Will your lips taste a kiss of death?

— … воскресное утро встречает наш город солнечными лучами. Я и мой коллега Роберт советуем всем жителям хотя бы разок оторваться от телевизоров и выйти прогуляться по нашему чудесному парку. Синоптики прогнозируют обильные ливни на следующей неделе, а значит, что сегодня последняя возможность насладиться летними тёплыми деньками. Устройте пикник, позапускайте воздушных змеев или посетите выставку экзотических растений на открытом воздухе. Не скучайте и слушайте почаще нашу волну. На этом мы с вами прощаемся и следующим треком будет играть песня…       Коннор проснулся позже, чем просыпался обычно. К большому счастью, радиоведущие не солгали и первое, что встретило андроида, только что открывшего глаза — это солнечные лучи, пробивающиеся сквозь прозрачные занавески, слегка колышущиеся из-за сквозняка. Вовсе нет, позднее пробуждение произошло не случайно, ведь андроиды — создания очень пунктуальные. У них нету такого понятия, как «проспать» или же «не выспаться», ибо внутри многофункциональных организмов запрятаны маленькие электронные часы, имеющие в себе специальный «будильник», секунда в секунду оповещающий о том, что пришла пора просыпаться. Выйти из энергосберегающего стазиса, чтобы продолжить свою работу.       Например, обычно Коннор вставал в шесть утра. Оставшегося времени ему с головой хватало на то, чтобы привести себя в порядок, приготовить завтрак, погладить одежду, разбудить Хэнка, накормить Хэнка, погулять с Сумо, быстренько пробежаться по последним новостям и прогнозу погоды, а к семи с половиной часам уже быть готовым отправиться на работу. «Готов к труду и обороне» — каждый раз он шутил сам про себя, скромно улыбаясь и поправляя галстук на шее, пока Хэнк наконец не тянул его к машине, закатывая глаза из-за надоевшей однообразной шутки.       Однако, сегодня у них был выходной, который, несмотря на график работы в полицейском департаменте, выпал на воскресный день. Никуда не нужно было торопиться. Ну, разве что самым утром пустить Сумо на улицу, чтобы тот сделал свои дела, а после опять вернуться в тёплую постель и, пытаясь не разбудить спящего лейтенанта, аккуратно прилечь рядом, утыкаясь лицом в его сильную тёплую спину. В такие дни Коннор позволял себе поваляться в стазисе чуточку дольше. Часика так на два, пока не взойдёт солнце. Этих двух часов было вполне достаточно, чтобы просто лежать рядом с Хэнком, слушая его тихое монотонное сопение. Несмотря на стереотип, что все взрослые мужчины храпят как паровозы, у лейтенанта Андерсона было очень тихое, приятное уху дыхание. Повезло, что он не привык просыпаться утром и не видит, как андроид склоняет ухо прямо над его ртом. Это было бы тяжело объяснить.       На радио, стоящем на подоконнике, заиграла какая-то песня. «A Million Pieces — Point North» — подсказал Коннору внутренний распознаватель, способный угадывать не только музыку, но и стихи, книги, фильмы и пьесы, услышав пару строк оттуда. Особое дополнение от «Киберлайф», выпущенное вот-вот совсем недавно в их официальном приложении и уже пользующееся необычайной популярностью. Этакий «Shazam», только в разы навороченней. «Если андроиды хотят жить как люди, то пускай и наслаждаются нашим творчеством», — сказал разработчик приложения, после чего начал продавать своё творение по завышенной цене в тридцать пять долларов и девяносто девять центов. «Смерть капитализму!» — возмущался народ, но когда к приложению добавили возможность узнавать эротические фильмы по отдельным стонам, то все возмущения тут же сошли на нет.       