disappearing — исчезая.

      Замечаю в его глазах то ли гнев, то ли радость. Но что-то определённо меняется. И это «что-то» не соответствует тому, что он отвечает.       — Слишком поздно для всего этого.       Он старается отвернуться, но я хватаю его за плечи и обнимаю так сильно, насколько вообще могу, учитывая его состояние.       — Никуда не пущу, — произношу в его шею.       — Уже пустил, хватит! — он пытается меня оттолкнуть, но забывает о том, что сейчас у него мало сил. — Отойди, Чонгук!       — Ещё минуту, Тэхён, — вымаливаю я, и он подчиняется, расслабляет тело, но старается не касаться даже головой, повернув её в другую сторону.       — Всё, отойди! — даю себя оттолкнуть. — Мне не нужна твоя жалость.       — Тэхён, это что угодно, но не жалость.       — Уйди.       — Нет.       — Что ты хочешь?       — Хочу узнать, почему ты сделал это? Ты мог умереть, я мог потерять тебя. Навсегда, — говорю тихо, хоть и хочется кричать.       — Потому что я наркоман, ты не заметил? Осмотрись внимательнее вокруг.       — Зачем ты это сделал? И как долго это продолжается?       — Это не твоё дело.       — Ответь. Я должен знать.       — Не должен.       — Тэхён! — Хватаю его за запястья, переходя на крик. — Зачем ты сделал это?! Ты понимаешь вообще, что могло бы быть? Ты бы умер! Ты бы перестал существовать!       — Жаль, что не получилось, — произносит он, сверля меня красными от слёз глазами.       — Что ты, блять, такое несёшь? — Хватаю его челюсть, стискивая зубы.       — То, что слышал, — он отталкивает меня, но я вижу в его глазах мольбу о спасении.       — Запомни одну вещь: даже волос с твоей головы не упадёт, пока я жив. Это был последний раз! Запомни!       Иду к двери, но притронувшись к дверной ручке понимаю, что не хочу никуда, блять, уходить. Ещё минуту глубоко дышу, закрываю дверь на замок и, развернувшись, сажусь в кресло. Достаю телефон и пытаюсь отвлечься на что угодно, копаясь в нём.       Боковым зрением ощущаю, как Тэхён презренно сверлит меня взглядом. Спустя минуту, бубня что-то себе под нос, он поворачивается ко мне спиной и ложится спать. Замечаю, как дрожат его плечи, понимаю, что он плачет. Чувствую, что надо дать ему это сделать и, смахивая собственную скатившуюся слезу с щеки, вбиваю в поисковик название книги. Всё ещё злясь на него.       — «На дороге», книга Джека Керуака, мы её не дочитали, — произношу вслух и прочищаю горло. — «Реми был совсем как дитя малое. Где-то в прошлом, в его одиноком школьном детстве во Франции, у него всё отбирали; приёмные родители просто запихивали его в разные школы и бросали там; в школе ему обычно сильно стучали по мозгам и выбрасывали в другую; по ночам он бродил по французским дорогам и изобретал проклятья из своего невинного словарного запаса. Теперь он мог наконец оторваться на том, чего был лишён, а утраты его не знали предела; всё это обречено было тянуться вечно…» — кидаю взгляд в его сторону, чтобы удостовериться в том, что он слушает. Кажется, он даже заинтересован, хоть я и не вижу его лица. Он как минимум меня не прогоняет. Сглатываю нахлынувший ком от вида его худого позвоночника, выступавшего сквозь ткань больничной пижамы.       Продолжаю читать и изредка поглядывать на него. Десять страниц спустя он наконец поворачивается в мою сторону и натягивает одеяло, смотрит куда-то в пол, продолжая слушать моё чтение. Я даже не предполагал, что читать вслух так сложно. Воздуха не хватает и челюсть устаёт, но я справляюсь с этим, пока это помогает ему отвлечься.       — Глава закончилась, — объявляю я и перелистываю страницу, ощущая его недовольный взгляд, который он впервые кидает на меня. Выгибаю бровь, не понимая, чем он недоволен.       — Цитата, — произносит он, и мурашки пронизывают моё тело от его спокойного голоса и от того, что он всё помнит. Ощущаю сдавливающую тоску внутри от понимания, что я скучал по дневнику. Что мне нужны они оба, дневник и Тэхён. Ведь когда я пишу дневнику, я могу достучаться до Тэхёна.       — Что? — прекрасно зная о чём он, спрашиваю я.       — Ты не выделил цитату из главы.       — Даже не знаю. Давай ты. Что будем выделять?       — Может: «Они скрепили свои отношения неразрывными, дьявольскими узами круглосуточных разговоров»?       — Оу, вау… идеально, — записываю эти слова в заметки, покрываясь мурашками. Он слушал всё это время. А я нет. Не понял ни одного слова, которое читал.       Продолжаю читать, пока спустя двадцать минут медсестра не стучится в дверь, чтобы поставить капельницу Тэхёну. Стараюсь не смотреть в их сторону, рассматривая палату, которую сложно назвать больничной. Палата оформлена в современном стиле, с уютной атмосферой, которая помогает отвлечься от медицинских процедур. Стены окрашены в мягкие, спокойные оттенки, а деревянные панели добавляют тепла и уюта. В комнате стоит большая больничная койка с удобными подушками и одеялом, а рядом — небольшие тумбочки с необходимыми вещами. На стене висит светильник, который равномерно освещает пространство, создавая приятный свет. В углу находится медицинское оборудование, аккуратно размещённое и готовое к использованию. Окно пропускает естественный свет луны, а за ним видно несколько деревьев, что добавляет ощущения спокойствия. В целом, палата выглядит так, что в ней можно чувствовать себя комфортно, несмотря на обстоятельства.       В своих раздумьях я ощущаю, как проваливаюсь в сон, не в силах ещё и третий день прожить без него.       Не знаю, сколько я уже сплю, когда просыпаюсь от того, что до меня доходят всхлипы Тэхёна. Умоляю, чтобы это было сном, но разочаровываюсь. Он плачет. И самое ужасное, что он содрал свою капельницу и сидит в углу комнаты с размазанной кровью на руках и лице.       — Эй… — подбегаю к нему и хватаю за плечи. — Что с тобой? Что случилось?       — Уйди! — рычит он сквозь слёзы, отбрасывая мои руки.       — Никогда, — шепчу я, схватив его за шею, и сжимаю в своих объятиях. Он начинает всхлипывать и ещё сильнее разрушаться. Он буквально рассыпается на моих руках.       — Ты всё равно уйдешь, все уходят... — произносит он, а моё сердце разбивается в очередной раз.       — Послушай, — отстраняюсь от него, кладя ладони на его щёки и пытаясь заставить взглянуть в мои глаза. — Единственное, что может заставить меня уйти — это ты сам. Только когда я увижу, что ты счастлив без меня.       — Я не верю тебе.       — И ты имеешь право на это. Просто нам нужно время, — глажу его щёку, не в силах сдерживать всю нежность, которая у меня неконтролируемо появляется каждый раз рядом с ним.       — Чонгук! Даже если бы я хотел принять твою дружбу, я бы уже не смог этого сделать. Ты видишь, где я? Я наркоман. И тебе не место рядом со мной.       — Это не так. Я знаю руки наркоманов. Прекрати мне врать, мы справимся с этим вместе, — стираю большим пальцем слезу с его щеки.       — Ты… — он запинается.       — Тэхён, в чём дело? Что случилось с тобой? Ты вколол себе лошадиную дозу сам? Или это он так поступил? — Наконец решаюсь спросить.       — Чонгук…       Его голос сломлен. Я не хочу, чтобы он говорил моё имя таким голосом. Он не должен чувствовать боль, произнося его.       — Расскажи. Пожалуйста.       Как же я хочу наконец-то разрушить эту чёртову преграду. Убрать завесу того, что он скрывает. Я не хочу, чтобы он стыдился меня.       