Восхождение Азария I. Начало пути

Жизнь для лицея будто бы не изменилась — всё так же проводились уроки, ученики в разных уголках общежития делали домашнее задания, делились сплетнями, гуляли и читали, вот только Азарию без Фёдора какое-то время всё казалось незнакомым. Каждый раз, заходя в гостиную, он ожидал увидеть за книгой или очередным конспектом знакомое лицо, но каждый раз его не было, да и больше никогда не будет. Было грустно, однако юноша понимал, что это было неизбежно. Ничего не оставалось делать, кроме как смириться и идти вперёд, лишь изредка с грустной теплотой вспоминая прошедшие годы. Впрочем, новые реалии были не за горами. За неделю до начала учебного года, все узнали, что личность нового старосты объявят первого августа на торжестве. И среди учеников кипели бурные волнения, обсуждения и споры. Каждый, будь то раздражающий всех отличник, или не менее раздражающий раздолбай, с пятого по восьмой класс, хотел занять заветную должность. Со всех сторон между претендентами раздавались громкие яростные споры, от которых у Азария, по правде говоря, уже начинала болеть голова. — Эх, вот бы я был хотя бы в пятом классе... — с трепетом рассуждал Вадим поздно вечером перед сном. — Может быть... Может быть я бы стал старостой! — Может быть. — сухо отвечал ему Азарий, стараясь сосредоточится на книге. — Будто бы ты не хотел бы стать старостой! — по доброму усмехнулся Вадим. — Быть главным — это же восхитительно! — Восхитительно. А ещё очень ответственно. — Ой... Да ладно тебе! Не занудствуй! Я все прекрасно понимаю. Просто рассуждаю, не более! — Я просто устал от всех этого кипиша. — Азарий тяжело вздохнул и окончательно отложил книгу. — Пообсуждать будто бы больше нечего. — Ну, пока что это самое яркое событие за последний месяц. — Вадим пожал плечами. — И мне все-таки кажется, что ты раздражаешься не от самих обсуждений... — Что ты имеешь ввиду? — Ты... Ты ведь ещё не до конца смирился, так? Ответом на обеспокоенный вопрос послужила лишь тоскливая тишина. Азарий вновь вздохнул, и какое-то время молча смотрел на край своего одеяла. — Смирился... — произнес мрачно юноша, прикрыв глаза. — Да вот только всё это... Словно ножом по старым ранам. Не могу я пока что никого представить в роли старосты, помимо Фёдора. — Понимаю тебя, дружище. Я уверен, что ты окончательно свыкнешься, просто должно пройти какое-то время... Слушай, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, обращайся! Мы же друзья в конце-концов, а друзья должны помогать друг-другу! — Да... Хорошо... Спасибо тебе. Тянувшаяся со скоростью ползущей улитки неделя подошла к концу, и наступило первое августа. В актовом зале должно было проходить торжественное мероприятие состоящие из грандиозного обеда, долгой речи директора, а также музыки, что исполняли приехавшие за несколько часов до выступления музыканты. Впрочем, всё это мало кого волновало. Раззадоренные не нашутку спорами и многочисленными дискуссиями ученики ждали лишь одного: объявления нового старосты. От того все эти «прелюдия» к заветному моменту казались нудными, затянутыми и утомительными. — Яроводец, да когда же уже скажут?! — Словно назло... — Зато интрига-то какая! — шептались недалеко от Азария четвероклассники. Сам юноша, скрывая волнение, продолжал есть запеченную курицу, без особого интереса краем уха улавливая бесконечные поздравления, напутствия и слова о «наш лицей воспитал не одно поколение опытных стражей, в этом году вам предстоит узнать много нового». Он уже и сам хотел узнать, хотя и понимал, что новый староста навряд ли будет таким же как Фёдор. С другой стороны сидел Артём со своей компанией, которые