Горькая

- У нее только восьмой месяц, это ложная тревога, - Катя слышит, как Александр успокаивает Кристину, которая в панике уже сообщила всем, что она, Катерина, собралась рожать в срочном порядке. Дурдом на выезде, Господи! Лучше бы они не приезжали с того тропического рая, куда Сашка увез ее сразу после окончания суда над Романом. Там все было так просто, прекрасно, понятно. А еще, Воропаеву жутко шли светлые тона, а те льняные свободные брюки, которые едва-едва держались на бедрах… да… это было прекрасно. Она ощутила, как кровать прогнулась под весом супруга. Катя повернулась к нему, улыбаясь успокаивающе и виновато одновременно. - Как ты? - спрашивает он, и волнение не сходит с его лица совершенно. Если он сейчас так испугался, то, что же будет, когда она действительно решит родить? - Все хорошо, ну правда, - она сжимает его руку, и подносит ее к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев, - прости, что заставила тебя нервничать. - Ты что, - Воропаев быстро склоняется над ней, целуя ее в губы, - во-первых, волноваться о тебе это моя работа, а во-вторых, у тебя сейчас такой срок, что все возможно. Поэтому, даже с учетом фальстарта это далеко не ложная тревога, как я сказал Кристине, - он снова поглаживает ее волосы, - это я неправильно выразился. Сейчас каждая тревога важна, но… - Александр выглядит неуверенным и виноватым. На самом деле, в последнее время это выражение не покидает его лица. Катя знает причину этой неловкости - Воропаеву кажется, что все вина за ее состояние лежит исключительно на нем. Ей это кажется милым и смешным одновременно. Хотя, если следовать формальной логике, то виноват в ее состоянии все-таки он, но, Господи, неужели его посещали мысли, что она может обвинять его в этом? Это были самые счастливые месяцы в ее жизни, по крайней мере, именно так Катя себя и ощущала, и это было просто прекрасно. Она погладила живот, довольно улыбаясь. Ей достался очень милый, скромный и сдержанный малыш, настолько тихий, что в какой-то момент Катерина засомневалась и буквально бросилась к врачу, чтобы проверить, все ли хорошо с ее ребенком. Но доктор успокоил ее, заявив, что активности у ребенка достаточно, и что все анализы в норме. А то, что он явно не склонен к футболу, это не патология и не беда. На этом Катя и успокоилась. А еще порадовало УЗИ - она хотела мальчика, заказывала его, просила, и, наконец, получила этому подтверждение. Маленький вредина долго вертелся так, чтобы никто не догадался, кто же там прячется. Сперва на “фото” он оказывался боком, потом мешала зажатая между ножками пуповина, но врач все-таки умудрился подловить хитреца на одном из УЗИ. Сашка хохотал тогда до слез, когда довольная Катя воскликнула: - Ага! Попался! Медсестра даже уронила тюбик с гелем, хорошо, хоть откачивать не пришлось. Добрый Воропаев понес эту весть по всем их друзьям и знакомым с огромным, практически маниакальным удовольствием. Но, Кате было совершенно все равно. Она в целом заметила, что стала куда спокойнее, иногда даже слишком… Так, она пришла на очередной “сеанс” анализов напрочь забыв дома кошелек. Врач тут же бросился утешать и успокаивать пациентку: - Вы, главное, расслабьтесь, в этом нет ничего страшного, вы ведь не последний раз к нам приходите, Катерина Валерьевна, оплатите все в следующий раз, - он улыбался ей мило, ласково и ободряюще. На что Катерина подняла не него совершенно спокойный взгляд, и расслабленно ответила. - А я и не напрягалась. Поэтому и сейчас она сохраняла полное и совершенное спокойствие. Она погладила руку Александра еще раз, а потом переместила ладонь к себе на живот. - Я тебя понимаю, я тебя слышу, я знаю, что ты обо мне волнуешься, - Катерина старалась говорить