Самый обычный день

— Эй, Чифую, зачем ты так со мной?.. — Да ты... Ты, только что, меня поцеловал! — Ну и что?! — Да как что! Мы же с тобой друзья и только! — У меня, что, совсем нет шансов? — состроив мордашку самого миленького взрослого кота, сказал Баджи. — Ты… — полностью покраснев, «друг» стал бить того подушкой.       Раннее. — Чифу, го по лапше? — С той самой, хитрой улыбкой, проговорил черноволосый. — Почему бы и нет?       Подходя ближе к дому белобрысого, те заскочили в магазин за любимой лапшой. Идя к месту «трапезы», мальчики разговаривали обо всём на свете. В основном, темой их разговора были самые милые на свете кошечки, по мнению блондина. А тот, что выше, умудрился ревновать Чифую к каким-то кошкам, которых нельзя было сравнить с неотразимой внешностью его друга — Баджи.       «Почему он вообще не обращает на меня никакого внимания?! Боже, Кейске, ты совсем дурак, наверное? Он считает тебя только своим другом и не больше! Чего ты тогда на него так злишься?.. " — Ау, ты меня слышишь, нет? — с недоумением сказал Чифую, прямо в лицо Баджи. — Ээ. Да-а.       «Боже, Боже, Боже. Да что я творю?! Ну почему он такой красивый.» — О, мы уже пришли, пойдём, — белобрысый схватил руку своего друга и они направились на второй этаж его дома.       Достав лапшу, купленную в дешёвом магазине, ребята решили заварить её. — Чи-и-ифую, иди сюда.       «Всё Кейске, тебе хана. " — Чег… — в ту же минуту, Баджи схватил своего лучшего друга за затылок и нежно поцеловал в губы. Он попытался оттолкнуть от себя Баджи, и ему, пусть и с трудом, но, всё-таки, удалось это сделать. — Эй, Чифую, зачем ты так со мной?.. — Да ты… Ты, только что, меня поцеловал! — Ну и что?! — Да как что! Мы с тобой друзья и только! — У меня, что, совсем нет шансов? — состроив мордашку самого миленького взрослого кота, сказал Баджи. — Ты… — полностью покраснев, «друг» стал бить того подушкой. — Я не против… но, ты должен предупреждать хотя бы! — сказал Мацуно. Сказать, что Баджи был удивлён — это ни сказать ничего. — Чифую, можно тебя поцеловать? — протяжным голосом проговорил черноволосый. — Да.