Внутренние часы оповестили, что уже полдевятого утра, а значит, пора вставать. Но не успел было Коннор подняться с кровати, как в комнате раздались странные звуки. Цокая коготками по полу, Сумо быстрыми шагами преодолел расстояние от двери к кровати и со всего размаху запрыгнул на неё, принявшись что-то вынюхивать и не стесняясь пачкать слюнями чистые простыни. Увидев ту цель, к которой стремился изначально, сенбернар, продавливая лапами матрас, попёрся к Хэнку, при этом высунув язык. Сквозь дрёму чувствуя надвигающуюся зверюгу и пытаясь избежать уготовленную участь, Хэнк перевернулся со спины на бок, но это совершенно ему не помогло. Мокрый язык сенбернара тут же прошёлся по его левой щеке, смачивая слюнями седую бороду. А всё потому, что Сумо, в отличие от хозяина, привык по часам не только проситься на улицу, но и кушать, поэтому, видимо, решив больше не ждать, когда его наконец соизволят покормить, пёс решил взять дело в свои лапы и разбудить Хэнка с помощью вылизываний. — Сумо, пошёл вон! — буркнул Хэнк, пытаясь оттолкнуть пса с кровати и натянуть одеяло до самого носа, чтобы окончательно не утонуть в собачьей слюне. Коннор тихо усмехнулся, глядя с каким-то необычайным азартом на забавную картину собачьих «поцелуев».       «Хотел бы я быть на его месте», — подумал андроид, с улыбкой глядя на разошедшегося сенбернара. Сумо напоследок успел ещё пару раз лизнуть лейтенанта в область виска, после чего спрыгнул с кровати и ожидающе улёгся на пол, не собираясь покидать комнату, пока кто-нибудь не встанет и не пойдёт насыпать корм в его миску. В этом плане, Сумо правда повезло, ведь он домашний любимец и мог «целовать» Хэнка столько, сколько его душе было угодно, отчего Коннор завидовал ему белой завистью, какой только мог завидовать андроид-девиант. «Завидовать собаке? Ты что, дурачок?» — спрашивал внутренний голос разума, но у Коннора были на то свои причины. Он тоже хотел целоваться. Хотел, но не мог.       Синтетическая слюна — особое средство, которым наделили только андроидов-детективов. Химическая лаборатория у них находилась во рту, а если быть точнее — на языке, анализирующий любые вещества к которым прикасался. Конечно же, после каждой процедуры он пачкался и чтобы андроид не щеголял целыми днями с грязным языком, «Киберлайф» подарили ему специальную «слюну», способную смыть с поверхности языка всё что угодно. А всё благодаря растворителю и особому антисептику в её составе. Они за считанные секунды могли наполнить ротовую полость андроида и смыть оттуда любые чужеродные вещества. Коннор менял её примерно раз в месяц, а новый материал «Киберлайф» присылали прямо в полицейский департамент. Быстро, удобно и без лишних заморочек.       Коннор очень хотел поцеловать Хэнка. Поцеловать по-настоящему, в губы, как целуются влюблённые парочки, вот только он не мог себе этого позволить. Даже страшно представить, что случится, если он попытается. В лучшем случае, Хэнк просто скорчится от боли, а в худшем, он получит целую кучу ожогов, после чего не сможет есть около трёх суток. Никакой романтики и проявления чувств, а ведь в этом и был весь смысл поцелуев. Неразбавленный растворитель, смешанный с токсичным антисептиком, принесёт страшные травмы слизистой человека. Поэтому у Коннора даже когда-то в задачах стояли важные правила: не плеваться, не облизываться и всегда вытирать слюну, если та потекла изо рта. А рот такая слюна смачивала каждые полчаса, чтобы не дать внутренней лаборатории начать анализировать каждую пылинку. — Доброе утро, — вытерев обслюнявленную щёку о край одеяла, Хэнк наконец полностью пробудился ото сна и, размяв затёкшие руки, потянулся к лежащему рядом андроиду, после чего чмокнул его в район диода. Увы, это максимум. Конечно, самое главное — это проявление чувств и не важно каким путём, но Коннор всё равно хотел испытать прикосновение человеческих губ к своему рту. Хотя бы один разок, но очень хотел.       В тот-то момент он и решил, что пора бы начинать что-то менять. Найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации и предложить Хэнку альтернативу поцелуям. Коннор был умным андроидом. Коннор был навороченным андроидом. Он был самой продвинутой моделью среди всех своих собратьев, а значит, что придумать какой-то план, пусть даже самый сложный, для него вполне возможно. Главное постараться и напрячь все свои извилины, а их у Коннора было немало. Пока Хэнк спросонья чухал растрёпанные волосы и топал в сторону кухни, чтобы наконец покормить голодного Сумо, Коннор усердно придумывал план. Сжимал губы, комкал в руках одеяло и старательно перебирал в голове картотеку с фильмами, где могла бы быть подсказка. Удача ему улыбнулась, а первое найденное решение показалось очень романтичным и в какой-то степени заманчивым.

