Незнакомцы глазами Алекса

Вращается Колесо Времени, приходят и уходят эпохи, оставляя в наследство воспоминания, которые становятся легендой. Легенда тускнеет, превращаясь в миф, и даже миф оказывается давно забыт, когда эпоха, что породила его, приходит вновь. © Око мира, Роберт Джордан

Алекс, 10 лет       Я привычно развалился в кресле у кабинета директора, которое пора бы украсить табличкой «Александр Дюпэн-Чэн» — так часто ваш покорный слуга просиживает в нем задницу, ожидая прихода матери. Опять. Или снова? Да пофиг, вот честно. Не я виноват в том, что меня окружают такие скучные личности с нулевым чувством юмора.       Бросаю скучающий взгляд на настенные часы, так удобно расположенные прямо перед моим носом, и вновь утыкаюсь в свой телефон с открытым плейлистом любимой группы. В одно ухо засунут наушник, заставляя покачивать головой в такт музыке, ноги, обутые в потрёпанные кеды, отстукивают ритм по деревянному полу, руки спрятаны в карманы чёрной толстовки, а глаза скрыты надвинутым на лицо козырьком кепки, поверх которого наброшен капюшон. Прямо картина маслом. Мне нравится мой стиль и пусть идут лесом все поборники школьной формы.       Услышав знакомый стук каблуков, стягиваю капюшон и бросаю на подошедшую маму взгляд из-под светлой чёлки. Уверен, что в моих голубых глазах сейчас пляшут лукавые бесенята, а хитрющая улыбка не предвещает ничего хорошего.  — А не устроиться ли мне работать в коллеж, раз уж всё равно постоянно приезжаю сюда, а? Может, им требуется кухарка? — Ну нет! Женщина, не нужно меня позорить! — возмущаюсь для галочки. — Александр, я же просила называть меня мамой. На худой конец, Маринетт, — поправляет меня. — Избавь меня от своих «женщина», «подруга», «чувиха» и прочих. — Как скажешь, моя леди, — задорно подмигиваю в ответ.       Мама резко распахивает глаза и будто вздрагивает, на секунду замирая. Интересно, что это с ней? — Мам, ты в порядке? — Подскакиваю с места и аккуратно обнимаю её за талию. В свои почти одиннадцать я уже практически сравнялся с ней в росте, из-за чего она частенько вздыхает и удивляется тому, как быстро я расту. — Хватит тебе уже сутками торчать на работе! Завтра у тебя выходной, — говорю строго, будто отчитывая. Правда, сколько можно жить одной работой? — Полегче, парень! Это я должна тебя ругать, — произносит мама с серьёзным лицом, но в глазах плещется тепло и безграничная любовь. Смотрит на меня так внимательно, затем вздыхает, словно признавая свое поражение, посмеивается и целует в щеку. Я кривлюсь и воровато оглядываюсь по сторонам, надеясь, что никто не заметил такой нежности. Я все же мужчина.       Мама для меня самый важный человек на свете и если бы я мог, то обязательно стал бы образцовым сыном с накрахмаленными рубашечками, застегнутыми на все пуговицы, с идеальным табелем успеваемости и примерным поведением. Вот только… я не такой. — Сам расскажешь, что натворил? — Неее! Пусть будет сюрприз, — довольно ухмыляюсь, вспоминая свое проникновение в кабинет химии и его дальнейшее заполнение разноцветной пеной из обычной пластиковой бутылки, бешено крутящейся и клубами вываливающейся на пол. Я и не надеялся, что выйдет так круто!       Мама лишь цокает в ответ и скрывается в кабинете директора, чтобы через пятнадцать минут пулей выскочить обратно, бросив мне на ходу: — В машину. Быстро!       Подхватываю свой рюкзак с пола и, довольный собой, плетусь за ней следом. Мама всегда злится, когда ее вызывают на ковер к директору, но никогда всерьез меня не отчитывает ни за одну из моих шалостей, так что и сейчас мне не о чем переживать. Бонус единственного любимого сына в деле.