тоже активно всё обсуждали: — Как думайте-с, кого все-таки выбрали? Я ставлю на Гаврилина! — Тупой этот твой Гаврилин, как валенок моего деда. — тихо усмехнулся Захаренко на подобное предположение. — Но у него в табеле одни пятерки! — Знаю. Вот только ума от них у него ни на грамм не прибавилось. А посему, он живое доказательство тому, что по оценкам не стоит судить о мыслительных способностях человека. После столь воистину долгой речи, Стариков наконец-то произнес: — Думаю, вас всех волнует вопрос о ваших новых старостах! — как только все услышали слово «старостах», в туже секунду перешептывания в мнгновении ока притихли. Ученики затаили дыхание и навострили свои уши в ожидании, боясь прослушать даже какой-либо тихий звук из уст директора. — Нам было очень жалко прощаться с Соколовым и Ивановной, но увы и ах, их обучение в этом лицее подошло к концу, и я уверен, что они поступили туда, куда хотели. Мы с коллегами очень тщательно изучили дело каждого ученика, и сейчас, готов объявить свой вердикт. Новой старостой у девочек станет Ольга Косакова! — девушки разразились аплодисментами. — А у юношей - Глеб Лапушкин! По залу прокатился удивленный шепот, после чего некоторые начали хлопать: кто-то искренне, кто-то чисто из нежелания обидеть. Азарий был не слишком рад подобному выбору. Лапшкин, несмотря на высокую успеваемость, был известен своим титаническим равнодушием и спокойствием ко всему происходящиму вокруг. В свободное время он только и делал, что читал какую-нибудь газету, либо же храпел у себя в комнте или на диване в гостиной, из-за от остальных он получил подобающую кличку: «Храпун». Будучи старостой его поведение не изменилось ни на грамм. Все так же после уроков, он, в отличии от Фёдора, предпочитал активной жизни лицея крепкий сон и «Столичный Вестник». Одни радовались подобному старосте, ведь мало того, что учителям жаловаться никто не будет из-за проступков и шалостей, так ещё им предоставлялась безграничная свобода. Другие же наоборот — расстроились, из-за тотального равнодушия и отсутствия какой-либо активности со стороны старосты. Азария какое-то время подобное раздражало подобное. Конечно, он ожидал, что новый староста будет отличаться от Федора, но не настолько же радикально. Впрочем, его эмоции и переживания вскоре сошли на нет, ведь ничего уже нельзя было изменить, да и были дела куда важнее. Например, новый цикл тренировок, который должен был завершится очередным туром соревнования. На сей раз региональным. Одна из них была вскоре объявлена третьего августа вечером. Азарий весь день с нетерпением ждал назначенного времени. Последний урок для него тянулся мучительно долго, а потому, сразу же после его окончания, он выскочил как ужаленный из класса и помчался в раздевалку переодеваться. На площадке его ждала Анна Ивановна. Выглядела она весьма взволнованно. Увидев юношу, она улыбнулась. — День добрый. Надеюсь, ты хорошо отдохнул? — Азарий утвердительно кивнул. — Отлично. Нам в этом году предстоит много работы, так что предлагаю сразу приступить к тренировке... Долгое время ты летал и выполнял все трюки в своем зверином обличии. Теперь же часть из них ты будешь выполнять в обличии человека. Хочу предупредить, что поначалу будет тяжело и непривычно! Готов? Азарий вызвал крылья, только на сей раз не стал превращаться в кота. Он пару раз махнул ими. Пока все хорошо. Потом сделал попытку взлететь с места... Ощущение было такое, словно к нему привязали пару булыжников. Тело, словно скованное каким-то застывшим бетоном, его совершенно не слушалось, а потому он продержался в воздухе долю секунды, после чего чуть неуклюже не