это медленно, расслабленно, вдумчиво, чтобы максимально передать то спокойствие, что в последнее время рождалось у нее внутри. - Конечно, волнуюсь, - тут же подхватывает Александр, - как может быть… - Спокойно, - она похлопывает его по ладони, - я все это знаю и прекрасно считываю по твоему поведению. И я не хочу, чтобы ты вздрагивал из-за каждой мелочи сейчас. Мы готовы, ну, - она чешет нос, - готовы настолько, насколько можно быть готовыми в сложившейся ситуации. У нас все схвачено, просчитано и мы даже успели несколько раз смотаться в Германию, чтобы решить для себя, где, все-таки, мы хотим рожать. Я даже не боюсь… ну, практически, так что, по крайней мере, я на это надеюсь, что все будет хорошо, когда дело дойдет до самого процесса. И да, я все еще против партнерских родов. Модно там или не очень, но я не хочу, чтобы врач выбирал между мной и твоим обмороком в случае чего. - Ты думаешь обо мне хуже, чем есть, - смеется Воропаев, качая головой, - я не собираюсь терять сознание уж точно. Но, твое желание уважаю. Ты хочешь, чтобы с тобой была мама? - А можно, со мной будут только врачи? - Катерина изгибает брови в трагическом выражении, - ну, не хочу я, чтобы кто-то из вас… вас всех, бегал там и причитал, что я бедная и несчастная, и уж точно не хочу, чтобы кто-то вопил о том, что мне нужно колоть эпидуралку, - она закатывает глаза, но мученическое выражение никуда не девается. Александр только смеется на это заявление. - Это ты о Кристине? - задает он вопрос, который не требует ответа, но Катя все-таки отвечает, чуть вздергивая вверх брови. - Да, это я о Кристине, - она закрывает глаза, укладывая обе руки на руку Воропаева на своем животе, - она всегда обладала просто невероятным эмоциональным накалом, а сейчас ей просто сносит крышу. Я, конечно, понимаю, что это у нее на почве шока от того, что она беременна, но… У меня возникает ощущение, что ей кажется, что если я рожу без сучка, без задоринки, то она родит так же. - Ну, - Александр чешет затылок, - я думаю, что примерно так это в ее голове и выглядит, поэтому, я даже ничему не удивляюсь. - Ее я точно не то, что к родильному залу не подпущу, к роддому на пушечный выстрел подходить не позволю, - Катерина вздыхает, - мне хватило того, как она проходила со мной одно из УЗИ. - Ты должна делать ей скидку, - Воропаев даже закусывает губу, чтобы не слишком сильно смеяться, - она, и правда, находится в стрессе. - Это я в стрессе, - Катя решает, что пора подниматься, и опирается на руку супруга сильнее, - это мне должны делать скидку, уступать место, умиляться моей походке и благоговейно вздыхать, - ее немного ворчливый тон окончательно веселит Александра. Он целует ее в нос, а заем в щеку. - Я как раз об этом и хотел с тобой поговорить, - осторожно начинает он, помогая ей подняться. Катерина косится на него с подозрением. - О том, что ты будешь больше благоговейно вздыхать? - отшучивается она, но Воропаев серьезно качает головой. - Нет, я о том, что пора бы уже прекращать работать. ЗимаЛетто без тебя не развалится, а у меня сердце останавливается от мысли, что что-то может произойти на работе, а там пробки и прочая чепуха. Отсюда тебя заберут гораздо быстрее. - Как это мило, - улыбается Катя, стараясь немного прогнуться назад в пояснице, тут же ощущая руку супруга, что поддерживает ее под спину, - но, это у меня сердце останавливается каждый раз, когда ты едешь куда-то с Бойко. Вот где самая настоящая опасность, а не какие-то пробки. - Я уже тебе говорил, что в моем случае это временно, - уговаривает он ее осторожно, зная, что любые напоминания о Бойко вызывают в ней желание ругаться и спорить. - Воропаев, просто обалдеть не встать, - смеется Катерина, разворачиваясь к