Let me see

Снег плавно кружиться в воздухе, серебрясь от лучей солнца. Воздух холодный. Снеговики стоят повсюду. Самая настоящая зима. На улице много людей, детей с снеговиками. Шум, гам, новогодняя суматоха и. лед. Недавний оттепель вновь замерз, оборачивая дороги двумя, если не пятью, сантиметрами льда. Шу добиралась до съемной квартиры пешком. Сессия удачно закрыта, скоро, наконец, новый год, однако Син Цю или Чун Юнь вряд ли смогут приехать к ней. Другой город как никак. Подъезд встречает тишиной, лаем собаки. Пустой лифт вновь обходят, отправляясь к лестнице и поднимаясь по ней на привычный пятый этаж с рисунками на стенах: исторические зарисовки. Каждый год жильцы оставляют на этажах мини истории. Что–то вроде не ясной традиции местных, в кои Шу совершенно не собиралась вдаваться. Ключи ровно встают в замочную скважину. Щелчок. Дверь открывается, закрывается и снова щелкает, когда Син Шу стоит уже в проходе, лениво стягивая обувь с ног. Сумка с плеча летит к стене, легко и неслышно ударившись об пол. Куртка, шапка и шарф аккуратно ложатся на места. — Уже дома, как жаль. — Шу проводит рукой по ткани чужого коричневого пальто. Ее сосед ужасный, однако в этом есть и свои плюсы: с кухни веет кофе, а значит он вернулся совсем рано и успел заполнить часть своих отчетов и бумаг. Можно надеяться на то, что он оставил ей хоть чуточку места на столе среди бумаг. Подняв сумку младшая Син отправляется вымывать руки с мылом и лишь после отправляется в свою часть квартиры — спальню с балконом. Вся квартира вычищена до блеска, а в спальне открыто окно, запускающее холодный воздух. Девушка быстро закрывает его, укладывая сумку на стул и скидывая уличную одежду на пол, переодеваясь в привычно–домашние штаны и огромную футболку с котиком. Сейчас ей слишком не хочется заморачиваться с внешним видом: пять пар, разве кто–то захочет после такого специально выряжаться? Шу, шлепая босыми ногами, заходит в кухню. Стол наполовину покрыт бумагами, однако, мужчина с каштановой шевелюрой и ей места оставил, даже кофе любимый налил — латте. — И вам добрый вечер, Чжун. — Шу не долго думая направляется к холодильнику, открывая его. — Рад видеть тебя, — отвечает мужской голос, — кофе на столе, в полке слева стоит рулет с ягодами. Ничего другого приготовить не успел. — Холодильник мгновенно закрылся, но открылась полка. — Спасибо. Уже совсем скоро новый год. — С грустью замечает Шу, усаживаясь за стол и откусывая кусок рулета. — Не за что. — Мужчина снова возвращает свои мысли в бумаги, пока девушка «ужинает» кофе и рулетом. — Спасибо, — и все же старый педант вкусно готовит, — что решили с праздником? Если я не ошибаюсь у вас тоже день рождения в этом месяце. — День рождения Шу выпал в середину месяца, на понедельник, а значит, что праздновать совершенно не вышло. Нет, ее не особо интересовало как этот старый педант будет праздновать свой день рождения, однако, он просто нагло совпадал с новым годом. Не хотелось бы спускать свои накопления на незнакомых людей, если они не Венти — друг этого старого педанта, что нравился Шу больше всего. Веселый пьяница с кучей разных тем для разговоров и не менее прекрасным голосом. Если он завалиться к ним на празднество, то она только не против будет. Даже сама ему бутылочку предложит за свои золотые. — Ничего. Думаю, ты и сама обо всем догадываешься. — Отвечает мужчина, поправляя очки на переносице. Он не смотрит на девочку с синими волосами, зная, что может уже догадаться по ее эмоциям. — Вот как, — тянет она, — тогда мне стоит ждать Венти? — Улыбнулась, расслабляясь на стуле. Венти был молодым преподавателем искусства в университете, где Шу училась, а еще он был одним из друзей педанта–соседа. — Да. — Отвечает тот не подумав, а после вздыхает. У этой ученицы явно интереса к Венти больше, чем следовало бы, однако, сложно признать, что он не ревнует ее за такое отношение к другу. — Тогда стоит сходить купить ему вина из одуванчиков. И торт! — Шу чуточку взбодрилась, — Два торта! — А он, кажется, и вовсе забыл о ее