плюхнулся на землю. Благо тренер успела подстраховать его. — Вот именно об этом я и говорила! Ну, ничего. Со временем научишься! — Анна Иванновна подбадривающе похлопала ученика по плечу. На протяжении всей тренировки Азарий каждый раз взлетал с ощущением, что у него на плечах лежит мешок картошки. И лишь к концу занятия он смог продержаться в воздухе десять секунд, что, по словам Анны Ивановны, было довольно неплохим результатом. Уставший юноша, побрел в раздевалку, поседел там несколько минут, после чего переоделся и неспеша отправился в столовую. В животе заурчало, Азарий не отказался бы от тарелки гречки. — Она там что, совсем с ума сошла?! — возмущался за ужином Вадим, открыв учебник по географии. — Этот параграф огромен! Как его вообще возможно выучить за один чёртов вечер?! — О-О-Она е-е-ещё о-о-обещала п-п-провести к-к-контрольную п-п-по э-э-этому п-п-параграфу... — добавил Акакий, и тут же взвизгнул от оглушительного удара учебника об стол. Все находящиеся в столовой повернули голову к их столу. Вадим дышал часто, лицо его побагровело из-за чистейшей ярости. И как только он пришел в себя, немного смутился из-за всеобщего внимания, после чего прошипел: — Совсем достала тварь окаянная... — Нас всех, Вадим... Нас всех. — устало вздохнул Азарий, в предчувствие долгого домашнего задания. — Скотина... — на последок прорычал Вадим и небрежно кинул слегка потрёпанный от удара учебник в сумку. Юноша закончил с гречкой, после чего попрощался с друзьями и отправился в общежитие, дабы там в тишине изучить параграф. В свою комнату он зашёл неспешно, с раздражение в душе. В тот момент его самым огромным желанием было упасть на кровать, прикрыть глаза и окунутся в глубокий сон. Вот только сначала должен был быть параграф. Широко зевнув, Азарий нехотя начал рыться в сумке в поисках учебника. Когда он достал его и хотел уже было сесть за стол, его взгляд уловил из-под подушки нечто белое. На мгновение забыв о географии, юноша решил взять появившийся невесть откуда предмет. Конверт. Обычный белый никем не подписанный. Внутри лежал листок, на котором кто-то написал в случайной последовательности буквы, которые собирались в какую-то странную тарабарщину. Чей-то розыгрыш? От того? Вряд ли от Вадима, и уж точно не от Акакия. Азарий вместе с письмом сел за освещённый стол. Похоже на какой-то шифр... Рассмотрев написанное поподробнее, юноша заметил, что некоторые слова оканчивается на большие буквы. И тогда он понял: все слова записаны наоборот. Так письмо наконец-то можно было прочитать: За территорией лицея недалеко от здания мужского общежития есть дыра, что ведёт в канализацию. Ровно в полночь в своем зверином облике залезь туда. После чего пройди вперёд до первого поворота, тебя там встретят. Также возьми с собой это письмо. Помни: всё это должно быть тайной. З.А Это показалось Азарию очень странным. У него появилось подозрение, что это было чьей-то шуткой, однако внутри него бурлило любопытство, и конце-концов он решил просто посмотреть, что ему уготовили в назначенном месте. Дождавшись полночи, юноши превратился в кота и тихо зашагал к выходу, стараясь не разбудить Вадима. На улице он посмотрел по сторонам, дабы убедиться, что его никто не видит. Азарий подбежал к забору. Толчок, отрыв, полет и вот, за долю секунды, он оказался за пределами лицея. Впереди, на краю тротуара, виднелась канализационная щель. Видимо о ней и говорилось в загадочном письме. Юноша подбежал к ней и в тут же нырнул внутрь. Темно, хоть и можно было разглядеть силуэты предметов. Как там говорилось? Вперёд до первого поворота. Азарий рысью устремился к назначенной точке. У так