***

— Чувак, я тебя обожаю! — тяну руки к своему лучшему другу в попытке заключить парня в крепкие мужские объятия, но тот лишь отскакивает и крутит пальцем у виска. — Оставь свои нежности для кого-нибудь другого, Алекс. Запомни, ни одна, даже самая крутая видеоигра, не стоит того, чтобы терпеть твои щупальца на себе. Брр… — Да я всего-то хотел отблагодарить, — надуваю губы, изображая обиженку. — И не гони, это же UnderCrush! Тащи сюда свою задницу и включай приставку. Будешь глотать пыль позади меня, приятель. — Хрен тебе! — фыркает Колин в ответ и падает на диван рядом со мной, протягивая джойстик. Обожаю оставаться у него с ночевкой. Мама, естественно, думает, что мы готовим проект по физике, но кому он нужен вообще?       Колин Саттон переехал вместе с родителями полгода назад и сразу стал неотъемлемой частью моей жизни. Его отец какой-то дипломат и сейчас работает в консульстве Великобритании на территории Парижа. Мама же известный в узких кругах стеклодув, что бы это ни означало. Колин — чертов вундеркинд. Иначе не знаю, как в свои восемь лет он умудрился попасть со мной в один класс и тянуть эту скучнейшую программу, да еще и на отлично. — Знаешь, я тут подумал… — Чёрт, Алекс, может не надо? — Да ты даже не дослушал, — возмущаюсь в ответ. — Уверен, что сейчас ты предложишь поучаствовать в очередной не совсем законной заварушке. Не устал еще просиживать дыру у кабинета Бовера? — Боже, неужели я становлюсь предсказуемым? Убей меня! — смеюсь в голос, откидывая голову на спинку дивана. — И твой ответ? — В деле, как всегда, — усмехается Колин и мы дружно ударяемся кулаками.       Я уже говорил, что у меня самый крутой друг?

***

      Ну ладно, возможно, идея перепутать экзаменационные работы четырех классов была не такой смешной, как казалось изначально.       Сидеть на месте становится скучно и я тупо слоняюсь по коридорам, пока взгляд не цепляется за знакомую фигуру за окном. Мама выходит из машины и тут ничего нового, но вот следующий за ней незнакомец… Какого чёрта? Это что еще за тип? И почему они приехали вместе? Слишком много вопросов и так мало ответов.       Дожидаюсь, когда мама скроется в здании вместе с Месье Болваном, и выскакиваю на улицу. Да-да, я знаю, что настоящая фамилия директора — Бовер, но Болван подходит ему больше. Усмехаюсь собственному каламбуру, но тут же одергиваю себя, становясь серьезным. Есть одно дело, которое требует незамедлительного вмешательства.       На мгновение задерживаюсь на верхней ступеньке главного входа в Коллеж «Франсуа Дюпон» и широким шагом двигаюсь прямо к мужчине, с которым приехала мама.       Что ещё за кадр такой? Готов поспорить, что видел его прежде, вот только не могу вспомнить где. Реклама средства от расстройств пищеварения? Дорожный плакат из серии «трезвый водитель»?       На ходу выдергиваю из ушей наушники и стягиваю с головы чёрный капюшон толстовки. Мама просто мечтает сжечь её в камине, но я хитрее и надежно прячу любимую вещь, когда не ношу. Мне нравится мой стиль в одежде и я точно не намерен менять свои потрепанные кеды на начищенные до блеска оксфорды.       Остановившись перед высоким мужчиной, нарочито медленно надуваю пузырь из жвачки, чтобы успеть как следует рассмотреть его. Светлые волосы слегка растрепаны и чем-то напоминают мои собственные, хотя, скорее всего, так просто кажется из-за прорвавшегося сквозь тучи солнца. Щурюсь, прикладывая ладонь козырьком ко лбу, и демонстративно таращусь в зеленые глаза. — Привет. Эээ… Я чем-то могу тебе помочь? — спрашивает незнакомец, слегка запинаясь.       Он выглядит растерянным и явно нервничает. Хм, значит что-то скрывает. Но я знаю правила игры. Вскидываю брови, не разрывая зрительный контакт, и продолжаю посылать взгляд-угрозу. Как ни крути, а в гляделках мне нет равных. Со стороны я, наверное, похож на маньяка: зрачки расширены, в углах глаз появились морщинки, уголки рта поднялись.       Нужно попросить Колина пробить информацию по нему. Слишком уж смазливый и совершенно не внушает доверия. И что мама в нем нашла? Разве что прическа прикольная, да и цвет волос неплох. — Помоги лучше себе, — серьезно отвечаю ему, поправляя лямку рюкзака. — Если думаешь окрутить мою маму без серьезных намерений, то имей в виду, что у тебя ничего не выйдет. Её есть кому защитить, — я гордо тычу пальцем себе в грудь, открыто показывая, кого я имею в виду. — Я не совсем понимаю… — Я вас видел из окна, — поясняю с явным раздражением, не дав ему закончить предложение. Мы разговариваем всего пару минут, а он уже мне не нравится. Такие мужчины точно не ищут ничего серьезного. Пусть по закону я ещё ребёнок, но далеко не дурак. Да он даже стоит как какая-то модель на подиуме, словно тут найдутся желающие сделать с ним пару кадров. Пфф… — О, так ты сын Маринетт? — с удивлением спрашивает Месье Самовлюбленность.       Ха, бьюсь об заклад, что он явно не рассчитывал, что у такой молодой женщины есть такой взрослый сын. Выкуси! Не ты первый, не ты последний. — А что, не похож? — хмыкаю, надувая такой огромный пузырь, что руки так и чешутся протянуть телефон с просьбой щёлкнуть меня. Но нет, конечно, я так не сделаю. Я ведь не маленький.       Отбросив мысли об упущенном доказательстве моего рекорда, смотрю как мужчина слегка склонил голову набок о чем-то задумавшись. Мгновение спустя на его лице расползается довольная улыбка, которая мне совсем не нравится. О чём он только что подумал?! Я же выгляжу достаточно грозным. Он не должен улыбаться. — Запомни, я взял тебя на карандаш! — бросаю ему чуть менее уверенным тоном, чем рассчитывал, и окликаю ребят из футбольной команды, появившихся за нашими спинами. Не прощаясь, пулей бросаюсь в их сторону, на бегу ловя брошенный мяч.