мужу, - значит Бойко у тебя временно, а вот это, - она указывает на живот, - у меня не временно? Это, конечно, весомый аргумент! - Хорошо, - довольно послушно соглашается он, - но, все равно, у меня Бойко закончится раньше, чем у тебя беременность. - Мне кажется, или ты злорадствуешь? - пораженно спрашивает Катерина, и Александр согласно кивает. - Если честно, то совсем немного, - подтверждает он, позволяя ей опереться на свою руку, - но, я обещаю не сильно на это налегать. - Ты язва, Воропаев, просто форменная язва, - смеется Катя, немного постанывая от ноющей боли в пояснице. Что-то сегодня ее особенно разобрало это ощущение, - буду целовать тебя осторожнее, чтобы не отравиться. - Вы только посмотрите на нее, - смеется Александр, - а раньше мой яд тебя совершенно не беспокоил, - он вздыхает, когда она показывает ему язык, - немного хорошего настроения добавилось? - Совсем капельку, - она принимается растирать поясницу, - Боже, как же жжет, мне вот решительно все в беременности нравится, - делится она, добираясь до ванной комнаты, - но вот это бегание в туалет меня просто убивает. Все, - Катя поглаживает руку супруга, - дальше я справлюсь сама. - Точно? - подначивает ее Воропаев, - а то вдруг свалишься на пол, на спинку, и будешь барахтаться, как маленький жучок, - он чуть прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Катерина меряет его взглядом, словно прикидывая в уме соотношение его роста и веса, а потом заявляет: - Не переживай, если я все-таки брякнусь, то я буду очень громко кричать, и ты придешь ко мне на помощь, поднимешь меня, отряхнешь и пожалеешь, так что я крайне уверена в себе, - она скрывается за дверью, все еще слушая смех Александра. Нет, он просто самое настоящее чудо, ей с ним повезло, очень. Просто очень-очень. А еще, она не могла этого отрицать, ей повезло с его семьей, ведь даже с Кирой в последнее время у нее наладился контакт. Подругами назвать они себя не могли, но на порядочную семью походили. Иногда Катерине казалось, что Кира, с Кристиной на пару, ждут рождения ее ребенка едва ли не сильнее чем она и Саша вместе взятые. Это было какое-то странное, маниакальное желание подержать в руках живое подтверждение продолжения славного рода Воропаевых. Катерина знала, что обе сестры ее мужа относились к ней с уважением и… любовью, каждая в своей мере, но, тем не менее, но это не мешало ей время от времени чувствовать себя инкубатором. Она однажды выдвинула это заявление Сашке. Тот нахмурился, и со всей серьезностью бросился переубеждать ее, что это не так. Ей пришлось признать, что это ее собственные глупые фантазии, хотя потом Воропаев не отходил от нее несколько дней, буквально расспрашивая о всех ее желаниях. К концу этого срока Катя была готова пожелать драконий фрукт из Таиланда, лично привезенный Сашкой, только бы получить хоть минуту свободы. Да, Катя никогда не думала, что самое счастливое время в ее жизни может оказаться таким безумным. Но, как говорится, имеем что имеем, и брать хорошее, как и плохое, об этом времени она старалась по полной. Какой же была причина? Ответ был крайне прост. Еще месяце на шестом Катя решила, что она обязательно пройдет через все это еще раз. Правда, через пару лет, и, она смела надеяться, что без всех тех стрессов, что выпали на ее долю за все это время, но, обязательно сходит. На этот раз, за сестренкой для своего будущего сынишки. И чем больше она смотрела на Воропаева, что в детском отделе стеснительно касался крохотных детских платьев, приговаривая, как бы великолепно в них смотрелась ее копия, она убеждалась, что он будет просто замечательным отцом для сына. Но, Боже, он будет не менее прекрасным папулей для дочери. А может даже для парочки дочерей?

