Папка с фотографиями

У Дазая на телефоне есть отдельная папка с фотографиями злящегося Накахары. И ведь не скажешь этому рыжему гному, что он мило злиться! А то чего доброго, получишь по челюсти! Но неужели, риск получить по лицу когда-либо останавливал суицидника? По этому папка переодически пополнялась в их не частые, но всё же случающиеся встречи. Сделать несколько фотографий было не проблемой. Следовало просто уткнуться в телефон и незаметно навести камеру на рыжика, делая вид, что читаешь какое-то сообщение. После этого Осаму обязательно слышал ругательства по типу: «Ты что, меня не слушаешь?!» или «Эй! Я вообще-то тут ещё!». В общем, весело. Вот и сейчас Дазай делая вид, что увлечён чтением сообщения щёлкнул камерой, фотографируя немного покрасневшего от злости Чую.  — Ох, прости, я отвлёкся. Просто ты такой маленький, что тебя почти не слышно. — хмыкнул Осаму, кладя телефон в карман и идя по дорожке парка, где они встретились в этот раз. Благо, людей было не много, по этому практически никто их не слушал. — Заткнись, скумбрия ты длинноногая! — рявкнул Чуя — Как ты ещё в своих ногах не запутался, со своим то ростом! — Завидуешь? — хитро улыбнулся Дазай. — Да иди ты к чёрту! Буду я ещё такому как ты завидовать! — фыркнул рыжый исполнитель. «Незаконно так мило краснеть и злиться!» — готов уже сказать Осаму, но вовремя спохватывается. Если он это скажет, то уже точно отправится в царство мёртвых. А умереть от руки мелкого недоросля было как-то глупо.  — Ладно, я пошёл. — Чуя на прощание одаривает Осаму холодным взглядом синих глаз и гордо уходит. А Осаму просто смотрит ему вслед. Но как говорится, всё тайное становиться явным. Возвращаясь домой после изнурительного рабочего дня, Чуя и подумать не мог, что дома его будет ждать сюрприз в виде… Дазая. Нет, серьёзно, что этому ублюдку от него надо?! Когда Чуя пытался вставить ключ в замочную скважину, ибо перед глазами всё расплывалось от усталости, перед Накахарой вдруг резко открыли дверь.  — Что-то ты сегодня поздно. — знакомый голос, который Чуя хотел слышать меньше всего на свете. Больше всего на свете, он сейчас хотел завалиться на кровать и просто проспать до обеда. — Что тебе от меня надо, придурок. — вздыхает Чуя и плетётся мимо Осаму в ванную. — Решил заскочить, проведать своего бывшего напарника. — промурлыкал Осаму. — Я тебе не верю. Тебе явно от меня что-то надо. — Чуя, уже в домашней одежде, заходит на кухню, где всё это время суетился суицидник. Белая, на несколько размеров больше футболка и бежевые домашние шорты. Рыжие волосы, которые обычно были заплетены в хвост, сейчас были распущенны, а чёлка заколена чёрной заколкой. Просто и по домашнему. — Эх, вечно ты видишь в моих действиях какой-то подвох… — вздыхает Дазай, отворачиваясь к плите, где всё это время что-то готовилось — Даже не могу сделать что-то просто так, от всего сердца. — Хватит драматизировать, Скумбрия, — Чуя садится за стол и смотрит на спину Осаму — доделывай ужин и проваливай. — Какой ты жестокий, Чуя! — повторно вздыхает Дазай. — Ну ну! — хмыкает Чуя. На столе лежит телефон Дазая. И так как Чуе собственно нечего было делать кроме как ждать, он решил попробовать подобрать пароль к телефону бывшего напарника. «Будет смешно, если он не менял пароль» — про себя думает Чуя. Оказывается, что пароль Дазай не поменял. И видимо, очень зря. Глазам Чуи открывается галерея Осаму. Ну как, галерея, скорее альбом в галерее с названием «Чиби» и содержимое этого альбома. Чуя ещё никогда не видел себя злящегося со стороны. Оказывается, что он краснеет когда злится. И очень мило хмурится. Теперь понятно, почему Тачихара при виде разозлившегося исполнителя отводил взгляд и жаловался на духоту.  — Смотреть содержимое чужой галереи без разрешения хозяина некрасиво, Чу-чу, — Чуя быстро кладёт телефон на место (хотя это бесполезно), и смотрит прямо на Дазая. На лице Осаму ухмылка. Значит, он это всё спланировал заранее. Вот же гадкая Скумбрия. — Я имею на это право, раз содержимое этой папки — мои фотографии. — заявляет Чуя, но почему-то отворачивается. Всё же он чувствует себя немного неловко из-за того, что полез в чужой телефон без разрешения. Хоть это и был всего лишь Дазай. — Знаешь, Чуя, — Дазай подходит и садится рядом — у меня в телефоне много твоих фотографий, но ни одного фото, где ты улыбаешься. И я хотел бы это исправить. Чуя немного покраснел и сглотнул. С одной стороны, терять ему нечего. С другой, зачем бинтованному суициднику вообще нужны эти фотографии?  — Ну, допустим я согласился… — Не «допустим», а согласился — с нажимом говорит Дазай. — Хорошо, допустим, что я согласился, — Накахара выразительно смотрит на Дазая — зачем тебе эти фотки? Шантажировать меня будешь? — Твоя проблема в том, что ты вечно ждёшь ножа в спину, Чу-чу. — Дазай откидывается на спинку стула и тянется — Неужели я не могу хоть раз сделать что-то не ради выгоды, а для себя? Ну так как? Ты согласен? — Ну… — Чуя взвешивает в своей голове все «за» и «против» и оказывается, что у него не так уж и много причин, чтобы отказаться — Хорошо. Ладно. На выходных можем встретиться у парка и сделать несколько фоток в парке. Заодно и время хорошо проведём.

