Восхождение Азария I. Начало пути

— Григорьев! Григорьев! — восклицала Ольга Анатольевна, треся уснувшего Азария. — Проснись! Урок уже кончился! Юноша резко дернулся и открыл глаза. На мгновение он почувствовал, будто бы его облили холодной водой. — Я... Я что... Уснул? — нервно спросил он. — Я... Прошу прощения. — Ладно. Я слышала от Анны Ивановны как ты усердно готовишься к соревнованиям, так что тебе простительно! Это было правдой. Время областного тура приближалось, а потому юноша стал готовиться ещё усерднее. Трудно, всё болит, он кое-как успевал готовится к остальным урокам, но это приносило свои плоды. Его нутро бурлило от восторга, когда он наконец-то смог зависнуть в воздухе в образе человека без ощущения тяжкого груза. — Отлично, Григорьев! — воскликнула Анна Ивановна, смотря на своего ученика с гордостью. — Ещё немного практики, и можно будет разучить один небольшой трюк, который будет на соревнованиях. — Хорошо, а ещё пока ничего не известно про сами соревнования? — Про других участников — нет, и боюсь на сей раз, я узнаю о них в лучшем случае за два дня до соревнований. А проходить они будут в Охотничьем Бору. Он находится недалеко от Столицы, так что ехать придется недолго. Юноша кивнул. Вздохнув и отбросив все мутные мысли, он продолжил выполнять трюки и упражнения. Довольный столь насыщенной тренировкой, он поспешил к себе в спальню, где быстро уснул. Следующий день обещал быть прекрасным... По крайней мере до сборов на урок географии. Азарий не спеша направился в класс. Проходя мимо входа в лицей, он услышал будто бы кто-то громко кричит. Любопытство взяло вверх и юноша поспешил к источнику звуков. — Это, это она научила тебя так говорить, да?! — Азарий завернул за угол. У входа стоял отец Михаила. Он пришел сюда в том же образе, который юноша запомнил во время отборочного тура: тоже чёрное с вышитыми золотыми узорами пальто, правда на сей раз немного промокшее из-за моросившего на улице дождя. Его лицо побагровело, выступили вены. Вокруг собралась толпа, наблюдавшая за этой безумной сценой. — Она настроила тебя против меня! — Пап... Успокойся... — промямлил дрожащим голосом испуганный, готовый провалится сквозь землю Михаил. Было видно, что он еле удерживал наступающие слезы. — Ты — жалкая тварь! — его отец кричал так, что летела слюна, чуть ли не срывался на животный визг. — Ты мне жизнью обязан! Я дал тебе всё: лучшая одежда, коллекция золотых часов, дорогие учителя, поездки за границу, ты каждые выходные мотался с господином Болонским на охоту, я исполнял все твои капризы, а в замен получил только дерьмо! Что тебе ещё надобно?! Чего тебе ещё не хватает?! — Мне надоело, что ты постоянно считаешь меня позором семьи! — зарычал Михаил, собрав все свои силы в кулак. — Ты никогда не говорил мне, что любишь меня! Все мои мало-мальские достижения ты используешь, чтобы просто похвастаться перед своими друзьями, а все мои неудачи — раздуваешь до трагедии тысячелетия! — Потому что за тебя приходится краснеть мне, сопляк! Ты меня позоришь! Даже сейчас! — Но ведь именно ты начал кричать на весь лицей! Мы бы могли обсудить всё спокойно... — Потому, что ты меня доводишь, нахлебник! Ты мне вымотал все нервы! Ты не заслуживаешь ни любви, ни, тем более, уважения! — И после этого ты обвиняешь Наташу, в том, что она настроила меня против тебя?! Va te faire foutre![41] — крикнул Махаил. На лице его отца появился оскал. Со всей силы он размахнулся и ударил Михаила с такой силой, что тот, всхлипнув, упал на мраморный пол. Азарий хотел было вмешаться, но его опередили... Толпа расступилась, пропуская директора к участникам ссоры. — Что тут происходит?! — он