дне рождения, пока зарывался в отчетах последние несколько недель. Радовало только то, что он еще успеет извиниться пред девушкой. — Хорошо, деньги найдешь на тумбе у себя в комнате. — Раздается глухой стук. — Ч. Чего? — Кажется, качаться на стуле ряжом с ним не стоит больше вовсе. — Деньги на тумбе в твоей комнате. Подарок. Немного припозднился, но лучше позже, чем никогда. — Пояснил Чжун Ли. Не в его компетенции дарить деньги, однако в этот раз он действительно переступил через себя и был очень доволен: Шу упала со стула. Ну хоть качаться перестанет на нем, зная, что он падает. — Поняла. — Все еще шокировано тянет девушка, поднимаясь и ставя стул на ножки, проверяя их целостность и благодаря матушку Фортуну, что не придется откладывать часть из них на новые стулья в столовую. — Спасибо, — девушка садиться, — по правде у меня тоже есть подарок для тебя, но теперь он кажется мне сущей мелочью. — Вздыхает Шу. — Не все мелочно по сравнению с деньгами. Мой. «сын», он обещал заехать на новый год и задержаться на несколько дней по делам. Постарайся не пугать его, хорошо? — Мужчина улыбнулся. — Так точно, Сер! — Девушка шутливо выпрямилась по струнке и приложила руку к голове. — Вольно, — проговаривает Чжун Ли, подписывая последнюю бумагу и собирая все в стопку, — ужин праздничный приготовим на этот раз вместе. Я уже подобрал пару рецептов, которые хотел бы опробовать. — Хорошо, — кивает девушка, все так же будучи удивлённа поведением ее друга–соседа–преподавателя–педанта, последнее, пожалуй, было лишним. После ужина все по привычке разбрелись по своим комнатам. Когда Шу впервые приехала сюда тут было все по минимум, однако. ее семья практически выкупила ей часть квартиры у Чжун Ли: они заплатили ему за несколько лет вперед и заключили какой–то договор с ним, а потому Шу, можно сказать, стала хранительницей «домашнего очага» и спокойно создавала в доме уют и атмосферу когда хотела. Он же возмущался лишь тогда, когда она не соблюдала какие–то мелочные традиции и это сильно бесило синеволосую. В комнате, что ей выделил Чжун изначально были только тюль, кровать, стул, стол и шкаф у стены — это минимальное убранство. Однако, первое время Шу было достаточно и этого, пару месяцев так точно. Лишь потом, со временем, она поменяла обои, сменила стол, стул и шкаф на новые, добавила уюта, однако оставила старый белый тюль с вышивкой и поверх повесила плотные шторы цвета молочного шоколада. В тихие дни, когда сама девушка уходила на учебу, Чжун Ли проходил в ее комнату, заставая на столе бардак, открытые краски, разбросанные кисти. Он давно заметил, что девушка четко и упорно пытается нарисовать что–то особенное с коричневым, золотым и янтарным цветом — эти краски были самыми частыми по его наблюдению. И сейчас, когда они уже разошлись по комнатам он точно знает, что Шу вновь сядет рисовать что–то нужное и понятное только ей. Всю ночь Шу не спит, рисует прямо на стене. Штрихи рваные, неровные, прерывистые, однако картинка под кистью выходит больше и больше похожей на того, кто ей сниться каждую ночь. Синеволосая помнит, как впервые увидела его среди кучи золотых монет, янтаря и прочих камней. Он смотрел властно, недоверчиво, зло. Так прошло несколько месяцев, пока Шу, наконец, не попробовала потянуть к нему руку во сне, чтобы прикоснуться. Тогда, во сне, он откинул ее, но вскоре она сама могла устроиться рядом с огромным драконом в драгоценностях. Возможно, он считал ее частью своего богатства, а может и нет, но дракон всегда оборачивался вокруг нее, пряча от тех, кто мог бы увидеть Шу. Темная, коричневая чешуя с отливом золота. Яркие глаза, цвета янтаря и лавы. К утру картина на стене была закончена. На нее смотрел дракон. Тот самый, только нарисованный. На полу бардак: грязные и чистые кисти, открытые и закрытые тюбики краски, газеты с кляксами, листы бумаг с этим драконом. А Шу довольно вытирает руку об футболку и касается высохшего изображения на стене. В этот момент дверь открывает немного испуганный Чжун Ли. Он звал девушку на завтрак, а она