незаслуженные побои и лишний раз подтверждая их тупые убеждения о том, что такие, как он, ничтожества. — Куда ты так торопился? На свидание со своими друзьями–пидорасами? — смеётся брюнет, опираясь одной рукой на своего друга. Чимин молчит, смотря куда-то перед собой. — Отвечай, когда тебя спрашивают, пидор! — удар вновь приходится по пострадавшим рёбрам, которые он со всей силы прикрывал рукой, а после Пак падает окончательно на землю, болезненно пискнув и дыша ещё сильнее. Как же больно. Слёзы вот-вот готовы большим потоком хлынуть из глаз, он прямо сейчас хочет разрыдаться, чтобы каждый человек в этом ужасном мире услышал это отчаяние, которое Чимин вынужден чувствовать изо дня в день. Отчаяние от того, что любовь — далеко не прекрасное чувство, которое описывают в книгах с огромной страстью. Это его наказание, потому что именно любовь завела его в это место. И именно любовь сейчас смотрит с наглой усмешкой на него — Пошел ты. — еле слышно хрипит крашеный, покашливая. — Что ты там вякнул? — втискивается в разговор третий с до боли знакомым голосом. Чимин поднимает слегка покрасневшие глаза на брюнета, что с отвращением окидывает весь его вид. Чимину вновь хочется громко заплакать от того, в какую ситуацию он попал, и что происходит внутри него. Он медленно умирает, каждый раз стойко вынося все те издевательства и побои, которые ему дарит любимый человек. В глазах, в которых Чимин тонет каждый день и мечтает подарить весь мир, он видит лишь ненависть и тонны отвращения, которые вынести он уже больше не в состоянии. Не было ни дня, в котором Чимин бы не вспоминал одноклассника, в которого так сильно влюбился. А этот самый одноклассник не щадит его никогда, сильнее всех нанося удары по уже и так сильно побитому телу. — Какое же ты грязное отродье, — обидчик ещё раз ударяет его ногой куда-то, куда даже сам не знает, а после присаживается на корточки рядом с кашляющем от боли парню, грубо схватив его за крашеные волосы, чтобы приподнять его лицо с немного разбитой губой. — Ты не достоин жизни… Такие как ты — ошибка природы, — он с силой толкает его голову вниз, а Чимину кажется, что он даже смог приложиться головой об асфальт. Любимые глаза полные призрения и злости так и прожигают его затылок. никто в школе не знал, похоже, кем на самом деле является главный отличник, капитан баскетбольной команды и просто умница в их заверении. Джисон был настоящей душой компании, лидером баскетбольного клуба школы, красивым парнем с россыпью веснушек по всему лицу, с чистым и прекрасным смехом, с пронзительными карими глазами и слегка вьющимся из-за влажной погоды волосами цвета шоколада. Он был тем, в кого чимин впервые влюбился, в ком души не чаял, кому готов был подарить все, что у него есть. Но по самой жалкой иронии судьбы жертва влюбилась в хищника. А брюнет прославился самым ярым гомофобом школы. Пак и сказать не может, сколько раз он почувствовал своим телом всю жёсткость тяжелых кожаных ботинков, которые так сильно любил носить джисон, не может точно сказать, сколько он пролежал в этом грязном и темном переулке, не имея шанса встать из-за дикой боли, распространившуюся по всему телу. Чимину даже кажется, что ему всё-таки сломали то ребро, что он так яростно прикрывал лишь бы снизить будущие больничные счета. Он кое-как, опираясь на стену, принимает сидячее положение, зажмурившись до белых полос перед глазами из-за ноющей боли, а после нащупывая в карманах куртки телефон, чтобы взглянуть хотя бы на время, но понимает, что экран смартфона вусмерть разбит, покрывшийся сотнями маленьких трещинок, что выглядели как паучья паутина. — Блять, — всхлип врывается с его губ быстрее, чем он успеет осознать это, а за ним следом второй, третий, и вот пак уже сидит в грязной и мокрой одежде у такой же старой и разбитой, как и он, стене, и плачет, словно ребёнок. Со стороны слышатся чьи-то размеренные шаги, поэтому школьник с силой закусывает рукава мокрой куртки, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Ему на самом деле сейчас стало очень страшно, вдруг они вновь вернулись, чтобы добить его? Он не сможет вынести это ещё раз. Самое страшное в жизни чимина — не умереть. Ему плевать, если кто-то решит отнять его бессмысленную и жалкую жизнь. На самом деле Чимин больше всего боится не вернуться домой к родителям, что ждут его каждый вечер с тревогой и тёплом в