называемого поворота никого не было. Юноша осмотрелся, дабы увидеть хотя бы малейший намек на движение. Увы. — «Точно какая-то глупая шутка...» — подумал раздражённо юноша. Он разочарованно фыркнул и уже было собрался уходить. И где-то в близи из кромешной тьмы раздался сначала шорох, а вслед за ним тихие шаги. Азарий насторожился, и на всякий случай выпустил когти. Показался маленький огонек, который по мере приближения становился больше и ярче. Вскоре стал виден его источник: миниатюрная свеча, что держал в лапах серо-голубой кот. Азарий сразу же узнал его: Руслан Коваленко в своем зверином облике. — Отлично. Ты здесь. Тебе всё сейчас объяснят. — сказал Руслан, заметив недоумение на лице юноши. — Иди за мной. Азарий последовал за ним. Они уходили вглубь канализации, пока не остановились у двери. Руслан постучал в неё. — Пароль! — послышался оттуда чей-то голос. — Виски, ром и капелька свободы. — сказал Коваленко. — У нас новенький. — Чудесно! Дверь распахнулась. Голос, как оказалось, принадлежал рыжему коту, который вроде как был четвероклассником по имени Клим Шушен. Жестом тот пригласил Азария и Руслана внутрь. Юношей встретила слабоосвещённая, наполненная тусклым оранжевым светом комната. Бетонные холодные стены были обклеены яркими плакатами, которые по всей видимости пропагандировали науку и просветительскую деятельность, а так же различными вырезками из газет. Посреди стоял «деревянный барабан». На нем лежали листы бумаги, перья, стояла чернильница, а рядом с ней источник света — масляная лампа. За импровизированным столом вальяжно сидел Артем. — Рад, что ты принял мое приглашение! — довольно воскликнул он. — Не стесняйся и чувствуй себя как дома. — Значит, письмо написал ты? — поинтересовался Азарий, после чего получил в ответ подтверждающий кивок. — И... Что ты задумал? — Присаживайся. — Азарий превратился в человека и сел за «стол». — Что-нибудь будешь? Чай, кофе может, или что-то иное? — Что ты имеешь ввиду под иным? — Артём усмехнулся, после чего достал из ближайшего ящика янтарную бутылку белого вина. — Откуда... — Мой отец не заметит, что с одного из его алкогольных предприятий исчезнет пару бутылок! — на его лице появилась самодовольная улыбка. — Так что, будешь? — Наливай. Артём приказал Климу принести два бокала, после чего тот налил немного сначала Азарию, потом себе. Юноша в свою очередь поблагодарил одноклассника, и сделал небольшой глоток. Отдавало лёгкой кислинкой, его щеки налились лёгким розовым пунцом, лицу стало как-то теплее. Вкусно. Однако если об этом узнаю учителя — ему не поздоровится. — Ну-с, рассказывай, что у тебя на уме. — произнес Азарий, в ожидании разъяснения всей ситуации. — Думаю для тебя не будет секретом тот факт, что с четвертого класса нам начнут платить стипендию. Клим, думаю, может подтвердить. — Так точно! — согласился тот со словами Захаренко. — Три серебряника. — Три серебряника... На это даже хлеб не купишь. Думаю, ты бы не отказался от того... Чтобы эту сумму как-нибудь увеличить, скажем так, увеличить. — И ты хочешь организовать какой-нибудь дело, я верно понял? — спросил Азарий и сделал ещё один глоток. — В яблочко! — Хорошо. И в чем же суть? — Смотри: первой, и пожалуй одной из самых востребованных услуг, будут содержание и ответы на тесты и контрольные. Добыть их не составит труда — мы все состоим на хорошем счету у учителей! — А что насчёт географии? — Это тоже не проблема. Руслан! Коваленко достал из лежащего у входа мешка несколько листков бумаги, после чего подошёл к столу и положил их, чтобы Азарий смог увидеть их содержание. Глаза юноши округлились от изумления. — С каким-таким божественным