***

— Ты все неправильно делаешь! Повторяй за мной! Берешь двумя пальчиками, вооот так подносишь к губам и флфлфл… — шепеляво втягивает в рот воображаемый чай.       Закатываю глаза и поправляю съехавшую на глаза диадему. Леони — пятилетняя дочь Нино и Альи, — зоркает на меня своими огромными карими глазами, явно чего-то ожидая. Ах, да! — Понял-понял. Достаточно по-королевски? — прижимаю к губам розовую чашечку, не забывая оттопырить мизинчик. Не хватало еще снова схлопотать удар по пальцу волшебной палочкой. Спасибо, хватило одного раза. Леони мелкая, а удар при этом качественно так поставлен. — Плохо! Еще раз, — требует маленькая проказница, явно наслаждаясь моим заточением в стенах ее замка из подушек.       Я что-то говорил про то, что мама не отчитывает меня за вызовы к директору? Трижды ха-ха-ха. Ее месть куда изобретательнее. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы срастить пару фактов. После каждой моей выходки мы неизменно отправляемся к чете Ляиф, где меня с порога сдают в плен пятилетке. Иногда я даже чувствую в себе порыв завязать с приколами, но потом отпускает.       Да и Леони классно красит мне ногти, украшая наклейками.

***

— Ну мааам, — ною я в десятый раз за сегодняшнее утро, строя родительнице щенячьи глазки. — Не мамкай. Собрал учебники? — полностью игнорируя мольбу в моих глазах, спрашивает мама, допивая свой кофе со сливками. — Ну зачем мне ехать с тобой? Я только путаться под ногами буду, — решаю зайти с другой стороны. — То, что сегодня отменили занятия, ещё не повод отлынивать от учебы, — убрав кружку в раковину, она бросает взгляд на часы и выходит из кухни, подталкивая меня к выходу. — Нэнси не может посидеть с тобой, а оставаться одному дома я тебе не позволю. Знаю я, как ты будешь коротать время. — Женщина, откуда столько недоверия к собственному сыну? — обиженно бурчу, нехотя закидывая рюкзак на одно плечо. Можно подумать, я когда-то давал повод сомневаться в себе. Ну ладно, виновен, но это не повод торчать целый день в скучном офисе вместо матча-реванша с Колином.       И бабушка с дедушкой как назло далеко: уехали еще в начале лета в Пекин, чтобы ухаживать за прабабушкой Тэй Мин, оставив свою пекарню на управляющего. Эх, а мог бы сейчас объедаться вкусностями, забросив учебники в дальний угол. — Вперёд и с песней, мужчина! Для тебя в моём офисе всегда найдётся тихий уголок для спокойной подготовки доклада по истории.       По хитрым глазам матери понимаю, что она собирается потрепать мои волосы, словно я какой-то золотистый ретривер, так что ловко уворачиваюсь от протянутой руки и, демонстративно задрав голову, шагаю к машине. — Вот упрямец, — усмехается мама.       По пути пишу бабуле парочку сообщений, спрашивая о здоровье Тэй Мин, и вслух зачитываю маме полученный почти сразу ответ. Ужасно скучаю по ним, но понимаю, что там они сейчас нужнее. Дедушка, впрочем, мог бы остаться в Париже, но он категорически отсек такой вариант. Они с бабулей как попугаи-неразлучники. Вот это я понимаю любовь! Качаю головой и прикрепляю гифку с тяжело вздыхающим Наруто. В его глазах та же печаль и скука, что охватывает меня прямо сейчас. Да-да, я не смог удержаться и пожаловался на маму ее маме. Классика жанра!       