***

— Что это такое? — спросил утром Хэнк, пережёвывая кусочек яичницы вперемешку с сочной сарделькой.       Он заметил странное поведение Коннора сразу же, как только тот зашёл на кухню. Суетливо прошмыгнувшего к раковине и принявшегося что-то промывать холодной водой. Коннор не спешил показывать то, что он прятал от взгляда Хэнка, но когда тот хмуро повторил свой вопрос, пришлось вскрывать все карты. — Стекло! — констатировал Коннор, демонстрируя Хэнку маленькое, квадратное, прозрачное стёклышко, размером с сенсорный телефон. — По заветам романтических фильмов, я решил, что мы сможем целоваться через него. Таким образом, моя слюна не сможет причинить вам травм. Более того, это стекло легко стерилизовать, и оно очень компактное, поэтому его можно везде носить с собой. Если хотите, я могу подобрать к нему футлярчик, и тогда мы сможем целоваться хоть дома, хоть на улице, хоть в кинотеатре. Лично я предлагаю начать с кинотеатра, давайте закажем последний ряд! — Чего? — с негодованием спросил Хэнк, а его лицо исказила гримаса недоумения. Он бросал взгляд то на сияющего Коннора, то на стекло в его руке, уже представляя картину, насколько это со стороны будет выглядеть тупо. Нет, серьёзно, два взрослых человека целуют стекло. После такого у них только одна дорога — это в дурку. Там таких вот «романтиков» целые палаты. — Не волнуйтесь, Хэнк! — выдал андроид, в мирном жесте замахав перед собой руками. — Я также поработаю и с краями. Вы ни в коем случае не поранитесь. Возможно, я смогу каким-то образом заклеить их, или же… — Да не в этом дело! Ты совсем с катушек съехал? — Хэнк даже чаем подавился. В его голову просто никак не мог уложиться тот факт, что андроид, бывший когда-то верхушкой технического гения «Киберлайф», смог родить такую чушь, над которой посмеялся бы даже пятилетний ребёнок, приняв этот «гениальный план» за обычную шутку из мультика. — Слушай меня сюда. Даже не вздумай его таскать, слышишь? Если кто-то увидит нас с этой штуковиной, то позор до конца жизни обеспечен. Клянусь, если ты не выкинешь эту хрень из своей головы, то я даже на работе перестану с тобой здороваться. — Я просто думал, что так будет лучше, — разочарованно пробубнил Коннор, вертя стеклышко в руках. Он печально опустил глаза, заставив Хэнка почувствовать себя немного виноватым. Всё же, «перестану здороваться» — это слишком жестоко по отношению к андроиду, который почти каждую ночь на кой-то хрен склоняется над его лицом. Да, Хэнк не дурак и давно это заметил, но спросить так и не решился, потому что, видит Бог, Коннору это нравилось.       Повертев в пальцах стёклышко последний раз, андроид прицелился и кинул его в мусорное ведро, куда то упало с неприятным уху грохотом. Чтобы хоть немного утешить разочарованного Коннора, Хэнк готов был встать из-за стола и приобнять его, что он как раз и собирался сделать, пока внезапно не услышал: — Но я что-нибудь придумаю.       Прозвучало как приговор.

