Цена жизни размером с ничего.

В начале декабря снега уже навалило целые сугробы. Он пушистый, словно мех какого-то белого мелкого зверька. Под освещением фонарей в темноте были сильно заметны редкие падающие снежинки. Они чертили петли в воздухе, только уже у самой земли они плавно ложились на поверхность. На улице стоял дубак, даже несмотря на то, что перепады температур часто сменялись осадками. Пряча руки в карманах кое-как греющей куртки, Дазай плелся со школы, медленно передвигая ногами по оледенелой дороге. Он знал, что дома его никто не ждет. Отец, которого Осаму не помнил, да и знать-то не мог, бросил мать во время беременности, а бедная женщина растила и воспитывала своего единственного сына. Она души в нем не чаяла. Даже не смотря на мизерную пенсию, ни в чём не отказывала ребенку. Не сказать, что они жили бедно, но экономить пришлось очень много. Только вчера она скончалась от остановки сердца. Из родственников никого не осталось, парень с ними не знался, ведь после переезда в серый Петербург, он бы не смог поддерживать с кем-то связь. Дазай привык терять то, что имело большое значение для него. Сейчас внутри была просто пустота. Пустота в душе и мыслях. Ему не хотелось ни о чем думать и размышлять, лишь бы только дойти до своей комнаты, а дальше время бы все разрешило. Юноша заскочил в свой подъезд и пулей метнулся по лестнице. Сегодня он выбрал ступени вместо лифта, от чего удивился сам. Пару минут назад у него совершенно не было сил, а тут, скорее всего, открылось второе дыхание. Подойдя к двери своей квартиры, он нащупал ключи в далеком углу кармана куртки и провернул несколько раз в замочной скважине. Перешагнув порог, парень сразу скинул свой тяжелый рюкзак на пол, разбросав свои кроссовки, которые совершенно не грели ноги в такие морозы, Осаму рухнул на пол своей скромной однокомнатной квартиры. Жил он в общежитии, ведь на большее пенсии матери не хватало. Взгляд метнулся на фортепиано, на которое покойница в своем подростковом возрасте отдала все сбережения. Инструмент достался парню по наследству, если можно так сказать. Из далекого прошлого к нему привилась любовь к музыке. Так он пошел в музыкальную школу. В желудке было пусто, а еду на кухне теперь готовить некому. В надежде найти там хоть что-то, Дазай порыскал по полкам и холодильнику. Нашелся лишь хлеб и масло. Парень умел немного готовить, да и мог подзаработать денег, ведь несколько месяцев назад он стал совершеннолетним, но пока в таком состоянии он не был ни на что не способен. В какой-то из книг в шкафу были мамины сбережения, пока придется воспользоваться ими. Вяло намазав масло на корку хлеба, Осаму открыл ленту соц.сетей в телефоном, треснутом, но еще работающем. Новости, творящиеся в мире, не радовали. Опять кто-то где-то кого-то убил, некоторые ищут потерявшихся, словно вещи, людей, и конечно же опять политика. Парень еще немного полистал рекомендации, сжал мобильник и выкинул его в открытое окно. Звонить и ждать входящих уже было не от кого, а значит, эта вещь ему уже не нужна. Шатен прошел в ванную и мельком увидел свое отражение в зеркале. Это был не он, это был измученный человек с синяками под глазами, со спутанными коричневыми волосами и опустевшим взглядом. Он потерял смысл жизни уже давно, когда осознал, что цели как таковой у него нет. Он умылся на скорую руку холодной водой и присел за свое пианино, левой рукой открыл тяжелую крышку, а правой провел по клавишам верхних нот. Настроения играть не было, но нужно было вспомнить хотя бы как выглядит сам инструмент. Взгляд невольно скользнул по настенным старинным часам. Толстая стрелка показывала строго семь часов вечера. Это было очень рано для Дазая, но карие глаза уже начали невольно слипаться от ежедневного недосыпа. И тут прорезал слух звон разбитой вазы на полу. Мгновениями ранее она еще стояла на подоконнике, возможно её задела какая-то птица, пролетающая мимо, ведь окно было открыто настежь. На это Осаму и подумал. Он поднялся со стула и без капли заинтересованности направился к окну. Его ждала неменяющаяся картина: вечер, оживленный город, люди, спешащие домой, а может и наоборот, из дома на работу. В детстве Дазай очень любил рассматривать всех прохожих, сидя на подоконнике. А что сейчас? Все краски рано или поздно утрачивают свой цвет. Словно стертые проливным дождём рисунки на асфальте. В голову парня часто стали закрадываться темные мысли, и как только он коснулся руками подоконника, внутри что-то щелкнуло. Он высунулся в окно. В это мгновение он почувствовал некую свободу, как будто отрезал невидимыми ножницами все, что было до этого момента. Он оттолкнулся коленом от подоконника, но… Его вдруг резко схватили за шиворот футболки и парень получил едва ощутимый удар по затылку. — Опять за своё, Осаму?! Судя по интонации женского голоса, это была его соседка. Все же пришлось открыть глаза и недолго подождать, пока всё прояснится. Даже не дожидаясь этого момента, Дазай сам того не понимая расхохотался. Это была его защитная реакция, что-то на подобии «Не трогайте меня, моё алиби — смех». Парень с насмешкой посмотрел в глаза стоящей напротив женщины — Озаки Коё. Она жила в квартире напротив. Будучи в раннем возрасте, Осаму любил прибегать к соседке, она же угощала его сладостями и чаем, поэтому мальчик сильно к ней привязался. Иногда Озаки заменяла ему мать, да и казалось бы, что сейчас она единственная — кто сможет взять парня под свою опеку. Она была очень опечалена новостью о гибели его матери, хоть и знала, что рано или поздно так случится. Ведь в последнее время старушка сидела на антидепрессантах из-за сына. Его нескончаемые попытки суицида привели к такому исходу. Парню было даже страшно задумываться, что он остался один по своей же вине. Нет, это были просто обстоятельства судьбы, а не его карма. Коё все таки закрыла окно и несмотря на позднее время, пригласила Осаму к себе. Не сказать, что в гости, но шатен яро отличал эти стены от своих, оттого ему и было некомфортно. За пределами своей квартиры (не считая школы и музыкалки) парень ощущал себя как в туманном бреду. Ему не хватало опоры в виде друга. Он нуждался в том, кто не осудит его, а просто поймет и выслушает. Все люди, встречавшиеся на его пути, были эгоистичны. Они лезли туда, где было хорошо без них. Пока на данный момент, Озаки была понимающим человеком. Пригреет, выслушает и убаюкает, но она вечно учит морали, которой Дазай сыт по горло. Женщина жила одна, да и приглашать в гости из посторонних она не любила, считала это вторжением в её личное пространство, поэтому парень мог свободно зайти к ней, зная, что там будет лишь одна соседка. А в этот раз все было иначе.