Дороги в столь раннее время оказались на удивление свободными, так что мы доезжаем до места практически с ветерком. Внутри уже вовсю кипит работа, напоминая муравейник. Боже, дай мне сил. — Доброе утро, Гийом, — мама приветствует своего ассистента, который, как верный сторожевой пёс, вытянулся по струнке у самого входа. Маячок он что ли в её телефон встроил? Мама раздает какие-то указания, а я от души так зеваю, что даже челюсть щелкает и уши закладывает. — Будет сделано в лучшем виде, Маринетт, — расплывается в широкой улыбке этот хитрый лис, приглаживая дурацкий клетчатый жилет с ромбами. — У него лицо не сводит так улыбаться? — беззастенчиво интересуюсь, не стремясь понизить голос, чтобы остаться неуслышанным посторонними. Гийом кривится, становясь похожим на сушеную сливу, но тактично молчит и спешно удаляется. — Боже, неужели так трудно быть чуточку вежливее? — Доброе утро, Софи. Новая причёска? Потрясающе смотрится! — тут же выполняя просьбу матери, крайне любезно отмечаю я, стоит только подойти к кабинету мамы. — Ты считаешь? Я сменила мастера и немного сомневалась, что мне пойдёт, — заправив вьющуюся прядь за ухо, произносит она слегка удивленно. Ох, а я-то как удивлен быть здесь, дорогая Софи. — Совершенно зря! Такую прекрасную девушку не испортит даже стрижка налысо, — облокотившись на стол секретарши, продолжаю расточать комплименты, озорно подмигивая раскрасневшейся девушке. А она симпатичная.       Мама лишь закатывает глаза и заходит в свой кабинет, прихватив за рукав и меня. — Посиди пока за моим столом. У меня важная встреча, к которой не мешало бы подготовиться, так что давай без глупостей! — строго наказывает мама. — Есть, мэм! Будут еще указания, мэм? — выпрямляюсь по стойке смирно и прикладываю ладонь ко лбу, словно военный. — Дошутишься у меня, — грозно качает головой, изображая строгую маму, которой по сути не является, что, к её сожалению, отлично известно нам обоим. — Давно я не проводила уборку в твоей комнате. Под кроватью наверняка полно пыли. — Вас понял. Молчу и делаю доклад, — быстро затыкаюсь и достаю учебники.       Только успеваю поставить напоминалку, чтобы перепрятать свою коллекцию игр в другое место, как в дверь настойчиво стучат. Секунду спустя в появившийся проём заглядывает Софи и сообщает о явлении Месье Адриана Агреста. Боже, как официально. — Чёрт! Как так? Я еще не готова.       Из подслушанных обрывков разговоров двух взрослых женщин за бокалом вина я узнал, что компания AGRESTE обивает пороги маминого офиса в надежде заключить контракт на выпуск совместной коллекции. Вот только зачем это маме? Она всегда стремилась к независимости и отлично преуспела в своем деле. Чего вот к ней этот блондин прицепился как клещ? — Адриан — это тот расфуфыренный блондин, что строил тебе глазки у коллежа? — решаю спросить прямо в лоб. — Что? — Мама удивленно хлопает ресницами. — Откуда ты его знаешь? И что значит расфуфыренный?! Алекс! Не вздумай и при нём обмолвиться чем-нибудь в таком духе. — Ну он был весь такой из себя. Женщины таких любят.       И вот чего мама смотрит на меня так ошарашенно, будто я все еще несмышлёный малыш, недавно покоривший горшок? Обидно даже. — И не смотри на меня так, мам. Мы немного поболтали с Месье я-весь-такой-из-себя-прекрасный. — Вы… поболтали? О чем же, если не секрет? — Прости, но это был чисто мужской разговор, — сухо отвечаю, возвращаясь к ненавистному учебнику. — Ладно, потом поговорим, — подозрительно быстро сдается мама и подходит к зеркалу, поправляя своё новое платье. Хм, это мне тоже не нравится. — Ты отлично выглядишь, так что не стоит для него прихорашиваться. — Я вовсе не… Стоп! Ты не втянешь меня в свои игры, хитрец! — прищурившись, восклицает мама и идет к двери. — Вернусь и проверю всё, что ты успел написать. Так что тебе лучше как следует постараться.       Провожаю её удаляющийся силуэт невнятным бормотанием. Кажется, мужской разговор необходимо повторить.