глазах, страшно подумать о том, какой ужас испытанно мать, узнав о том, что с ним случилось. Ему страшно лишь за то, что оставит близких ему людей вот так. Парню кажется, что они давно все поняли, лишь ждут, когда подросток сам захочет им рассказать о той боли, что скопилась внутри него. Но Чимин слабак и трус, поэтому молчит, глотая слёзы каждую ночь и страдая ая в одиночку. — Мне казалось, мальчики не плачут, — Пак открывает свой взгляд от рассматривания серого асфальта, поворачивая голову вправо и слегка хмурясь, смотря на приближающуюся к нему фигуру. — Что ты здесь забыл? — первое, что приходит в голову, кидает он, рассматривая знакомого невысокого парня. — Я иду домой с учебы, — пожимает плечами Юнги, подходя вплотную к сидящему на земле Чимину. Он осматривает его внешний вид, хмурясь и выплевывая изо рта конфетку, когда видит кровь, что ручьём льётся с его носа. — Кто это. — прокашливается, сделал? — тише спрашивает мин. — Будто ты не знаешь героев нашей школы, — хрипит Чимин и усмехается, чувствуя боль разбитой губы. — Ты встать сможешь? — он скидывает с плеч рюкзак, протягиваю руку с несколькими браслетами к Чимину, что лишь оглядывает в удивлении ладонь. — Чего? хватайся давай. — Зачем? — За шкафом, — закатывает глаза одноклассник.— Вставай, пока я не передумал, — Пак сглатывает, все ещё недоверчиво косясь в сторону обычно молчаливого одноклассника, хватаюсь за его ледяную ладонь и с громким взвизгом боли вставая на ноги. — Тебе надо в больницу — Нет, — мотает отрицательно головой школьник. Юнги выдыхает холодный воздух, аккуратно, будто самую дорогую вещь в мире, придерживая Чимина двумя руками за плечи и талию. — Домой, я так понимаю, тоже нельзя? — уточняет Мин, видя кивок согласия от парня.

***

Чимин сидит на скамейке, держа возле пострадавшего носа банку с энергетиком и смотря на курящего рядом Юнги. Впервые Пак не чувствует отвращения от табачного дыма, наверное, ему сейчас просто не до этого, гораздо важнее — как он с такой физиономией появится перед родителями, которые, наверное, места себе найти не могут, ведь уже 8 час на дворе, а он так домой и не вернулся. — Как ты себя чувствуешь? — блондин выкидывает сигарету вниз, растаптывая ее своими кедами, а после всматриваясь в персиковую макушку — Если скажу, что очень круто, ты поверишь? — тихо бурчит Чимин, шмыгая разбитым носом. — Конечно, — усмехается беззлобно парень, засунув замёрзшие ладони в карманы бомбера. — Почему не хочешь рассказать все родителям? — Издеваешься? Они же. — Начнут тебя ненавидеть, как и те парни, если узнают, что ты гей? — заканчивает предложение Юнги, изогнув бровь в вопросе и смотря на ошарашенного чимина. — Откуда ты. — Ой, да брось, — морщится подросток. — Ну да. вся школа, наверное, знает… — тихо предполагает Пак, опуская взгляд на свои кроссовки. — Ты не прав, — отрицательно машет головой старший. — это было как-то. очевидно? — Что во мне такого «очевидного»? — бурча, спрашивает крашеный, приподнимая бровь в вопросе, как сделал это ранее Мин, и убирая от лица банку, чтобы внимательнее смотреть на одноклассника. Юнгивсегда был спокойным и тихим, не желал иметь никаких конфликтов, был какой-то серой массой, лишь бы к нему не приставали, а чимин наоборот. Ему было важно, чтобы каждый человек имел право на нормальное существование, вот почему он всегда лез вперёд всех, а в конечном итоге не уследил за своим главным секретом, за что и получил. Наверное, поэтому они и не общались ранее. слишком разные. — Я тоже гей, — спокойно выдаёт блондин, пожимая плечами, а после смотрит на чимина, что начинает от удивления кашлять. — Ты? — Я, — кивает юнги. — И я очень сожалею, что только недавно решился подойти к тебе. и то… при таких обстоятельствах. Если бы я успел раньше, то, возможно, ты бы. — Эй, — Пак перебивает его, отставляя банку совсем в сторону, чтобы придвинуться с дикой болью поближе к однокласснику. — Ты сделал так много, когда не бросил меня в том переулке. Спасибо. Правда, спасибо. Я не думаю, что смог бы встать там, а ещё. там собаки бегали, а я их очень боюсь. хах Юнги слабо улыбается, вытаскивая одну руку и аккуратно поправляя грязноватую челку парня, что упала на лоб. Он отодвигает мокрые и прилипшие к лицу волоски своими длинными и холодными пальцами, а Чимин задерживает дыхание, неотрывно следя за его действиями. — Я неправильный… И ты прав: я боюсь, что