***

      На следующий день Коннор припозднился на работу, а для него это было совсем несвойственно. Поводов для беспокойства не было, если не учитывать тот факт, что андроид ушёл один куда-то утром, даже не сказав куда. На звонки не отвечал, на смс-ки тоже, поэтому у Хэнка появилось много догадок, но они все в корне оказались неверными. Правда раскрылась тогда, когда андроид всё же явился в полицейский департамент, цветущий от радости, словно майская роза. Явился он не один. Ну почти.       Каким-то образом незаметно подобравшись к Хэнку со спины, Коннор крепко-крепко обнял его, утыкаясь лицом в шею. Не дав мужчине проронить и слова, он пихнул ему в руки плюшевую игрушку — размером с небольшую собаку. Впрочем, игрушка и была в виде собаки, только на ней был маленький, второпях напяленный пиджачок, на котором маркером было подписано «RK800». — Боже! — засмеялся Гэвин Рид, увидев подарок Коннора и уронив от хохота стакан с недопитым кофе. — Хэнк, что это такое? Тебе что, двенадцать?       Хэнк сам сразу не понял, что и зачем Коннор ему даёт. Сияющий от счастья андроид продолжал пихать Хэнку этот сомнительный подарок, пока тот наконец не взял его в руки. Нет, конечно, кавалеры любят дарить своим подружкам мягкие плюшевые игрушки, но как подметил мерзкий коллега-говнюк, Хэнк уже давно не маленький, чтобы получать подобные подарки. Они пришлись бы ему по вкусу лет так сорок пять назад, когда он только-только пошёл во второй класс. Сорок пять! Сейчас-то что ему делать с этой штукой? — Это… зачем? — удивился Хэнк, вращая плюшевого пса в руках, всё еще надеясь, что где-то там, где должна находиться пятая точка, у игрушки будет доступ к её внутренностям. А внутри либо деньги, либо украшения, либо, на крайний случай, маленькая бутылочка с дорогим алкоголем. — Я долго думал над тем, как решить нашу с вами проблему, поэтому… — на щеках Коннора появился еле заметный голубой румянец, а пальцы принялись скромно комкать подол пиджака, — … я попытался создать плюшевую версию себя, чтобы вам не было одиноко. Вы можете целовать её где угодно, а на её месте представлять меня. Когда у меня появится возможность, то я могу подключить к её ротовой части свои сенсоры, тогда и мои губы будут чувствовать ваши прикосновения.       Услышав эти слова, Гэвин Рид заржал пуще прежнего, отчего у него даже слюна изо рта брызнула. И Хэнк мог его понять. Где вообще видано, чтобы взрослый мужчина засасывал маленькую плюшевую игрушку, да ещё и на глазах у людей? Скажут, что совсем дядька сдурел — занимается своими тайными извращениями на улице. Однако Коннор почему-то не осознавал, какой бред он сейчас говорил, оттого и продолжал стоять со счастливым и немного смущенным лицом, рассматривая то Хэнка, то плюшевую собачонку в его руках. — Коннор, ты так сильно хочешь меня поцеловать? — спросил его Хэнк, откладывая плюше-Коннора в сторону. А если точнее, то в ящик стола. А если ещё точнее, то в самый нижний ящик стола, в котором хранились те вещи, к которым он старался не притрагиваться. А ещё там была замочная скважина на тот случай, если Хэнк захочет закрыть этот ящик на ключ, чтобы больше никто не смог в него заглянуть. Никогда. — Да, конечно! — яро закивал Коннор, даже не стараясь хоть немного поубавить свой пыл. — Я только и мечтаю об этом, Хэнк. Разве не замечательно, когда два человека могут подобным образом демонстрировать друг другу свою любовь?       Хэнк не ответил. Он только грустно улыбнулся, опустив глаза вниз, чтобы больше не видеть лицо Коннора, полное чистого счастья и надежды. На самом деле, Хэнк не был далеко сухарём или человеком, неспособным чувствовать. Последние поцелуи, которые он помнил, принадлежали его бывшей жене, да и было-то это восемь лет назад. Коннор хотел целоваться, и Хэнку было приятно, что андроид так старается найти выход из возникших трудностей, но он не верил, что таковой вообще есть. А если бы и был, то человек точно не смог бы до него додуматься.