***

      Что-то определенно происходит. И дело совсем не в подписанном контракте между двумя модными домами. Не-а. Мое чутье меня никогда не подводит.       Я и раньше частенько тусовался в доме тетушки Альи и бро Нино, развлекая малышку Леони игрой в чаепитие принцесс, но в последнее время подобные ночевки побили все рекорды. Мама стала рассеянной, и я никак не могу списать её состояние на волнение от предстоящего показа. А тот раз, когда она забрала меня от дома друзей во вчерашней одежде? Я же не вчера родился. Еще и эта ее виноватая, но слишком счастливая улыбка. ЧТО-ТО. ПРОИСХОДИТ.       Занятый подготовкой проекта по физике вместе с Колином (да-да, все же пришлось), я на какое-то время отпустил ситуацию, но подозрение никуда не исчезло. Готов поклясться, что в этой истории замешан Адриан Агрест. У меня есть некоторые подозрения на его счет, но пока бездоказательные. Как только он появился в нашей жизни, всё пошло кувырком. Не спорю, мне хотелось, чтобы кто-то вытянул маму из болота её работы, но не был уверен, что главный холостяк города лучший кандидат для этой роли. — Мам, ты выглядишь просто потрясающе, так что выше нос и покажи всем, кто здесь главный, — подбадриваю её, крепче сжимая заледеневшие пальцы.       Сегодня очень важный день и я поклялся, что буду вести себя как хороший мальчик. И как бы мне не хотелось выкинуть что-нибудь перед публикой, понимаю, насколько выпуск этой совместной коллекции важен для мамы. — Спасибо, дорогой, — она нежно целует меня в лоб, по привычке взъерошив мои волосы, на что получает от меня недовольное ворчание, вызвавшее у неё улыбку. — Мааам, наш выход! — осторожно дотрагиваюсь до её плеч в знак поддержки, после чего выхожу первым из автомобиля и в галантном поклоне подаю руку. Мамина улыбка согревает сердце.       Стоит нам ступить на жёсткий ворс красного ковра, как затворы фотокамер начинают щелкать с удвоенной силой, словно соревнуясь между собой в скорости. Прищурившись на секунду под напором ярких вспышек, мама всё же берет себя в руки и, гордо задрав подбородок, следует в зону для интервью, крепко сжимая мой локоть.       Я же чувствую себя абсолютно комфортно. На мне идеально подогнанный по фигуре чёрный смокинг с бабочкой, хотя я предпочел бы свою любимую толстовку. Не скупясь на приветливые улыбки, я радостно машу всем рукой, периодически подмигивая и отпуская шуточки, от которых репортёры дружно взрываются хохотом. — Выглядишь просто потрясающе, — мягко произносит появившийся словно из-под земли Адриан Агрест, слово в слово повторяя мой же комплимент маме, и встает по правую руку от неё, приобнимая за талию. Вот наглец! Не видит что ли, что она уже с кавалером?       Сказать, что мне не нравится такое вольное обращение с мамой, это не сказать ничего. Помня о своем обещании быть хорошим мальчиком, я лишь сильнее сжимаю челюсть и выдавливаю приветливую улыбку. Ну, мне она кажется именно такой. Мама демонстративно игнорирует колкие взгляды, которыми мы обмениваемся с Агрестом, и улыбается журналистам во все тридцать два зуба. Просто смех!       