все никак не откликалась на его голос, а потому тот подумал, что могло произойти что–либо отнюдь не очень хорошее. Шу боязливо отдергивает руку, пугаясь хлопка двери. — Слава святым. Ты в порядке. — Вздыхает Чжун, а после проводит взглядом по обстановке и если заметно хмыкает. — Ты звал? — Девушка больше начинает понимать, что кажется засиделась совсем уж до утра, — прости, — Извиняется, поднимаясь и смахивая с себя открытые краски. — Я приготовил завтрак, но, чувствую, что готовить сейчас ужин ты явно будешь не в состоянии. — Мужчина вздохнул, смотря на Шу, — иди в душ, а там поспишь в моей комнате, пока я приберу тут все. Как выспишься начнем готовить. — Угу, — кивает Шу, — спасибо, Ли. — Она неосознанно впервые называет его по имени, пока ищет в полках сменную одежду. — Больше дела, иначе Венти вряд ли будет рад такому раскладу ужина. — Чжун Ли улыбнулся, пряча лицо за собираем кистей. Убираться придется чуть дольше, но это ничего. Дракон на стене его не пугает, лишь умиляет. Она запомнила его из сна. Прекрасно и отвратительно вместе. Дверь в комнате закрывается и он вздыхает. Ему тоже сняться сны, однако. он в них дракон. Владыка всех сокровищ, божество войны и божество одного из королевств. Создатель гор, к чьим ногам люди веками приводят красивейших и умнейших женщин, девушек, детей и оставляют, думая, что ему они нужны. Какая глупость, но. однажды в его гнездо попала Шу. Нет, она не была слишком умна или красива. Просто так сложились обстоятельства, что чужеземка оказалась в подвенечном платье другого народа и стала жертвой для дракона. Тогда он прогнал ее, но каждый год она возвращалась вновь и вновь, становясь чем–то осязаемым и постоянным в этом золотом гнезде. Чжун Ли вздыхает, убирая последние следы краски с ковра и окидывая комнату взглядом. Чисто, да и он что–то задумался с этими дурными снами. Когда Шу входит в комнату Чжун Ли в нос бьет приятный запах кофе и толика лилий, что стоят в самого окна, слегка задернутого шторой цвета темного дуба, которая дополняла строгий стол и стул, стилажи с книгами и не заправленную кровать с белым постельным бельем. Девушка улыбается, довольно ложась на мягкие простыни, кутаясь в них с головой и отмечая слабый запах его одеколона. Она глупо улыбается, тыкаясь носом в простыни и засыпая до момента, когда в ее нос не ударяет настойчиво вкусный запах курицы с приправами, которую готовит только он. Лениво поднимаясь с кровати Шу оттягивает вниз большую, а точнее огромную, футболку и шлепает босыми ногами на кухню, довольно наблюдая за Чжун Ли в розовом фартуке — подарке от Венти. На лицо наползает улыбка и Шу подходит к мужчине. — Чем могу помочь? — Чжун Ли оборачивается на нее, довольно отмечая более бодрый вид. — Для начала тапочки и шорты, — замечает он, — а потом печенье с имбирем на тебе. — А-отлично! — Шу хлопает в ладоши, исчезая и снова появляясь на кухне спустя несколько минут. — Молодец. — Отвечает Чжун Ли. И вместе они начинают готовить. Проходит несколько часов: все уже готово и спрятанного на места, Шу пританцовывает с шваброй на кухне, убираясь, пока Чжун Ли временно исчез в своей комнате. Скоро стемнеет. Чжун снова рассиживается на диване в гостиной с книгой, пока Син нависает над его головой, стараясь прочитать хоть что–то. Однако, терпения синеволосой снова не хватает и она цыкает. — Пойдем, я хотела бы, чтобы ты помог мне украсить елку. — Наконец выдает Шу. Чжун Ли лишь кивает, закрывая книгу. Следующие часы они проводят завернувшись в мишуру и развешивая игрушки. Елка выходит красивой, а после, оба отправляются спать. Вечер, привычно начинается с Венти, ввалившегося в квартиру и прошедшего Сяо. Конечно, весь вечер, Чжун Ли недоверчиво смотрел на сына, что постоянно сидел рядом с Венти, который улыбался подобно коту. — И так, скоро уже новый год, верно? Так давайте хоть за стол пересядем? — Предлагает Венти. — Хорошо, — соглашаются Сяо и Шу в один голос, — но я схожу кое-зачем в комнату прежде. — добавила Шу и удалилась, пока все шли в столовую, за накрытый стол.