* * *

- Мне Воропаев голову откусит! Мне Воропаев откусит голову, Господи прости! - Андрей причитал так громко, что Катя чувствовала, как у нее раскалывается голова. Она ощущала себя полной идиоткой, ведь она же обещала Саше не потыкаться в ЗимаЛетто в ближайшее время. Буквально поклялась ему. Но, ей оставались целые две недели! Она была уверена, что ничего плохого не случится, если она одним глазком, ну буквально однюсеньким подглянет, как же идут дела в ЗимаЛетто. Она хотела просто проверить их, просто… увидеть, потому что соскучилась по работе и завалу, по тому, что все бегают, суетятся и скандалят. Да. Этого ей не хватало очень сильно. Саша видел это, и все твердил, что скоро она сможет вернуться, что она и глазом моргнуть не успеет! Теперь ей казалось, что она успела… Она даже сразу не поняла, что у нее отошли воды. Во-первых, она была практически уверена, что сперва у нее должны были быть схватки, ведь так правильно? Но, нет. А во-вторых, ей казалось, что воды должны отходить, ну… быстро. Раз. Хлюп, и все, ну, вот просто как в кино. С хлюпом тоже не вышло. Они, словно бы, отходили медленно постепенно, но неумолимо, отсчитывая время до появления на свет ее самого главного сокровища. Катерина позвонила Александру, сообщив… радостную? Ну, конечно, радостную! Просто, очень радостную новость! Правда… - Господи, Сашка так кричал на меня, словно я тебя за шею тащил в ЗимаЛетто, - Катя знала, что Андрей причитал не от страха. Точнее, от страха, но не перед Воропаевым, а перед тем, что происходило сейчас в его автомобиле, ему просто нужно было облечь эти чувства в какую-то реальную форму. - Андрей, пожалуйста, молчи и едь, - Катерина старательно дышала ровнее и спокойнее, хотя паника и ее накрывала с головой. Все тело ее дрожало мелкой дрожью от волнения. Успокаивало ее только то, что с другой стороны города торопилась другая машина - Саша ехал к ней. Она была готова выслушать и его возмущения, и даже крики, и даже то, что он мог назвать ее глупой! Все что угодно, лишь бы он ее обнял и сказал, что все будет хорошо, она ему верила, он ее еще ни разу не обманывал. Ни единого раза. Больница приближалась, и от этого становилось немного легче. Схваток все еще не было, но, после звонка врачу Катерина поняла, что это нормально. Правда, успокоил он ее весьма специфически: - Не переживайте, они еще будут, да будут так, что расстроитесь, что переживали их отсутствием. Сейчас дышите глубже, и постарайтесь расслабиться, все будет хорошо, мы вас уже ждем. Она дышала, закрыв глаза, но стукнуть Жданова хотела все сильнее, ведь он не прекращал причитать ни на секунду. - Легко тебе говорить! “Молчи”! Я то знаю Воропаева, - он вздохнул, и даже ускорился, когда услышал сдавленный Катин стон. Вот и схватки подъехали. Получите-распишитесь. - Он мне реально на подлете голову оторвет! Я прям жопой чую! - на это заявление Катя рассмеялась. - Ну, так что ты беспокоишься, если у тебя все равно чуйка с другой стороны, - выдыхает она чуть сильнее, прижимая руку к животу, - может голова тебе уже просто и не нужна, болтается так, за ненадобностью. - Мне нравится твой настрой, ты еще и шутить успеваешь, - Жданов качает головой, и старается покоситься на пассажирку. - Но, не плакать же мне, в самом деле, - Катя старательно поддерживает диалог, чтобы немного отвлечься от волнительных мыслей, - у меня сейчас происходит одно из самых счастливых событий в моей жизни, и вот, я стараюсь соответствовать. - Сашка мне не простит, что на это самое событие тебя провожаю я, - на этот раз он говорит серьезно, немного философски - Думаю, что в этом случае нет, - иногда ей кажется, что никто так хорошо не изучил Воропаева как она сама, - он в больницу разве что не раньше нас успеет. А тебе он будет благодарен… потом… как я рожу. Но, - Катерина делает паузу, прислушиваясь к своему состоянию, - ты сперва подержись от него на расстоянии. - И когда себя это представляешь? Или ты думаешь, что у меня получится бегать