На мгновение наша троица выпадает из эпицентра всеобщего внимания, но лишь потому, что из подъехавшего следом за нами чёрного лимузина показывается Габриэль Агрест. За седовласым мужчиной молчаливой тенью следует незнакомая мне женщина в очках. — Маринетт, Адриан… — приветствует нас подошедший мужчина, одаривая равнодушным взглядом серых глаз, после чего неожиданно замирает, задерживая взгляд на мне. — А это.? — Алекс Дюпэн-Чэн, — представляю сам себя и решительно протягиваю опешившему мужчине руку, которую тот не игнорирует, а напротив — пожимает, мило улыбаясь. — Что ж, рад знакомству, юноша.       Повисает напряженная пауза и, чтобы разрядить обстановку, я хвалю прическу Месье Агреста и ненавязчиво прошу примерить его очки. Мама закашливается и пытается одернуть меня за рукав пиджака, что мне кажется странным. Что я такого сделал? Габриэль смеется в голос, пожурив меня за наглость, и протягивает свои дизайнерские очки. А мне он уже нравился! Радостно взвизгнув, я тут же нацепляю полученный аксессуар себе на нос. После чего мы с ним переглядываемся и, довольно улыбаясь, позируем репортерам.       На самом показе мне достается место в первом ряду рядом с Габриэлем Агрестом, чему я только рад. Не стесняясь, донимая мужчину своей болтовней, аккуратно прощупывая почву. Мне нужна информация и старший Агрест в этом деле отличный источник недостающих данных. Скользящие по подиуму модели мало меня интересуют, а вот наличие собственной яхты у Месье Агреста кажется действительно интересным. Он даже обещает прокатить меня на ней. Правда, когда мне исполнится хотя бы шестнадцать лет. Печаль.       За всей этой болтовней ни о чем и обо всем, не замечаю, как показ заканчивается и люди вокруг начинают вскакивать со своих мест, аплодируя. Присоединяюсь к общему ликованию, отбивая ладошки от усердия. Ужасно горжусь мамой! Коллекция произвела настоящий фурор!        После окончания дефиле гости перемещаются в соседний зал, где я тут же беру курс на длинный ряд столов с обилием угощений и напитков. Вот вы, мои хорошие! Со всех сторон доносятся восторженные возгласы и жаркие обсуждения увиденного, но сейчас меня больше интересует вон та тарелочка с креветками на шпажках. Маму и Адриана тем временем буквально разрывают на части, ни на минуту не оставляя наедине, что явно огорчало последнего и радует меня. Я даже давлюсь соком из-за злорадного смеха.       С трудом дожидаюсь окончания торжества и, игнорируя косые взгляды Месье Совершенство, буквально упрашиваю маму отвезти меня домой. Да, я знаю пару грязных приемчиков и активно пускаю их в ход.       По пути к машине печатаю сообщение Колину с просьбой разыскать старые записи с городских камер и проверить несколько дат. Есть у меня кое-какая теория после беседы со старшим Агрестом… И, если честно, то сам не знаю, готов ли я к тому, что удастся раскопать другу. А в том, что он с легкостью хакнет любую систему и достанет мне ответы, я ни секунды не сомневаюсь.