Мне нужно, чтобы он открылся мне так же, как я открылся ему.       Он несколько секунд молча смотрит в пол.       Боюсь представить, что творится у него в голове. Волосы закрывают его лицо, а я просто жду. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Вижу, как он пытается набраться смелости но…       — Я не могу…       Его ответ настолько правдивый — он не может, но в то же время и лживый — он хочет.       — Если он тронул тебя, я убью его.       — Я сам во всём виноват.       — Что произошло?       — Я принимал наркотики в прошлом. Он был моим дилером… и…       Ощущаю, как голова начинает пульсировать, словно на неё уронили гирю. Вижу, как он начинает дрожать. И взяв его за руку, сажусь напротив него.       — И он тебя шантажирует, потому что влюблён, — продолжаю я за него. Он лишь кивает и смотрит на меня отчаянно. — Я его прикончу, клянусь!       Не могу справиться с гневом и вскакиваю с места. Тэхён встаёт за мной.       — Успокойся, пожалуйста! Это очень опасные люди. Его отец главный наркобарон в Корее.       — А мой отец долбанный псих, точно также, как и я, поэтому тут ещё вопрос, кто опаснее!       — Даже не думай… Это очень рискованно!       — Уже поздно… — произношу я, боясь его реакции.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я его уже сильно избил. На парковке, когда понял, что он что-то сделал с тобой.       — Ты что?! — он округляет глаза и чуть ли не падает, теряя равновесие. Кидаюсь к нему, хватая его за руки.       — Эй, у тебя нет сил! Ложись сюда.       Отвожу его к кровати, и он, словно под гипнозом собственных мыслей, усаживается на неё.       — Ты не мог! — он снова вскакивает и хватает меня за плечи. — Прошу! Скажи, что это шутка!       — Почему ты так сильно боишься?       — Потому что все теперь в опасности. Ты, Хосок, твоя мать, Юнги, все-все! Ты даже не знаешь, во что ввязался, — он трясет меня, словно пытается внушить мне страх. Но я не могу думать ни о чём, кроме того, что Тэхён кого-то боится так сильно. И что этот кто-то шантажировал его.       — Единственное… — произношу я и беру его лицо в свои руки, приближаясь, — чего боюсь я, так это тоски, которая так долго таится в твоих красивых глазах, — целую его прикрытые веки, ощущая, как очередная слеза скатывается с его глаз.       — Ты не понимаешь, что натворил… — шепчет он, прижимая свой лоб к моему, и я ощущаю его дыхание на своих губах.       — Другого выхода не было, и даже если бы он был, я хотел надрать ему задницу ещё с тех пор, как он назвал тебя своим, — шепчу ему в ответ.       — Ты же это сделал в тот день, заехав ему кулаком по рёбрам. Я и так очень долго вымаливал его о прощении, чтобы он не тронул тебя.       Чувствую сильнейший гнев, сначала на самого себя, а потом и на этого ублюдка. Как вообще он посмел заставлять Тэхёна извиняться? Что вымаливал? Что вообще происходит?! Я его в живых не оставлю!       И тут мне в голову приходит Чимин. И то, что мы с ним обсуждали. Ликую. Но не выдаю.       — Больше ты не будешь с ним встречаться. Я разберусь с этим, — целую его в щеку, и ощущение холодной кожи вызывает сильную тоску.       — Пожалуйста… прошу … — он буквально молит, смотря в мои глаза.       — Тэхён, я знаю, что ты мне не доверяешь, но сомневаться в моей силе не стоит. Мне даже час не нужен на то, чтобы вывести на чистую воду всю их контору!       — На словах это очень круто звучит, но ты не знаешь, какие они ублюдки.       Блять. Почему это знаешь ты. И где был я, когда ты это узнавал.       — И не под таких копали, не переживай, — обнимаю его, ощущая нескончаемую радость за то, что он позволяет мне это делать. — Почему ты плакал? — спрашиваю, боясь услышать ответ.       — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Прошу, не ввязывайся в это, — он словно не слышит ничего.       — Почему ты не можешь закрыть эту тему? — отстраняюсь, недовольно глядя на него.       — Потому что я боюсь за тебя! — он слегка толкает меня в плечо, будто сказал самую очевидную вещь на свете.       — Почему?       — Почему я волнуюсь за тебя?       — Да… Минуту назад ты говорил, чтобы я ушёл, а сейчас переживаешь за меня, — притягиваю его к себе, хватая за талию. — М-м?       — Ты же мой сводный…       — Даже не думай заканчивать эту фразу, — затыкаю его рот рукой, прерывая на полуслове. Ощущаю под рукой его губы, расплывающиеся в улыбке. Наконец-то. Он снова улыбается. Он отвлёкся. Ощущаю, как расцветают цветы внутри моего живота.       — Почему тебе не нравится то, что мы сводные братья? — он убирает мою руку и как назло произносит это проклятое слово. Братья. Какие, нахрен, братья?!       — Почему? Давай напомню… — рывком притягиваю к себе за талию и кладу руку на его шею, покрывающуюся мурашками. Он издаёт удивленное «Ах», а я сокращаю расстояние между нашими лицами до сантиметра. — Можно? — спрашиваю я, не зная, как я сдержусь, если он откажет. Но его лицо не выглядит сопротивляющимся, он закрывает глаза, кидая короткий кивок. Не жду ни секунды после его ответа, и наши губы соединяются воедино. Поцелуй, который я никогда не смогу забыть. Самый нежный, самый страстный, пропитанный болью и слезами, наполненный надеждой и стирающий разочарования. Чувствую, как его сердце бешено бьётся, и скольжу рукой под его кофту, чтобы дотронуться до груди и ощутить это биение. Его кожа становится обжигающей, а сердце буквально готово выпрыгнуть. Слышу его стон сквозь поцелуй и не могу сдержать улыбку. Мне сносит крышу от того, что одно касание заставляет его так реагировать. Я чувствую, как в груди расплывается самый большой страх в моей жизни. Страх разбить это сердце. Страх потерять возможность прикасаться к этому сердцу. Страх не заставлять это сердце трепетать.       Его руки обхватывают моё лицо, и я ощущаю то, как сильно он боится того, что я исчезну. Он так сильно прижимается и трётся об меня, что кажется, ещё секунда и я потеряю контроль над собой.       Как бы сильно я не пытался притворяться, что хочу оттолкнуть своё влечение к нему, я не могу этого сделать. И наконец я понимаю для себя, то что я хочу его так сильно, не является эгоизмом и злом.       Я просто без ума от него. От всего него. От его таинственности, его заботы, от его умения поддержать любой разговор, от его рассуждений, его капризов, от его губ, волос, запаха, и от его прикосновений.       Ощущение от его присутствия не сравнится ни с чем. Ни с одной победой. Ни с одним кайфом. Ни с одним оргазмом. Ни с одним призом.       Начинаю ненавидеть человеческую сущность за то, что надо дышать, и разрываю наши губы, пока мы не задохнулись. Хоть я и не отказался бы умереть в его руках. Но то чувство, которое он, сам того не осознавая, дарит мне, это – желание жить. С ним я хочу жить. И это становится моим личным проклятьем. Потому что теперь я должен сделать всё, чтобы он захотел тоже. И не просто жить, а счастливо. Неважно, со мной или без меня.       — Вспомнил? Мы не можем быть братьями. Братья обычно не хотят друг друга, — шепчу я и, взяв его руку, лежащую на моей щеке, нежно целую. Он продолжает глубоко дышать, а его глаза буквально блестят.       — Ну мало ли, какие семьи бывают… — он гладит щеку и кусает нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку.       Я определенно точно не смогу уйти под землю, пока этот парень смотрит на меня таким взглядом. Взглядом, полным надежд и страсти.

