oblivion

Рождество прошло быстро, как и новый год. Начало января было теплым и практически бесснежным, так что все праздники улицы города были заполнены прохожими. Зимние каникулы подходили к концу, и все школьники с сожалением вычеркивали из календаря последние выходные дни. У Ханагаки Такемичи же не было сожаления, как и вычеркнутых дней в календаре. На стене всё еще висела картинка декабря с жирно обведенным 25 числом. До сих пор на полу валялась грязная, испачканная в крови одежда, пара грязных кружек и пустых упаковок из-под чипсов. Ханагаки не заметил прошедшие две недели, они слились в один долгий день, где он ходил от дома в больницу и обратно. Его часто посещали друзья, но он почти не разговаривал, только слушал их рассказы, а на попытки вывести себя из дома не реагировал, сидел на конце своей кровати сгорбившись и рассматривал собранный в начале осени пазл. В больницу его также отводил кто-то из знакомых. После того как блондин чуть не упал с мотоцикла, когда его вез Майки, от поездок на байке пришлось отказаться. Небольшой компанией они прогуливались от дома Ханагаки, пересказывая ему последние новости, а Такемичи молча шел медленно, кивал головой и старался сильно не отставать. После битвы на Рождество Такемичи стало заметно хуже. Преследовавшее чувство сломанного внутри аккумулятора, оставшегося на жалких пяти процентах зарядки, мешало ему сосредоточиться на мыслях, которые то и дело крутились по кругу. Как сказали доктора, тело не успевает восстанавливать энергию, словно где-то есть пробоина, которая затрудняла нормальное функционирование. Это началось еще с того момента, когда Такемичи только обратился в больницу, а травмы, полученные в серьезной драке, только ускорили процесс. Были пара дней, когда он просыпался более свежим и отдохнувшим, тогда он улыбался своей прежней улыбкой и поддерживал диалог. И друзья даже подумали, что Ханагаки пошел на поправку, но продержался в таком состоянии он недолго. Такемичи почти не вставал с кровати, когда находился в одиночестве, ни чувство голода, ни ломка в конечностях не могли заставить его пошевелиться. Он не спал в это время, не мог уснуть, лишь бездумно смотрел на стены свой квартиры. Единственным плюсом было то, что он не думал о плохих воспоминаниях, сосредоточиться на чем-то одном было сложно. Было только зудящее беспокойство в груди, напоминающее, что он должен был сделать что-то еще. И когда школьники вновь готовили рюкзаки к школе, Ханагаки вспомнил, что именно он не успел сделать. Блондин с болезненным стоном поднимается с кровати и ищет глазами свой телефон. Тот находится полуразряженный на столе рядом с окном. Такемичи открывает контакты и пишет Майки, что хотел поговорить с ними.

Такемичи Ханагаки (9:06)

приходите сегодня все ко мне, нужно поговорить

это важно

насчет будущего

и лучше сегодня

пока я не забыл

И они приходят этим же вечером. Майки, Дракен, Мицуя, Чифую, Баджи и даже Кадзутора сидели в гостиной бледного парня. - Ты наконец снова с нами, партнер? – Чифую располагается к нему ближе всех с воодушевлением замечая, что Ханагаки активней, чем обычно. Такемичи отмахивается, улыбается извиняющееся и просит кого-нибудь поставить чайник. Свастонцы, что принесли немного еды, еле как уместились вокруг котацу. - Это будет долгий разговор, - предупреждает Ханагаки тихо, решая с чего начать, - Вы знаете о Поднебесье? Такемичи до сих пор сомневался в правильности своего решения рассказать всё напрямую, но каждый наблюдаемый им закат напоминал, что времени у него осталось катастрофически мало, а информация о будущем могла дать хоть крохотный шанс, что ребята сделают все правильно. Гарантию на хорошее будущее это не давало, но когда она вообще была? Он медленно объясняет последовательность событий, начиная с приезда Поднебесья на их территорию, что должно было случиться буквально на днях. Ханагаки обходит разговоры о произошедших будущих, задевая только то, что должно случиться и что могло бы помочь в дальнейшем. Рассказывать о кошмарах совсем не хотелось. Никто не перебивал и не задавал вопросов, пока Такемичи говорил. Было ли это потому что все внимательно слушали или потому что было видно, как каждое слово дается ему с трудом, Ханагаки не знал, но был благодарен. - Слишком сложно, - заключает Баджи, когда блондин закончил, - Дайте листочек я запишу, а то не запомню. - Ты своими куриными лапами будешь сто лет писать, - комментирует Чифую. Пока двое руководителей первого отряда подкалывали друг друга, Майки протягивает задумчиво: - Значит у меня есть брат и он заранее меня недолюбливает. Такемичи опасливо смотрит на главу Тосвы, замерев в ожидании какой-либо реакции, но тот продолжает сохранять нейтральное выражение лица. И это на самом деле пугало больше всего. Ханагаки решает поддержать эту тему, не обращая внимание на небольшую перебранку Чифую и Кейске. - Насколько я знаю Эмма помнит Изану, только попроси и она расскажет о нём. - Почему за все эти годы она сама мне не сказала? – черные нечитаемые глаза смотрят на Ханагаки, - Разве я не в праве знать о своей семье? Голубоглазый жмет плечами, а Мицуя с Дракеном рассуждают, что возможно на это была причина и поведать о ней может только сама девушка. Майки кивает, явно загруженный новой информацией. Баджи с Чифую снова присоединяются к разговору. Одно из того, что их волновало, это предательство пятого отряда. Тосва для членов основателей была не просто бандой, а способом защиты того, что является дорогим и важным, поэтому предательство в их кругах не прощалось просто так. - Сейчас у нас нет доказательств, - Мицуя хмурит брови, - Копать под них мы вряд ли сможем, они точно заметят неладное. Звучало предложение расформировки, а членов отряда перераспределить в другие, но оно тоже было отклонено, под предлогом, что предатели могут переманить свастонцев на свою сторону. - Они не смогут оспорить решение командира, - говорит Майки ехидно улыбаясь. - Могут, ты не диктатор, - отрезает Дракен. - Я мог бы им быть. - Пожалуйста не надо, Майки-кун, - обреченно скулит Такемичи. - Это шутка! – Манджиро поднимает руки в знак капитуляции. Остановились они на том, что в итоге оставят Муто в покое. По крайней мере до ближайшей битвы. Такемичи просит их сберечь Коконоя и Инуи и на этом тему они заканчивают. Кадзутора, сидевший всё обсуждение молча под боком Такаши, помогает Чифую и Такемичи убрать со стола. Мицуя и Дракен по просьбе хозяина дома перемещают столик в пустующую комнату и места в гостиной становится больше. Полностью вымотанный Ханагаки садится на диван и наблюдает за шумной компанией, выбирающей какой фильм они будут смотреть. Голова становилась тяжелее с каждой минутой, но засыпать сейчас, когда ему было так спокойно, совсем не хотелось. - Ну, теперь я спокоен, - бормочет он себе под нос, а мальчики уже вставляли диск в дисковод. Майки с пультом плюхнулся рядом с голубоглазым. - В любом случае, у нас есть Такемучи, который скажет если мы что-то сделаем не так, верно? – говорит он невзначай, нажимая на плей. - Конечно, - Такемичи кладет свою свинцовую голову на плечо командиру и засыпает на самом начале фильма.