смотрел то на Михаила, то на его отца. — Не ваше дело, господин Стариков! Мы тут... — Пока вы на территории моего лицея, то это мое дело! — возмущённо перебил тот отца Михаила. — И я не позволю поднимать руку на моих учеников, кем бы вы ему не приходились! — Родитель тут я, и я решаю что буду с ним делать! Захочу — ударю! Захочу... — Я бы попросил вас успокоится, иначе мне придется позвать милицию. — Я надеялся, что отдав его сюда, он изменится в лучшую сторону, но видимо не судьба! Он не исправим, а потому для меня он отныне мертв! К сожалению, меня обязывают заботится, до его совершеннолетия, но после — я со спокойной душой смогу выкинуть этот позор куда подальше. Так что меня вы здесь больше не увидите! Adieu! [42] Отец Михаила развернулся и, громко хлопнув дверью, ушел прочь. Его сын поспешил куда-то, подальше от глаз остальных. — А вы на что смотрите? Марш на уроки! — скомандовал директор, после чего толпа разошлась. Азарий в свою очередь поспешил на географию. Татьяна Дмитриевна была как обычно не в духе. Она села проверять присутствующих и, остановившись на Михаил, скривилась. — И где он бродит?! — ответом ей послужила тишина. — Получит он у меня однажды... Впрочем, не важно! Я смотрю остальные здесь. К доске пойдёт... Все замерли, боясь поднять глаза на учительницу. Отвечать у доски на её уроке было отдельной пыткой, похлеще чем уроки французского. Учительница неспеша выбирала себе «жертву», медленно изучая журнал, пока в дверь не постучали. — М-Можно войти? — осторожно заглянув, спросил Михаил. Голос его звучал весьма опустошено. — О, гляньте-ка кто явился! — с издёвкой воскликнула Татьяна Дмитриевна. — Почему опаздываем?! — Извините... Задержался немного... — Ну, раз задержался, то тогда и будешь отвечать у доски! — воскликнула та, после чего Михаил, прижимая к груди сумку, неспеша подошёл к доске, на которой весела карта. Лицо его было бледным, сам он слегка вздрагивал — Покажи мне на карте исток Устюжной? Михаил взял указку и, придерживая одной рукой сумку у груди, указал на одну точку на карте. — Это исток Шелковой. — с плохо скрываемым раздражением сказала Татьяна Дмитриевна. — А в какую реку она впадает? — В... В К-Капскую... — Карскую! О Яроводец... — учительница закатила глаза. — Ладно... Расскажи мне хоть что такое межень, а что такое паводки. Михаил промолчал, растерянно смотря куда-то в пустоту. — Ты вообще готовился?! — Ну... Я... Извините... Я не успел... — Не успел? Чем же ты таким важным занимался?! Расскажи-ка! Думаю всем будет интересно узнать, что может быть важнее моего предмета?! — Я... Прошу прощения... Я обязательно подготовлюсь к следующему разу... — глаза Михаила забегали, его голос вновь задрожал. — Хороша ложка к обеду! — фыркнула с презрением учительница. — В очередной раз два. Позор! Впрочем, тебе ли не привыкать? — юноша молча опустил взгляд в пол. — И что же ты молчишь? Где же твой острый язык теперь, а?! Что, без прикрытия папашки тяжело жить?! Она подошла поближе к подавленному, кусающему губы, ученику, и с неким садистским наслаждением продолжила: — А какие песни ты пел... «Мой отец найдет мне место в парламенте»! А что же теперь случилось?! Ты оказался настолько жалким, что даже твой пресмыкающийся перед всеми, кто выше его по статусу, папашка отказался от тебя. Полюбуйтесь, класс! Жалкий, ничтожный, никто. Пустое место! Тебя даже чистить ботинки не возьмут. Твоя судьба — сгнить где-нибудь в подворотне, Губ... Ой, прости меня! По привычке оговорилась. — Я... — хотел было выдавить из себя хоть что-то Михаил, но Татьяна Дмитриевна, словно волк, готовящийся разорвать раненную ослабленную добычу, резко схватила