***

      Если бы Хэнк знал, что начнёт твориться дальше, то в тот момент он бы точно сдержал свою улыбку. Если поначалу идеи Коннора пусть и были странными, всё же их можно было назвать милыми и в какой-то степени невинными. Может быть, если бы они таковыми оставались, Хэнк мог продолжать их терпеть, но дела стали только хуже. В разы хуже.       Он сразу понял, что что-то не так, когда рано утром Коннор его не разбудил. Андроид всегда подымал Хэнка в одно и то же время, чего, по какой-то неведомой причине, не произошло во вторник. Была бы большая проблема, вот только, подстроившись под рацион, организм сам привык просыпаться в шесть утра, поэтому даже когда Коннор не начал тормошить его, Хэнк сам открыл глаза, проспав всего лишь на пару минут дольше, чем обычно. Когда зрачки привыкли к темноте, перед ними предстали знакомые очертания. И Хэнку не понравилось то, что он увидел. Далеко не понравилось. — БОЖЕ! — вскрикнул мужчина, сперва даже не поверив в то, что он проснулся. Казалось, что это продолжение сна. Ночного кошмара, который никак не хотел уходить из головы.       Коннор смотрел на него сверху вниз. Высунув язык, он упирался руками по обе стороны от Хэнка, как если бы пытался держать планку. Занятие спортом — это прекрасно. Но не над Хэнком же! А самое страшное было в том, что Хэнк чувствовал что-то влажное на своей щеке. Это чувство ему знакомо, но если учесть, что Сумо в это время ещё спал, щёку облизал точно не он. — Не обращайте внимание, продолжайте спать, — только успокоил его Коннор, как если бы ничего странного не случилось. Вполне может быть, что по его меркам-то и не случилось, однако это не меняло факта, что этот проклятый андроид сейчас… домогался Хэнка. Так же можно говорить? Делать что-то с телом человека без его прямого согласия — это домогательство! — Ты меня до инфаркта довести хочешь? — только и смог спросить Хэнк, вытирая щёку свободной рукой и отпихивая Коннора с себя. Когда щёку лижет пёс — это ещё нормально, ведь это животное и таким образом оно выражает свою любовь. Но Коннор же не собака! Ну, по большей части. Относительно не собака. Короче, лизать Хэнку лицо во время сна — это вообще не то, чем должен заниматься порядочный андроид. — Я просто… — Коннор тщательно пытался найти подходящие слова в своё оправдание и бегал глазами из стороны в сторону. В конце концов, он не выдержал и, поджав губы, жалобно захлопал ресницами. — Я хотел поцеловать вас, Хэнк. Но я не смог больше ничего придумать. Поэтому я решил, что если последую примеру Сумо, то вы не будете на меня сердиться. Простите. Простите, пожалуйста. Мне очень жаль.       Коннор выглядел очень разочарованным, что у Хэнка даже сжалось сердце. Никто никогда раньше не прилагал столько усилий, чтобы просто поцеловать его, поэтому было тяжело описать те чувства, которые сейчас крутились внутри него. Расстроенный Коннор продолжал хлопать ресницами с надеждой глядя на Хэнка, вызывая внутри того всё больше и больше странных ощущений. Терпеть на себе такой взгляд было невозможно, поэтому, взяв в кулак всю свою смелость, лейтенант сделал то, о чём потом однозначно пожалеет. — Да иди сюда, ради Бога, — выдохнул он, и, дёрнув андроида на себя, резко поцеловал его. Да и не куда-либо, а прямо в губы. Коннор хотел? Коннор получил. Пусть поцелуй и был слишком детским, ибо заходить дальше обычного прикосновения губами — это не то, что они могли себе позволить, но андроиду явно и этого было достаточно. Он прикрыл глаза, наслаждаясь новыми ощущениями, а вот Хэнк быстро понял, насколько дурной была эта идея.       