***

      Стук в дверь выдёргивает Тэхёна из того мира, в который они погрузились, и заставляет Чонгука улыбнуться. Тэхён пытается оттолкнуть его и заливается краской. Но у Чонгука другие планы, он сверлит его ехидным взглядом и, закрепив в объятиях за талию, не даёт выбраться.       — Ты что делаешь? Пусти! — красный Тэхён старается вырваться из цепких рук.       — Не хочу, я с такими трудом тебя нашёл, как я могу тебя отпустить?       Чонгук начинает обсыпать его короткими поцелуями в щёки, в лоб, в шею, вызывая щекотку у Тэхёна, заставляя смеяться.       — Дурак! — Тэхён всё ещё пытается вырваться.       — Самый что ни на есть, — отвечает Чонгук и продолжает свои поцелуи, периодически зарываясь носом в шею и стараясь как можно дольше вдыхать его запах. — Почему ты такой сладкий? Это просто сносит мне крышу. Твой запах… Мышцы сводит от того, насколько мне он нравится, — целует, произнося каждое слово, снова и снова.       Кажется, ещё чуть-чуть, и Тэхён потеряет сознание, но на помощь приходит голос за дверью.       — Господин Чон, откройте дверь, пожалуйста, мне нужно подключить кислород для пациента, — произносит женский голос.       — Она как нельзя вовремя, тебе точно нужен кислород…       Чонгук еле касается рукой штанов Тэхёна именно в том месте, где уже выпирает его возбуждение.       — Да-да, сейчас открою, — произносит Чонгук и отпускает Тэхёна, после чего снова впивается в его губы на несколько секунд, заставляя Тэхёна снова опешить, и разрывает поцелуй, усмехнувшись и направляясь к двери. — Иди в уборную, я её задержу, — шепчет он и снова улыбается.       Тэхён вспоминает, что на его руках и лице всё ещё остаются капли крови, и с дрожащими ногами заходит в ванную комнату.

***

      Солнце ласкало лицо Чонгука, когда он сладко потянулся в кровати, чувствуя, как неведомый с утра прилив сил наполняет каждую клетку тела.       — Сири, включи Eminem — Superman, —произнес он, и музыка заполнила пространство, задавая ритм новому дню. Не в силах сдержать предвкушение, он начал разминку, стараясь подавить рвущуюся наружу улыбку, вызванную ласкающими душу мыслями.       В ванной, глядя на свое отражение, он вдруг забил на все старания скрыть свои чувства. Теплая волна нахлынула на него, словно он — мальчишка, впервые увидевший ту самую девочку. Улыбка сама собой растянула его губы, и он усмехнулся своему отражению.       Перед выходом из комнаты, он машинально провел пальцами по губам, массируя уголки рта, чтобы скрыть предательские следы улыбки. Еще не хватало бесячих вопросов от Юнги. "Почему улыбаешься? Почему нарядился? Почему то? Почему это?"       К счастью, Юнги не оказалось дома. Готовя себе омлет, он все еще чувствовал, как улыбка рвется наружу. Он надел обувь, и снова улыбнулся. За рулем, отправляясь в больницу, улыбка опять не покидала его лица. Слишком много для одного дня, подумал он, но ничего не мог с собой поделать. Сегодня все было по-другому.       Его улыбка сменяется на искаженную, от боли в сердце, когда медсестра говорит ему о том, что Тэхёна выписали по его собственному желанию и разрешению нарколога, и что он оставил для него письмо.       Снова. Я теряю его опять. Он ускользает, как песок сквозь пальцы. И так каждый раз. Стоит ему один раз открыться мне, и он делает десять шагов назад.       Благодарит её за то, что предупредила, и сжимает в руках листок, почему-то сложенный в треугольник, словно тот, кто его писал, не мог долго решить, как именно оформить это письмо, и сложил его в плотную фигуру треугольника.       — Идиот. И кто вообще так складывает письма? — садясь обратно в машину, произносит он, с горечью.       С трудом раскрывает и читает написанное корявым почерком.       «Привет. Я знаю, ты сейчас очень злишься. И имеешь на это право. Но на что ты не имеешь права, так это решать за меня. Извини, но я не хочу быть с тобой. Ни друзьями, ни партнерами, ни семьей. У меня утренний рейс в Канаду. Прости. Нам было хорошо вместе. Ты спас мне жизнь. Я благодарен. Но на этом всё. Я выбираю себя и свою карьеру. Не могу рисковать своим статусом. Я уверен, ты поймёшь меня. Ты всегда понимал. Спасибо за всё, что ты сделал для меня, я действительно провёл незабываемое время в твоём мире. В мире, где ты пишешь мне каждый день сообщения, где мы болтаем до утра. Где мы прожили хоть и дурацкие, но очень эмоциональные дни в твоём доме. Я никогда не забуду тебя. И может, когда-нибудь мы снова увидимся, но уже имея свои семьи и здоровую жизнь. Прощай, Чонгук. Ещё раз, спасибо».       Чонгука накрывает лёгкой волной гнева вперемешку со смехом.       — Эх, Тэхён, ты даже не знаешь, что я обрёл, чтобы так легко тебя отпускать.       Он сделал глубокий вдох, словно ныряя в омут решимости, и со всей скорости вылетел со двора больницы, с каждой секундой всё яснее понимая смысл письма, лежавшего в кармане. Сердце стучало в унисон с ревом мотора.       Спустя десять минут, держа курс на клуб, он набрал номер Чимина. В голосе чувствовалась нервозность.       — Алло?       — Ты же на работе? — слегка нетерпеливо спросил Чонгук.       — Да. А что случилось? — послышался сонный, но настороженный голос Чимина.       — Выбегай, нужно срочно поговорить. Это очень важно.       Не прошло и пары томительных минут, как Чимин, нервно оглядываясь по сторонам, стремглав подбежал к машине Чонгука. В глазах читалось непонимание и легкая тревога.       — Привет, всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, плюхаясь на сиденье.       — Не сказал бы. Но, кажется, совсем скоро будет, — ответил Чонгук, поворачиваясь к нему с хищной ухмылкой, в которой читалась предвкушение развязки.       — Чонгук, прекрати говорить загадками, у меня и так голова раскалывается после ночной смены, — Чимин устало потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями.       — Я нашел того, кого вы ищете, — уверенно произнес Чонгук, словно вынося вердикт.       — Чонгук, сейчас я ищу только свою кровать, будь конкретнее, — пробормотал Чимин, по-прежнему не понимая, что происходит.       — Наркобарона. Вы же его искали?       — Ч-что? — Чимин моментально выпрямился, как будто его ударило током. Сон как рукой сняло.       — Да. И у меня есть кое-что посущественнее ваших догадок. Что у вас вообще есть? Что вы нашли?       — У… у нас есть трое подозреваемых, и к каждому приставлен свой агент под прикрытием, — слегка запинаясь, ответил Чимин, всё еще не веря в происходящее.       — Чимин, не веди себя как ребенок, думаешь, я тут просто ради развлечения в Шерлока Холмса решил поиграть? У меня есть имя вашей главной цели! — раздраженно выпалил Чонгук, недовольный тем, что Чимин не раскрывает всю суть, его терпение было на исходе.       — Я… просто это всё очень опасно для тебя, Чонгук, я боюсь… — тихо прошептал Чимин, в его голосе звучала искренняя тревога.       — Не бойся! Блять! Не бойся, Чимин! Потому что если и надо начинать бояться, то нам вместе. Ибо это отец Минхо.       — Что?! — Чимин в шоке прикрыл рот руками, его глаза расширились от ужаса.       — Да. Тэхён сказал, эти суки угрожали ему.       — Твою же мать! Я так и знал! Он был одним из подозреваемых, но в самом конце списка, потому что втирал всем про свой тканевый бизнес. Единственное, что на него было, так это то, что он лишь однажды ляпнул нашему агенту под прикрытием, танцовщице, о том, что может достать ей любую наркоту бесплатно. Мы даже не приняли это всерьез! Это просто взрыв мозга! — руки Чимина заметно задрожали, он был в состоянии грогги.       — Он очень хорошо умеет притворяться тем, кем не является. Если вы не накроете его шайку, они скорее всего уже прямо сейчас начали на нас охоту.       — Если это действительно он, мы обязаны действовать как можно быстрее. Но откуда Тэхён… Они так близки?       — Какой там. Он угрожает ему, Тэхён раньше торчал. Возможно это он сам его подсадил. Я не знаю. Но факт, что он бросил, а этот уебок вколол ему смертельную дозу! Не знаю подробностей, так как Тэхён сбежал от меня, опять. Думает, что так спасёт меня. Написал мне самое идиотское письмо в мире.       — Вы даже не предполагаете, насколько это ценная информация, и пусть Тэхён остается в другой стране, пока мы не решим это.       — Он останется, не волнуйся. Если тот уже не отправил за ним своего головореза. Уверен, Мэри на этот раз позаботится об охране. А мы должны сделать всё, чтобы быстрее решить это. Я в деле, — уверенно произносит Чонгук.       — Даже не думай! Ты пойдёшь домой, вместе с охраной, которую я приставлю, в гражданском. Закроешься там на десять замков и не будешь вылезать, пока я не скажу.       — Конечно же нет, я могу быть полезным! Ты ещё не знаешь, что я могу.       — Я знаю. И у нас тоже есть отличный кибер-отдел. Просто доверься мне, Чонгук. Мы отлично подготовлены и занимаемся этим уже давно. Ты сделал самую важную работу, дал нам эту наводку. Это бесценно.       — Хорошо, Чимин, я вверяю в твои руки жизнь Тэхёна, самое важное, что у меня есть в этом мире, — Чонгук смотрел на друга с такой пронзительной искренностью, что Чимин не смог сдержать улыбку умиления. Он знал, как тяжело далось Чонгуку это признание, это доверие.       — Не волнуйся, я сделаю всё, что в моих силах. Но, знаешь, влюблённый волк — уже не такой хищник, — Чимин усмехнулся, сжимая его плечо в знак понимания, кивая, давая понять, что осознает всю ответственность, которая на него возложена.       — И ничего я не влюблен! — огрызнулся Чонгук, но в голосе не было и тени злости.       — Чонгук, ты влюблён, и по уши! — бросил Чимин напоследок, направляясь в сторону клуба. — Кстати, я сейчас же пришлю охрану, пусти их во двор, они там перекантуются, так будет менее заметно.       — Не надо бы, но я знаю, что тебя не переубедить, поэтому просто скажи им код от домофона, — вздохнул Чонгук, понимая, что сопротивляться бессмысленно.       Чонгук смотрел на удаляющуюся фигуру блондина, задумчиво переваривая его слова.       Почему Чимин так сказал? Я ведь не влюблен. Верно?       По дороге домой он чувствовал себя словно под грузом какой-то тяжелой мысли, требующей немедленного осмысления и разрешения. Но вместо этого он принял, как ему казалось, единственное верное решение.       Набрав номер Тэхёна в который раз, он снова услышал лишь длинные гудки. Тот не отвечал. Ярость клокотала в груди, но ее быстро заглушило нарастающее беспокойство.       Оказавшись дома, Чонгук первым делом зашел в интернет и убедился, что Тэхён благополучно приземлился в Канаде. Увидев его фотографию, где в глазах читалось натянутое, фальшивое счастье, сердце Чонгука болезненно сжалось. Черная кожаная куртка, серая маска и непокорные, природные кудри… Он, как всегда, выглядел безупречно. Не отдавая себе отчета, Чонгук сохранил его фотографию. В голове пронеслась мысль: Тот, кого я вчера имел удовольствие расцеловать и приблизиться к его душе еще на один шаг. ( фото: https://pin.it/gvv6LQOqL )       Влюблён? Не знаю. Я же просто фанат. Херовый. Но фанат. Наверное…Блин…Не понимаю уже ничего.       Сейчас он меня только бесит! Вот и всё! Пусть будет так.       Открывает Инстаграм и заходит в чат с официальным аккаунтом Тэхёна. Он понимает, если он хочет достучаться до Тэхёна, ему нужно вернуть дневник.       @hate_this_city21: Привет) давно не писал тебе, соскучился. Думаю, уже пора продолжить наш с тобой привычный ритм жизни. Ты не обижайся, когда я назвал тебя самым дурацким дневником в мире, я был просто зол. Ты же знаешь меня, проблемы с контролем гнева. (Иногда)       @hate_this_city21: Хотел бы рассказать о многом, что произошло со мной за последний месяц. Но сейчас я не в настроении. Поэтому расскажу о том, на что у меня есть настроение. О нём. Боюсь назвать тебе его имя, избегаю осуждения. Но он, единственный, кто стоит того, чтобы рассказать тебе. Хотя ты и так его знаешь, ведь он — это ты, а ты — это он.       @hate_this_city21: Только между вами есть разница. Когда я перед ним, не могу вести себя адекватно. Он странно влияет на меня. А ещё, с тобой я могу говорить, но когда я говорю с ним, он закрывается. Иногда мне кажется, что он мне не доверяет. Но его глаза говорят об обратном. Просто он боится, и я не знаю, как его заставить поверить в то, что рядом со мной ему нечего боятся.       @hate_this_city21: Хотел бы я забрать всю его боль себе. Но он даже не хочет ею делиться. Он большой собственник. Но я отберу у него её, и подарю взамен всё, что он попросит. Но, кажется, и просить он не умеет. Поэтому не смог попросить меня вчера остаться с ним на ночь, и выгнал. Хоть явно и не хотел этого. Снова. Он снова закрылся.       @hate_this_city21: Только вот он ещё не узнал меня. Того Чонгука, который уже сделал его центром своей Вселенной. Я ни за что не дам ему убежать от самого себя. Ведь он бежит не от меня, а от себя.       @hate_this_city21: Но он не знает, что когда добежит, я буду стоять там. На пропасти. В конце чёртового мира. На его пути.       @hate_this_city21: Так что он в ловушке. В ловушке, из которой нет выхода. По крайней мере, ни тогда, когда он так смотрит на меня. Словно я и вправду его спасение, словно я имею значение.       Выходит из чата и заходит в чат с пользователем: @t.honey       @hate_this_city21: Здравствуй, Тэхён) Хорошо добрался?       @hate_this_city21: Выглядел отпадно, я даже скачал себе фото.       @hate_this_city21: Каждый раз захватывает дух. Не знаю, как тебе удается так выглядеть после всего, что ты пережил.       Чонгук глубоко вздохнул и попытался заблокировать мысль о том, сколько же раз он улыбался, когда в его жизни происходили страшные вещи. Когда он ночь перед этим чуть не умер, а утром улыбается всему миру.       Сколько же раз такое было? Как вообще понять, когда ему больно? Сколько раз он скрывал от меня свои настоящие чувства?       @hate_this_city21: Но я очень быстро привыкну к тому, что когда тебе больно — ты улыбаешься. А когда ты счастлив, по твоим щекам текут слёзы, прямо как вчера вечером, когда я тебя поцеловал.       @hate_this_city21: Ты случайно перепутал эмоциональную реакцию на ситуации. Поэтому будем с тобой работать над этим. Окей?       @hate_this_city21: Урок номер 1. Никогда не пиши больше письма, у тебя очень корявый почерк и много пунктуационных ошибок.       @hate_this_city21: Урок номер 2. Не смотри на кого-то так, словно он весь твой мир, если ты планируешь на утро свалить.       @hate_this_city21: Пока на этом закончим.       По спине пробежался холодок, когда под сообщениями появилась надпись: «Прочитано».       @hate_this_city21: Хорошо, что ты тут. У тебя есть должок передо мной. И как-то я слышал, что ты не любишь оставаться в долгу, и выполняешь все свои обещания.       @hate_this_city21: Я прав? Уверен, что так и есть.       @hate_this_city21: Помнишь, ты обещал мне желание, при условии, что я пришлю фотографию своего тела?       @hate_this_city21: *фото отправлено* ( https://pin.it/7hVbj0xAK )       @hate_this_city21: Теперь твоя очередь выполнить условие сделки.