от него по коридорам больницы, пока ты рожать будешь? - скепсиса в голосе более чем достаточно, - или ты думаешь, что так раз, - он даже убирает одну руку с руля, чтобы щелкнуть пальцами,- и все? - Хотелось бы, - на этот раз Катя не смеется. Мысли о том, что роды, бывает, затягиваются даже на двадцать часов, пугали ее очень сильно. - Ну, что я могу сказать, надежда умирает последней, - Катерина только хмурится на такой способ Андрея ее подбодрить. Если бы за поддержку могли ставить баллы, то он бы получил единицу, и то с натяжкой! - Даже представить себе не могу, чтобы ты мне говорил, будь мы до сих пор женаты, - она поглаживает живот, мысленно обращаюсь к ребенку с просьбой, сейчас подождать, но потом, в больнице, уже поторопиться. Она даже хихикает, представляя, в каком шоке находятся ее дитя - мама обалдела просто в непозволительный конец! - Если бы мы были до сих пор женаты, я бы очень сильно возмущался, что везут свою супругу беременную от другого мужчины, - Жданов поддерживает ее шутливый тон, - я не слышал, чтобы ты звонила родителям, ты не хочешь их извещать? - Сейчас мне вообще никого извещать не хочется, - честно признается Катя, даже садясь немного ровнее на сидении, когда замечает, что, наконец, они подъезжают к больнице, - но, я просто уверена, что Саша известит всех, так что я очень надеюсь, что к моему прибытию здесь не будет всех родственников как тараканов! Надеется она, на самом деле, зря, из машины ее вынимает подоспевший Воропаев, в окружении парочки медсестер и врача. Ее даже усаживают в инвалидное кресло, для лучшей транспортировки, хотя, она категорически против этой затеи! Кристина в обнимку с Еленой Александровной, взирают на нее огромными испуганными глазами. И Катерина тихо радуется, что к ней как раз подходит доктор, чтобы отдать нужные распоряжения, поинтересоваться ее состоянием и даже немного пошутить. Она сжимает Сашкину руку всю дорогу до палаты, но в родзал уезжает одна. Никаких партнерских родов, в этом она было точно и категорично уверена. Да. Уже потом, лежа в палате с крохотным комочком счастья Катерина старалась вспомнить сам процесс родов. Было больно, было страшно, было одиноко… Она покосилась на небольшой бокс, в котором спал ее сын. Возможно, когда в следующий раз, она придет сюда за девочкой, она все-таки допустит Воропаева с собой в родзал. Нет, ей было бы определенно спокойнее. - Он должен так… просто дышать? - осторожно интересуется этот самый Воропаев, зависая у кроватки с младенцем. Катя старается не смеяться, потому, что это приносит неприятные, тянущие ощущения. - Саш, бегать он прямо сейчас точно не будет, это я могу тебе гарантировать, - она откидывается на ворох подушек, и где их только Кристина достала, - так что да, пока он будет просто… дышать. Ну, еще есть там, спать, потихоньку расти. - Никто про бегать и не говорит, - Александр не отрывает взгляд от ребенка, - просто… он очень крохотный. Таких крошек я и не видел никогда. - Не сомневаюсь, - Катя все-таки хихикает. Когда он впервые завис над ребенком вместе с Кристиной, та критично осмотрела их произведение искусства, и тут же стартовала к врачу, уточнять, должен ли быть ребенок такой… маленький, и почему он не нормального, розового цвета. Катерина готова была поклясться, что над ее родственницей ржала вся больница. - Врач сказал, что тебе несколько дней нужно побыть в больнице, - Воропаев вещает, продолжая смотреть на сына, - но ты не переживай, все хорошо, просто так нужно. Потом поедем домой. Я понимаю, что тут тебе не комфортно, но я уже договорился, и смогу остаться на ночь, и… - Саш, а это ты мне или ему рассказываешь? - Катя все-таки решает привлечь к себе внимание мужа. Нет, она читала, что иногда в мужчине могла просыпаться ревность к ребенку, и он мог даже начать конкурировать с ним за внимание женщины. Но, чтобы это чувство одолевало женщину! Такого она нигде не видела, но что-то схожее укололо ее под боком. Это было странно и смешно