***

Суббота. Даже не просто суббота, а долгожданная суббота. Дазай стоит у входа в парк и ждёт своего рыжего спутника.  — И долго ты тут стоишь? — Осаму оборачивается, и… Его сердце пропускает удар. Настолько сногсшибательно по его мнению выглядит сейчас Накахара. Белая рубашка, светло-синие джинсы с висящей на них цепочкой и ошейником-чокером. Руки рыжего мафиози как обычно были покрыты перчатками. Рыжие волосы как обычно собранны в хвост, а на голове почему-то нет той самой уродской шляпы, которая всегда так не нравилась Осаму. — И куда же это малыш Чу-чу дел свою шляпку? — промурлыкал Дазай. — Завались, — бурчит «малыш Чу-чу» — она вся пыльная и грязная. Поэтому сейчас она стирается. — Ах, какое блаженство, что сегодня я увижу моего милого рыжика без этого ужасного предмета одежды! — воскликнул детектив. — Заткнись, пока я тебе зубы не выбил. — шипит Накахара. Прогуливаясь по парку, Дазай замечает прекрасное место для «фотосессии» и тянет рыжего исполнителя туда.  — Вот, встань вот здесь и попробуй улыбнуться. — командует Осаму, подберая ракурс получше. Чуя, вздохнув, сделал максимально беспечное выражение лица и посмотрел в объектив. — Да, вот так, хорошо. — Дазай фотографировал Чую со всевозможных ракурсов, носясь вокруг него — А теперь, тебе нужно сплести венок. — Ч.что?! — Чуя сначала не поверил своим ушам. Он? Плести? С какой это радости? Да, он умеет плести венки, но почему он вдруг должен плести венок ради какой-то несчастной фотосессии?! — Ну пожааааааалуйста, ну Чуууууууяяяя! — Дазай видимо готов на коленях перед Чуей ползать, лишь бы тот сделал этот чёртов венок. — Эх, ну ладно, — вздыхает мафиози — но цветы ты мне сам носить будешь! — Хорошо! Спасибо, Чу-чу! — И хватит так каверкать моё имя! Достал уже. — Без проблем, Чу-чу! В итоге сейчас Чуя сидит под деревом и плетёт венок. А Дазай лежит рядом, и смотрит в небо.  — Почему именно ромашки? — спросил рыжий исполнитель. — Их много, — просто отвечает Осаму. Посидев в тишине ещё некоторое время, Чуя наконец-то спрашивает: — И зачем ты коллекционируешь мои фотки? — Ась? — задремавший Дазай приподнимается на локтях и смотрит на Накахару — Не важно. — Ну ладно, как скажешь. — Накахара снова принялся за свой венок. Через минут пять венок был готов.  — Отлично! Встань сюда под дерево и посмотри на меня! — Дазай схватил Чую за плечи и поставил так, как ему это нужно было — Не двигайся! — суицидник щёлкал камерой снимая рыжика с разных ракурсов. Получалось очень даже не дурно. Если бы не телефон Дазая с его бездонной памятью, вряд-ли он смог хранить на нём все фотки Чуи. — Гоооотово! — Отлично, а теперь покажи! — Чуя протянул руку и выхватил телефон из рук забинтованного. Венок он к стати, так и не снял — Ммммм… — промычал мафиози рассматривая фотки — весьма не дурно. Может тебе стоит пойти работать фотографом? У тебя бы получилось. — Ты так думаешь? — Дазай задумчиво смотрит в небо — А знаешь, я даже не против. — Осаму наклоняется к Чуе практически в плотную, так что рыжик чувствует его дыхание на своём лице — Но только, если я буду твоим персональным фотографом, Чу-чу. Чуя не успел ответить. Губы Дазая накрыли его губы. Сначала поцелуй был нежным и невесомым, но, не встречая сопротивления, Дазай начал постепенно углублять его. Чуя не отстранялся и не отталкивал от себя суицидника. Он никак не мог понять, что он ощущает к этому ублюдку. Да, Осаму иногда реально бесил его, но всё же… Было в этом индивидууме что-то, что притягивало бедного Чую и заставляло сомневаться в своей ориентации. Когда воздуха предательски стало не хватать, Осаму оторвался от столь желанных губ Накахары и посмотрел на рыжика влюблённым взглядом.  — Теперь, я предательски покрасил твою ориентацию в голубой, — промурлыкал он. — Заткнись, — буркнул Чуя, не зная, куда деть свои глаза. Видимо, он конкретно влип. И ведь надо было так, испытать удовольствие от поцелуя с предателем! Чуя влип. Конкретно влип. Но его это даже устраивает. И никто (кроме Дазая конечно), не будет знать что через пол года на телефоне Накахары будет папка с названием «Скумбрия», где будут фотки спящего Осаму.