родители откажутся от меня, если узнают, — прикрыв глаза, выдыхает Пак и опускает голову вниз, но его вновь тянут за подбородок вверх, вынуждаясь открыть глаза. Мин все также слабо улыбается, покачиваясь головой. — Твоя ориентация не определяет тебя, как правильного или нет. Ты просто запутался, потому что этот мир навязал каждому, кого ты должен любить, но такие как мы идут против этой системы, вынужденные бороться за шанс жить, Чимин. — Я знаю, просто. — Не смей думать, что с тобой что-то не так или ты странный, — не даёт договорить Юнги, перебивая. — Любовь существует не только между мужчиной и женщиной. Она повсюду, просто люди слепы и бесчеловечны, чтобы это признать. — Так тяжело любить того, кто тебя ненавидит, — усмехается Чимин, прикрыв слегка глаза, а после чувствуют, как на его щеку ложиться прохладная ладонь, поглаживая большим пальцем кожу. Он накрывает руку юнги своей сверху, слабо улыбаясь. — Любовь всегда была хуйней на самом то деле, — смеётся Мин, слыша, как Чимин тоже пускает смешок. — Обещаю показать тебе мир, в котором не все держится на ненависти и желанию уничтожить то, что не заложено природой. Я наблюдал за тобой последние дни и понял, что ты очень добрый парень. А ещё… я видел, как ты подкармливаешь котов, когда идёшь по утрам в школу. Ты выглядел мило. — Ты следил за мной? — хмурится Пак. — Мы живем рядом, а я просто заметил, — пожимает плечами. — Шёл за сигаретами и увидел, как одна персиковая макушка пересекает улицу. Стало интересно, куда. — Почему ты мне помогаешь? — Чимин натягивает рукава куртки чуть сильнее на грязные ладони, решая перевести тему и задать интересующий его вопрос. Они с Юнги далеко не друзья, даже в качестве одноклассников они так себе общаются. Так что вопрос «зачем» назревает сам собой. — Потому что мы не такие разные, как ты думаешь, — отвечает парень, заставляя Пака нахмуриться. — Знаешь, что значат цифры 134340? — спрашивает Юнги, смотря, как Чимин закусывает губу и отрицательно машет головой. — Хочешь расскажу тебе историю о маленькой грустной планете… такой же одинокой, как ты и я? Чимин улыбается уголками губ, понимая, что наконец-то за все время смог кому-то рассказать ту маленькую часть его тяжести, что мучала его сильнее всего. Он действительно не «странный» лишь потому, что влюбился в монстра, он нормальный. Он — Чимин, который заслуживает своего счастья. Теперь Пак чувствует, что среди огромного мира, который его не понимал, у него появился человек, друг, который знает, через что проходит парень, ведь когда-то был в такой ситуации. — Я верю тебе, — кивает Чимин. — И я надеюсь, что не напрасно — Когда мне было 15 лет я понял, что во мне что-то «не так», — тихо начинает Юнги, игнорируя ранее сказанные слова парня. Ему почему-то захотелось высказаться. — Тогда я поймал себя на мысли, что мне нравится мой лучший друг. Я не испугался, не закатил истерику, просто принял как факт то, что мне понравился человек. Не парень, а человек, у которого был хороший вкус в музыке, у него было хорошее чувство юмора, и мне нравилось проводить с ним все своё время. Чуть старше я осознал, что ориентация играет для меня ничтожную роль в жизни, но сам я понял, что парни мне нравятся больше, чем девушки. И однажды об этом узнала моя мать… — Твоя мать? — Да. Она узнала, покрыла меня самыми ужасными словами, а после выгнала из дома, — усмехается парень. — Юнги, так жаль... Это звучит как самый страшный сон, которого я боюсь... — Не стоит меня жалеть, это давно в прошлом, — говорит Юнги, слегка улыбаясь и смотря на побитое лицо Чимина. — Я просто понял, что избавляться от людей, которые меня не принимают таким, какой я есть, — отличное решение. Поэтому и лучшего друга у меня потом тоже не стало. Чимин? — зовёт его старший, а Пак кивает и тихо мычит, все ещё стараясь не смотреть ему в глаза, — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы, потому что заслуживаем. Теперь ты не один, а вместе веселее Чимин улыбается, слегка хихикнув, а после все же поднимает взгляд на парня. — После таких речей я могу и влюбиться, — честно выдаёт крашеный, наблюдая, как еле заметный румянец появляется на щеках Мина. — Тогда я буду ждать, — также честно признаётся Юнги, потрепав Чимина по волосам. Мир, похоже, очень ненавидит таких неправильных детей, но этим двоим плевать. Они правильные и нормальные. А ещё теперь они есть друг у друга