его за подбородок и повернула его к себе так, чтобы их глаза встретились. — Не утруждайся оправданиями! В конечном итоге, мы оба знаем, что я права. Ты даже собственной матери не нужен! Иначе, почему она тебя бросила?! Потому что знала, что из тебя ничего дельного не выйдет! Позор! Ты до конца своих жалких дней останешься позором, и до конца... — Заткнись! Заткнись! Чтоб тебе в Топи гнить, старая тварь! — закричал Михаил во все горло. Не в силах сдержать всепоглощающую ярость он размахнулся и что было мочи ударил учительницу сумкой по лицу. Та, пронзительно завизжав, схватилась за щеку. Изо рта она выплюнула зуб, потекла маленькая струйка крови. Юноша тяжело дышал, по его щекам лились слёзы. — Тварь... — прошипела Татьяна Дмитреевна, и фурией накинулась на ученика. Она повалила его на пол, схватила за горло. Юноша не растерялся. Он резко, со всей силы ударил коленом ей по животу, а после принялся колотить руками по лицу. Она ахнула, но не отпустила свою мертвую хватку. Азарий в мгновение ока подлетел к дерущимся и, схватив учительницу за блузку, попытался оттащить её. — Не лезь, Григорьев! — закричала она. — Позовите кто-нибудь Анну Ивановну! Или Иру! Сейчас же! — воскликнул юноша и, не обратив внимание на её слова, продолжил попытки оттащить учительницу. Вадим в ту же секунду вскочил со стула и выбежал из класса. К Азарию подбежали двое: Алёна и Руслан. Девушка встала рядом с ним и принялась оттаскивать учительницу от Михаила. Руслан в свою очередь схватил того за плечи, и попытался оттянуть его прочь. Послышался треск, блузка учительницы начала рваться. — Ах вы мелкие... — Татьяна Дмитриевна освободила одну руку, дабы отогнать Азария. Алёна воспользовалась этим. Девушка схватила учительницу за руку, не давая ей замахнуться. Тем временем Руслан дёрнул Михаила на себя. Тот взвыл от боли, но освободился от хватки учительницы. Юноша хватал ртом воздух. Из его рта вырывлись дрожащие рваные всхлипы. Он сделал попытку вновь накинулся на Татьяну Дмитриевну, но Руслан остановил обезумевшего одноклассника. В этот момент дверь резко распахнулась. В класс влетели переполошённые Ира и Анна Ивановна. Увидев произошедшее, они обе опешили. Из-за их спин аккуратно выглянул Вадим. — Что всё это значит?! — воскликнула завуч. — Это... Это всё этот Губерт! — процедила Татьяна Дмитриевна, ткнув пальцем в Михаила. — Он ударил меня! Сумасшедший! Его надо изолировать от нормальных людей! — Это вас надо изолировать! — прокричал трясущийся крупной дрожью юноша. — Вы — чёртов кусок дерьма! — Михаил! — воскликнула ошеломленно Ира. Анна Ивановна посмотрела на него строгим взглядом. — Чтобы вы сдохли в страшных муках! Я вас ненавижу! — Губерт, успокойся! — Я вас всех ненавижу! С громкими, безудержными рыданиями, Михаил выбежал прочь, оттолкнув резко стоявших у него на пути Иру и Вадима. — Губерт! А ну вернись, Губерт! — крикнула ему вслед завуч. Сделав глубокий вдох и выдох, она приказала Ире найти Михаила и привести его в свой кабинет, после чего раздражённо повернулась к Татьяне Дмитриевне. — Вам лучше уйти. — Что?! — Уйдите в учительскую, приведите себя в порядок, успокойтесь, а после сходите к медсестре. — Эта мелкая тварь ударила меня! Выбила зуб! Я требую... — Татьяна, это не просьба! — в голосе Анны Ивановны прозвучала сталь. — Свои требования оставьте на потом. Сейчас нужно, чтобы все утихли. Учительница географии, обиженно подняв нос, удалилась прочь. Завуч тем временем повернулась к ученикам. — Свободны. Все собрали вещи и побрели готовится к следующему уроку. Азарий тяжело вздохнул. Он так и не видел весь день Михаила, а перед тренировкой Анна Ивановна, отвечая на