одновременно. - А? - Александр все-таки поворачивается к ней, в глаза его немой вопрос, - конечно, к тебе, он же еще не понимает, - он снова упирает взгляд в ребенка, - а когда будет понятно на кого он будет похож? - Так уже понятно, что на Андрея, - Катя сплетает руки на груди, следя за реакцией супруга. Но тот сперва и ухом не ведет, потом, видимо, до него доходит смысл сказанного. Он задумчиво поворачивается к супруге и абсолютно серьезно кивает. - Ты знаешь, вполне может быть, - он снова смотрит на сына с огромной любовью во взгляде, - я замечал некую схожесть во внешности между твоим отцом и Андреем. - Воропаев! - Катерина удивленно распахивает глаза, а потом хмурится, замечая, как губы Александра совсем незаметно складываются в хитрую улыбку, - Воропаев! - на этот раз ее возмущение звучит совершенно иначе, - я уж думала, что я тебя совсем потеряла. Ты же глаз с этого чуда не сводишь, - она кивает на сына, - мне кажется, что ты меня не слышишь даже. Воропаев вздыхает, а потом перемещается на кровать к Катерине. Он смотрит на нее с такой нежностью, с такой любовью и лаской, что она даже откашливается, чтобы убрать ком в горле. Александр осторожно принимается перебирать ее пальцы, поглаживая, лаская. - Глупышка, - он чуть наклоняется вперед, чтобы коснуться губами ее губ, - ты же мое самое большое счастье в этом мире. Я просто никак не могу осознать, что теперь у нас, у тебя и у меня есть этот новый маленький человек. И что мы ответственны за то, каким он вырастет и кем он будет. И мне страшно, потому, что я не знаю, как справлюсь. Но, я знаю одно, я буду стараться как никто другой, - он подносит ее пальцы к губам и целует их, распространяя по ее телу тепло и трепет, - ну что, ты готова к голосованию, которое устроили Лада и Кристина? - К какому голосованию? - немного обреченно спрашивает Катя, вздыхая. Ней ей покоя. Совсем. - Как это, к какому? - Воропаев смеется, - будут выбирать имя нашему ребенку. - А их не смущает, что это мой ребенок? - она удивленно поднимает брови, - ни капельки? Воропаев довольно качает головой. - Совершенно не смущает, - заявляет он, скалясь, - поэтому давай мы сами ускоримся с процессом, пока его не назвали как-то особенно изысканно и труднопроизносимо. - Ты уверен, что ты не хочешь имя Юрий? - этот разговор был у них не в первый раз, но сейчас он точно был последним. - Точно, - кивает Александр, - папу я, конечно, любил и люблю безумно, но называть ребенка в честь умершего человека не хочу, считай меня суеверным. Кристина к слову меня в этом полностью поддерживает. - Ладно, - все-таки уступает Катя, - тогда давай запишем его так, как я предлагал с самого начала, думаю, это будет правильно. - Как скажешь, - Воропаев снова целует ее, и возвращается к своему посту возле сына, - ну что, - обращается он к ребенку, привет…

* * *

- Богдан? - Кристина немного опешила от выбранного имени указанного в карточке крохи. В руках ее был зажат цветастый пакет клочками бумаги, на которых были написаны имена, кто во что горазд, - а посоветоваться? Катерина старательно сдерживает смех, прижимая к себе сынишку поближе. Александр только пожимает плечами. - Ты не переживай, мы посоветовались между собой. Нам все нравится, - он проводит указательным пальцем по лобику Богдана, - нам и правда его… подарили очень вовремя, наше самое большое счастье. - Пока одно, - Катя осторожно подталкивает супруга плечом, - потом можно еще за парочкой сходить. Если ты не против. Воропаев кивает, довольно скалясь, а Кристина осторожно откашливается. - А выкупить именование следующей попытки я могу? На этот раз смех сдержать не удается, и Богдан просыпается, отвечая тете недовольным ворчанием. Он будет похож на своего отца, Катя знает это точно, видит сердцем, ощущает подкожно. Для нее этот миг станет чередой самых светлых, ярких и наполненных воспоминаний. Сейчас и навсегда. Она заглядывает в глаза супругу с той любовью, которую невозможно облечь в слова. Навсегда. Она и это точно знает.