Он поёжился от боли. Словно тысячи маленьких иголочек укололи его прямо в губы, и их начало неимоверно жечь. Когда-то в молодости Хэнк на спор вылил себе на язык баночку йода, после чего не мог нормально есть и пить около пары дней. Это больно и очень неприятно. Поцелуй продлился всего десять секунд, после которых Хэнк тут же отльнул от смущённого андроида и принялся краем одеяла вытирать губы, но от ожогов это особо не спасло. — Мне нужно отойти, — сказал мужчина и, не дождавшись ответа, вскочил с кровати, помчавшись в сторону кухни. Ледяная вода — вот что сейчас было ему нужно, ибо терпеть покалывание в области рта — та ещё пытка. Хэнк был уверен в том, что больше никогда не решится такое повторить. А ещё в том, что завтрак сегодня придётся пропустить. И, судя по всему, обед тоже.       Весь оставшийся день Коннор ходил как в воду опущенный. Постоянно спрашивал Хэнка про его самочувствие и извинялся всякий раз, когда тот выпивал стакан холодной минералки. Под конец вечера он много над чем-то размышлял, после чего вместо того чтобы поехать с Хэнком домой, сказал, что сегодня ночью его можно не ждать. На вопрос «почему» лишь покачал головой и был таков. Перед сном только послал Хэнку смс-ку, где желал тому спокойной ночи и просил не проспать работу на следующий день. «Умирающие собаки всегда уходят из дома», — шепнул Хэнку внутренний голос, который в качестве ответа получил: — «Совсем дурак?»       Без Коннора было тяжело заснуть. Очень непривычно, когда никто рядом не проминает под тобой кровать и не пытается ночью взять тебя за руку, поэтому это был первый и последний раз, когда Хэнк разрешил Сумо спать рядом с ним. Радостный пёс пару раз лизнул хозяина в щёку. «Ну, давай ты, только не начинай», — отпихнул он пса, вспоминая прошлое неприятное утро.       К счастью, на следующий день андроид уже ждал в полицейском департаменте. Целый и невредимый. Не успел Хэнк выйти из лифта, как на него тут же набросились с обнимашками, утыкаясь лицом прямо в грудную клетку. На глазах у потрясённых коллег счастливый Коннор невнятно шептал всякие слова о том, как скучал по Хэнку и как хотел поскорее вернуться к нему, чтобы больше не оставлять любимого лейтенанта одного так надолго. Пусть и прошла всего-то одна ночь, но Коннора это точно не волновало. Наоборот, он был слишком подозрительно радостным. — Что ты сделал? — сразу догадался Хэнк, чувствуя явный подвох. Он чересчур долго проработал полицейским, и от него сложно было скрыть хоть что-то. Любые странности в поведении выделялись, как пятно на новеньких брюках. У Коннора это пятно было размером с целый Техас и очень сильно бросалось в глаза. На самом деле, он и не пытался его скрывать. — Я долго думал над тем, как решить нашу проблему, — вновь невнятно пробубнил Коннор, не переставая утыкаться лицом в грудь лейтенанта, попутно комкая в руках его рубашку. — Поэтому этой ночью я навестил Камски.       Фамилия Элайджи резанула по ушам, словно нож по гладкой школьной доске. После их последней встречи, где этот ненормальный псих предложил Коннору застрелить одну из своих служанок, чтобы пройти какой-то тупой тест, у Хэнка остались не самые приятные впечатления. Его воротило. Камски представал образом этакого сумасшедшего учёного, поэтому Хэнк больше и не хотел подпускать Коннора к нему близко. Кто знает, какой тест тот ещё придумает его больная голова?       Однако, судя по хорошему настроению у Коннора, ничего страшного не случилось. На первый взгляд точно. От него так и сочились позитив и энергия, словно этим утром он переборщил с энергетиками. У андроидов же есть энергетики? Или у них особый газированный тириум? А на кой хрен он вообще им нужен? Кто в здравом уме будет делать газированный тириум?       