его расспросы, лишь горько произнесла: «Думаю, к нему лучше не лезть». Вечером, возвращаясь в свою спальню, Азарий услышал за дверью комнаты Михаила еле слышные всхлипы. Юноша с грустью побрёл к себе. Всю оставшуюся неделю Азарий с сочувствием смотрел на него. Побледневший, забитый, от былой надменности не осталось ни следа. Словно испуганный зверь он забивался на перемене куда-то в угол и утыкался в носом в какую-нибудь книжку из библиотеки. — А-А м-м-мне е-его н-н-немного ж-ж-жаль... — произнес за ужином Акакий, глядя на одинокого Михаила. — Да что уж там жалеть?! — фыркнул Вадим. — Забыл что ли как он к тебе обращался? А ко мне? Кто-то должен был поставить его на место! — Но всё же Татьяна Дмитриевна переборщила. — сказал Азарий. — Возможно. Однако может это послужит ему каким-то уроком? — Скорее причиной слома... Сегодня ночью ещё предстояло очередное собрание клуба. Азарий пришел самым последним. Все уже успели разделить свою долю, так что юноша, как только вошёл в комнату для собраний, спешно убрал свою часть к остальной накопленной сумме. — Насыщенная неделька выдалась, не так ли? — спросил у него Артём, оторвавшись от «Столичного Вестника». — Да уж... — сказал Азарий, усевшись поудобнее за столом. — Что нового пишут? — Да ничего особенного. Опять какие-то тёрки между Сапентией и Графством Аврории. Ещё в Октавии предстоят выборы в парламент... — Ясно... — Кстати! Клим кое-что нашёл! — Да? Что же? Четвероклассник поманил всех за собой. Азарию была не знакома эта часть канализационных коридоров. Чем дальше в неизвестность они шли, тем темнее становилось. Юноше начало казаться, что становится теплее... Наконец-то они наткнулись на лестницу. Поднявшись по ней, ребята обнаружили довольно широкую, меж досок в стене, щель. — И что там? — спросил у Клима Артём. — Точно не знаю, но похоже на здание нашего лицея. Думаю его можно было бы использовать как запасной вход. — Хм... Стоило бы проверить, но, раз это здание нашего лицея, это может быть рискованно! — Может я осмотрюсь? — вызвался Азарий на разведку. — Давай. Только будь осторожен! Приняв облик кота, юноша спокойно пролез сквозь щель. Подсобка. Самая обыкновенная, где стояли швабры, ведра, лежали всевозможные старые тряпки. Приоткрыв дверь и выглянув наружу, Азарий узнал библиотеку. Темно, лишь голубизной сверкали книжные полки у окна. Тихо и вроде никого. Азарий крался сквозь стеллажи. Внезапно его уши уловили слегка различимый шелест, который обычно исходил от перелистывания книжных страниц. Показалось? Хотелось бы верить, но последовавший через несколько секунд повторный звук заставил юношу вздрогнуть от ужаса. Нет. Он точно тут не один... Азарий, с ощущением, словно переходит глубокое озеро по тонкому льду, решил посмотреть на источник издаваемого звука. Подходя все ближе и ближе, он уловил едва различимое шуршание пера. Кто-то записывал что-то? Краем глаза он увидел какой-то блеклый свет. Под столом, рядом со свечой, за стопкой книг прятался чей-то кошачий силуэт. Некто что-то усердно и сосредоточенно записывал. Азарий хотел тихо развернутся назад, но в ту же секунду его и силуэта взгляды встретились. Юноша узнал Михаила. Тот, по всей видимости не ожидав столь поздней встрече, замер, в глазах промелькнули страх и удивление. Они стояли, застыв, ещё несколько секунд, после чего приложил Азарий приложил палец к губе. Тот кивнул, и юноша в ту же секунду рысью рванул обратно. — Ну... И как? — с нетерпением спросил у вернувшегося Азария Артем. — Всё тихо. Как запасной вариант, думаю не плох. — Славно. Все кивнули, после чего вернулись в комнату для собраний. _____________ 41. Пошёл ты! 42. Прощайте!