вмешательством ты умудрился их достать? — Знать надо кое-какие хитрости! — подмигнул Руслан. — А ещё мне Артенм помог с копией ключа от её кабинета... — Ну вы даёте! — Ага! — довольно промурлыкал Артём. — Я знаю, что ты на хорошем счету... Почти что у всех учителей. В особенности у Иры и Анны Ивановны. Думаю, хотя бы содержание предстоящих тестов и контрольных тебе не составит труда добыть. Кто чем будет заниматься мы обговорим заранее. — Хорошо. Что-то ещё? — Ага. В этом мне любезно помогли мои друзья из движения Свободного прогресса. Слыхал о нем? — Видел какие-то упоминания в газете, но не более. — Понимаешь, то что сейчас происходит в плане развития науки - это не нормально. Весь этот «Закон семьдесят пятого года» — вверх невежества! — презрительно фыркнул Артем. — Что ещё за «Закон семьдесят пятого года»? — Придумка трусливых идиотов, что считают науку опасным злом! И теперь сборище ограниченных чинуш с такими же ограниченными убеждениями, диктуют, что есть правильно и «безопасно», не давая молодым учёным двигать науку вперёд и за счёт этого улучшать жизнь людей! — А эти из Свободного прогресса... Они борются за отмену этого закона? — Да! Ну или по крайней мере, наша часть движения борется за выход Буяна из под влияния этого закона. — Понял. Думаю, я ещё изучу этот вопрос по подробнее. А в чем заключается услуга? — Я знаю людей в этом лицее, что придерживатются таких же позиций как и я. Они наверняка будут заинтересованы в труднодоступных книгах и научных статьях. Плюс - возможно сторонников наших идей станет больше. С поставкой мне помогут мои друзья, я с ними постоянно на связи. — Звучит не плохо. На этом все? — О, нет, нет, нет! — Артем загадочно улыбнулся. — Есть ещё кое-что, я бы даже назвал это вишенкой на торте! Помимо той бутылки, что мы открыли сейчас, у меня есть ещё! — Ты собираешься продавать алкоголь?! — в этот момент Азарий чуть не поперхнулся от последнего глотка вина. — Ну, да. — Ты ведь понимаешь, что это может закончится нашим исключением? — Расслабься! Это будет привилегией для тщательно проверенных мною людей! Да и я, разумеется, не будут продавать в бутылках. Всё будет в маленьких баночках, скляночках и прочей ерунде. В конце-концов о всех моих услугах не будут знать личности подобные Ване или Илье. — Ладно. Но я не хочу терять репутацию среди учителей. — Я, если что, тебя прикрою, договорились? — Азарий кивнул. — Договорились. На этом всё. Вся полученная за неделю выручка будет распределяться между нами поровну в субботу в полночь здесь. — Хорошо, но наше «внезапное» обогащение не вызовите ли подозрения у учителей? — Нет. Не вызовет. Все расходы в основном замечали старосты, однако Храпуну всё равно на всех плевать. Да и думаю, что часть выручки будем хранить здесь, каждый в отдельном ящике. По поводу сохранности не переживай — без меня сюда никто не зайдет, ибо ключи только у меня. — Тогда договорились. — Азарий встал. — Чудесно! — юноши пожали друг другу руки. — И напоследок! Ты ведь взял с собой конверт с письмом? — Конечно. — Дай мне его. Азарий протянул конверт Захаренко. Тот взял его и поднес к огоньку масляной лампы. — Красиво... — протянул он, наблюдая как пламя съедает белоснежную бумагу. — Это так, на всякий случай. Писать, кстати, всем нам в том же стиле, что было в этом письме. — Я понял. Тогда до следующего раза. — Давай! Завтра в тоже время. Азарий побрёл прочь. Дойдя довольно быстро до спальни, он с облегчением выдохнул. Кровать казалась такой теплой и уютной, однако странное чувство, которое пробыло с юношей весь путь, не исчезло. Отныне он ступил на извилистый путь, конец которого окутывал туман.