Скиталец

      - Так, осталось колбасу нарезать.       Объёмная женщина с золотистой макушкой, на которой были аккуратно заплетены бигуди, оторвалась от приготовления оливье и задумчиво повернулась к старому холодильнику. Он пестрил разными цветными магнитиками, доставшимися семье из путешествий, акций в магазинах и рекламных конвертов в почтовом ящике. Под некоторыми из них равного рода заметки: списки покупок, дел на день, даты походов к парикмахеру, приём у стоматолога. Под гомон актёров из телевизора женщина открыла дверцу холодильника и в гурьбе продуктов увидела маленький кусок уже заветренной варёной колбасы. Она осмотрела прозрачные полки и поняла, что другой колбасы дома не имеется, а оливье без варёной колбасы просто невозможен. Придётся идти в магазин. Женщина суетливо вздохнула, вытерла ладони о клетчатый фартук и засобиралась в продуктовый.       Не успела женщина снять все бигуди, как её отвлекла донельзя знакомая птичья трель - звонок в дверь. Бросив взгляд на циферблат над дверным проёмом в кухню, она догадалась, кто должен прийти домой в полпятого вечера.       - Егорка! - совершенно по-матерински улыбнувшись, женщина ласково и невесомо чмокнула сына в щёку и поспешно отвернулась к зеркалу, стоящему в прихожей, поправляя причёску. - Как на учёбе дела? Сдавали практическую работу сегодня в итоге или перенесли?       - Да. Да ну, как обычно, - рослый юноша неторопливо разулся и поднял взгляд на отражение мамы в зеркале. - Почвовед опять всех нагнул и перегнул, блин.       Заметив в отражении и свои растрёпанные тёмные локоны волос, он взял с тумбочки расчёску и безуспешно пару раз провёл ей по волосам: они продолжали так же непослушно лежать на его голове, и только чёлка неуклюже приподнялась. Об учёбе он старался говорить легко и даже с улыбкой, обозначая, что это нисколько не является проблемой, хотя внутренне он всё же переживал об успеваемости.       - Ну, и чёрт бы с ним, - удовлетворившись видом своих готовых кудряшек, женщина вновь повернулась к сыну. - Ой, Горка, пока ты не разделся...       Парень не успел снять серую осеннюю куртку и вопросительно посмотрел на маму.       - Ты в магазин не сходишь? Так одеваться неохота, - в доказательство женщина лениво пощурилась и чуть попятилась, показывая сыну, что из домашней одежды переодеваться ей будет долго.       Егор согласился, хоть и безрадостно: вряд ли после трёх тяжёлых пар в универе кто-то захочет делать вечером что-то, кроме как лежать в кровати и листать мемы в Интернете.       - Ты мой спаситель! - ободрилась женщина. - Нужна только колбаса, докторская. Да можно любую варёную в принципе. Если будет по скидке, то бери два батона, папе на бутерброды пойдёт. Ну, и себе что-то можешь захватить, если захочешь.       Мама юноши уже достала кошелёк из своей небольшой кожаной сумочки, всегда так естественно лежавшей на стуле в коридоре, и будто бы тайком передала сыну тысячерублёвую купюру.       Бледно-серые глаза Горки загорелись, увидев сумму. Хоть он и получал стипендию в пару тысяч рублей, но родительские деньги всё равно казались ему больше, властнее и гораздо значимее, чем его собственные. Мама редко давала ему такое количество денег на карманные расходы. Семья не бедствовала, но и лишнего позволить себе часто не могла. Парень поспешно опустил ладонь с зажатой между пальцев бирюзовой купюрой в карман и, ехидно нахмурившись, спросил:       - А чего так резко колбаса нужна? Да ещё и в таком количестве.       Он пригнулся к полу, чтобы завязать шнурка на практически армейских чёрных ботинках.       - Мне Нинка позвонила, пока тебя не было, - женщина чуть помедлила, подбирая слова. - Ты же помнишь её? Тётка твоя, папина сестра. Хотя, наверное, не помнишь. Она в Германию уехала, когда ты и в школу не пошёл ещё.       - Помню, помню, - подтвердил сын, хотя на деле тщетно пытался вспомнить её лицо, которое осталось в памяти лишь нечётким тёмным пятном. Парень вновь выпрямился. - И чего она?       - Они сегодня днём приземлились в Шереметьево, - мама подошла к сыну, чтобы поправить воротник куртки, и заметила, что уже с трудом до него дотягивается. Дети и правда растут незаметно, даже если они уже во второй раз оканчивают университет. - Вечером, сказали, в гости зайдут повидаться, поболтать, обсудить планы на их пребывание на Родине. Так что посидим какое-то время у нас.       - Понятно, - безучастно ответил Горка, уже обдумывая, чего же всё-таки ему накупить в продуктовом. - Подожди, а почему они? Она не одна что ли приехала?       - Да ты что! - женщина посмотрела на сына нарочито осуждающе, с удивлением. – Она замужем сто лет как, уже и сын подрос даже. Вон, как ты небось, - она потрепала его холодные каштановые волосы. - Такой же лоб здоровый под два метра. Но он чуть младше: ты девяносто шестого года рождения, он две тысячи первого.       Горка призадумался: если сын тёти ему почти что ровесник, то почему он впервые о нём слышит? Он не помнил, чтобы родители когда-либо рассказывали о его, получается, двоюродном брате. Тем более в век технологий они никогда даже не созванивались по видеосвязи, чтобы видеть друг друга, будучи в разных странах на протяжении нескольких десятков лет. Наверное, они обязательно поддерживали бы более тесную связь, если бы папа со своей сестрой общались чуть регулярнее, чем на дни рождения каждого из них.       Домочадцы немного помолчали. Тишину прервал Егор, явно начиная беспокоиться за свой оказавшийся под угрозой свободный вечер, который парень уже запланировал провести в компании компьютерных игр, соцсетей и пары банок энергетика:       - И во сколько они придут, говоришь?       Мама пожала плечами:       - Около семи, сказали. И часов до одиннадцати вечера посидим, наверное, - она слабо улыбнулась. - Всё-таки почти двадцать лет не виделись.       - Окей, понял, - повторился Горка и вышел из квартиры понимая, что не сможет расслабиться ни лёжа в кровати, ни сидя за компьютером, ни тем более в компании практически незнакомой семьи.