Пока Хэнк, видимо, из-за недосыпа, пытался представить себе, как будет выглядеть газированный тириум, Коннор не терял время даром. Подняв наконец голову и широко улыбнувшись, он прижал свои ладони по обе стороны лица Хэнка и, встав на носочки, неожиданно поцеловал мужчину в губы.       Хэнк замер на месте, в ужасе распахнув глаза. Прошлые ожоги только-только начали проходить и заработать новые ему никак не хотелось. Не сидеть же голодным всю неделю, ну? Сделав шаг назад, Хэнк предпринял попытку отпихнуть наглого андроида от себя, но это совсем не помогло, будто тот приклеился к его рту. Коннор настойчиво продолжал целовать лейтенанта на глазах у всё тех же обалдевших коллег, бесстыдно пялящихся на это зрелище и совсем не пытающихся помочь Хэнку спастись! Вот и скидывайся потом деньгами на подарок для каждого.       Хэнк сжал губы. Он пытался лишний раз не позволить влажной голубоватой слюне обмазать хоть какую-то часть своего рта, однако это было неизбежно. Коннор явно настаивал на том, чтобы мужчина хоть немного проявил инициативу и принялся игриво дразнить его кончиком языка. И Хэнк поддался, не в силах большое оттягивать неизбежное. Он поддатливо приоткрыл рот, впуская чужой язык и собираясь было вздрогнуть от боли. Вот только… никакой боли не последовало. Никаких ожогов или покалываний. Никакого дискомфорта. Обычная влажная слюна, пусть и со странным голубоватым оттенком. — Подожди, какого хрена? — спросил он, когда поцелуй наконец разорвался. Довольный Коннор облизывал свои губы и хитро ухмылялся. — Мне встроили фильтр, который полностью удаляет из слюны весь растворитель и антисептик. То, что вы чувствуете, Хэнк, это обычная вода и голубой краситель, не вредный для человека, — андроид игриво показал язык. — А как ты работать будешь? — рот у Коннора был рабочим инструментом. Он постоянно пользовался им во время расследований и не мог так просто избавиться от того, без чего его детективная карьера могла оказаться под угрозой. — С помощью зубной щётки и очистительного средства, которое мне выдал Камски! — андроид вытащил из кармана и потряс перед лицом Хэнка прозрачным кулёчком, в котором уже лежали новенькая щётка и пластмассовая бутылочка с каким-то содержимым, которое наверняка воняло не хуже ацетона.       Прибегнув к силе богатого воображения, Хэнк представил, как Коннор стоит у зеркала и чистит зубной щёткой свой язык от какой-нибудь очередной жидкости, взятой на пробу. Тщательно так, что со стороны точно бы выглядело не менее комично. Вообще, ему никогда в жизни не доводилось видеть андроидов, орудующих зубной щёткой — это было как минимум неестественно. Как бы то ни было, Хэнк усмехнулся своим же мыслям, покрутив головой и пожурив Коннора за столь странную идею. Чистить язык после каждого анализа — это куда муторнее, нежели чем просто наполнить рот слюной и за пару секунд избавиться от того, что осталось после анализа, будь то хоть краска, хоть тириум, хоть пролитый кофе, хоть хэнкова сп… — Ну ты и засранец, — выдохнул лейтенант, дёргая андроида на себя. Да, пусть тот и лишился одной из своих важных функций, но, по крайней мере, он сделал это не просто так. Все его потуги были исключительно ради жажды поцелуев, а поэтому Хэнк не мог его так просто оставить без награды. Да и коллеги в убойном отделе уже давно отложили свои дела и наблюдали за разворачивающейся перед их глазами «Санта-Барбарой», ожидая кульминации. Под одобрительные крики многих друзей и отвращённое ворчание Гэвина, Хэнк немного приподнял Коннора за подбородок и вновь поцеловал его. Никогда прежде поцелуй не был таким приятным.