Дорога

      В ту ночь шел ливень.        Осенний ветер с остервенением швырял капли дождя в лобовое стекло видавшего виды пикапчика, что полз по скользкой дороге. Дворники работали на пределе возможностей, но не справлялись. Видимость была отвратительная.       За рулем пикапчика сидел некто Илли — молодой мужчина лет тридцати на вид. Копна волос пшеничного цвета, голубые глаза и веснушки. Одет Илли был в форменные штаны и грязную после смены рубашку.       Сидел Илли за рулем расслабленно, несмотря на плохую дорогу, мурлыкал под нос песню, что звучала по радио. «Я мог бы паруса расправить и поплыть, Но уж не мне решать, как быть и где мне быть…»       Дорогу Илли знал, как свои пять пальцев — часто мотался по долгу службы. Соединяла разбитая асфальтовая дорога село Тихое и поселок Пристанище. Жители двух населенных пунктов знали друг друга очень хорошо, считали себя соседями (пять километров ничейной земли между ними не в счет) и названия свели в одно говорящее «Тихое Пристанище».       Тихое Пристанище свое наименование оправдывало.       Илли направлялся из Тихого в Пристанище по важному делу. Он проехал половину пути, как увидел на обочине фигуру. Кто-то голосовал.       Сумасшедший, — подумал Илли, но на тормоз нажал.       Машина остановилась чуть позади одинокого путника.       Зеркало заднего вида было в каплях, но Илли видел, как фигура энергично подпрыгнула, встряхнулась по-собачьи и побежала к машине. Лязгнула, отрываясь, дверь. — Спасибо, — услышал Илли.       На сиденье плюхнулся молодой человек. Он был укутан в плащ с ног до головы, но это его не спасло. Когда он откинул капюшон, Илли увидел, что с волос ночного подобрыша капало, а воротник рубашки темный от воды. Внешность путник имел располагающую — умные карие глаза, тонкий нос, высокий лоб — и первое впечатление производил приятное. — Спасибо, — с чувством повторил он, стуча зубами. — Я думал, никто не остановится.       Илли подумал — не удивительно, а вслух сказал: — Куда путь держите? — В Мирград. — О как. Это километров пятьдесят отсюда. Я в Пристанище еду. Там на сутки задержусь, — пояснил зачем-то. — Мне все равно, мне бы до мотеля добраться. Представляете, поругался с девушкой, и она выкинула меня из машины на полпути. — Странная девушка, — сказал Илли, выруливая на дорогу. — Вы чуть плащ примните, мне зеркало справа не видно. Спасибо.       Попутчик сделал как было велено, и с жаром кинулся на защиту девушки: — Да не странная Лейла, нет. Просто вспыльчивая. Мы с ней два месяца встречаемся… встречались.       Илли огладил руль и сказал: — Я вот со своим парнем три года встречался, пока не произошел казус. Ну как казус — его убили. — Убили? — открыл рот попутчик. — Обалдеть. То есть, мне очень жаль. Меня, кстати, Филл зовут. — Илли. — Это полное имя? А можно печку чуть прибавить? Пальцы сводит от холода.       Илли послушно выкрутил печку на максимум. Подуло горячим. — Так нормально? — О да, — на миловидном лице Филла проступило блаженство.       Он осторожно разминал ладони, дул на них, прятал в рукава — но те промокли насквозь, и толку выходило чуть.       Они помолчали какое-то время, а потом Филл поинтересовался у Илли: — А вы… чем занимаетесь? — Я консультант в полиции. — Консультант? — удивился Филл. — Никогда не слышал про такую должность. — Уверен, вы про многие профессии не слышали, не в обиду сказано. А чем занимаетесь вы? — Я люблю паззлы и занимаюсь выделкой кожи. Это хобби такое. Илли непонимающе взглянул на попутчика. Тот взгляд заметил и пояснил: — Ну. Паззлы. Такие небольшие фрагменты картины, из которых можно воссоздать невероятное красоты панно. Только у меня материал своеобразный, и их, эти маленькие паззлы, приходится сшивать. Требуется большое мастерство. — И это ваша работа? — Хобби. Любимое занятие, — с оттенком неудовольствия уточнил Филл. — Я не работаю. Живу на пособие. — Вы инвалид? — Типа того, — улыбнулся Филл, то пряча руки в рукава и то вынимая их, — но это больная тема. С вашего позволения, я не хотел бы об этом говорить.       Илли сосредоточенно кивнул и в кабине воцарилось молчание. Дождь все так же уютно барабанил по крыше пикапчика, ветер все также швырял в стекло пригорошни воды, а радио тихо напевало: «… и с этим жить, и с этим жить, Любить, творить и защищать… Подумай прежде, чем убить, Ведь так нельзя, нельзя, нельзя…» — Первый раз такую песню слышу, — разбил тишину Филл. — Эту радиоволну вообще мало кто слушает. Она для местных. — Для местных — про убийство?       Илли вскинул брови: — Вы услышали про убийство? — А вы нет? Ну вот же! «… Ты живешь в ожидании чудных побед, Ты растешь над собой, ты плевал на запрет, Ты попробовать все в этой жизни спешишь, Пред тобой все пути — в предвкушенье дрожишь…»       Илли чуть улыбнулся: — Не вижу ничего плохого. Тихое Пристанище на самом деле тишайшее место. У нас… как бы вам сказать, очень действенная система правосудия. Потому в большинстве своём жители чтут закон. И может быть поэтому юные подростки — авторы и исполнители песен на местном радио — бунтуют и пишут такие песни. Я их поименно знаю — это сыновья моих знакомых. На самом деле здесь все друг друга знают. — Звучит не очень, — передернул плечами Филл. — И что значит — у вас? У кого, у вас? Правосудие оно одно. Оно универсально. В основных догмах.       Илли побарабанил пальцами по рулю: — Не хочу забегать вперед, но думаю, скоро вы оцените преимущества нашей системы.       Филл сузил глаза: — На что это вы намекаете?       Илли опасно отпустил руль и вскинул обе руки в примирительном жесте — машину чуть понесло к обочине. — Упаси господь от намеков. Мне достаточно лет, чтобы оставить экивоки и говорить прямо. А вы достаточно умны, чтобы понимать человеческую речь.       Филл пожевал губами: — Не уверен, что понял вас правильно. — И правда — не может же Илли знать? Они встретились первый раз в жизни. — Долго нам еще ехать? — Минут пятнадцать. Я медленно еду — дорога плохая. — Погода ей под стать, — охотно поддакнул Филл. — Я честно говоря думал, никто не остановится. Никто.       Илли пожал плечами: — Не удивительно. У нас тут за последние две недели трое парней пропали из Тихого. Местные взбудоражены. Боятся.       У Филла рот открылся: — Как пропали? Куда пропали? — Кто бы знал — куда. А только нет их. И сдается, нет их и в живых.       Филл хлопнул глазами: — Вы… категоричны. Говорите — тихое место, спокойное место. А у самих люди пропадают. — Пропадают, — согласился Илли. — Но это исключение из правил. А что до вашего «категоричен», так это логика. Трое парней — я лично знал каждого — были сильными, молодыми и просто так похитителю вряд ли удалось бы с ними справиться. Поэтому и думаю, что их убили. — Их хотя бы ищут?       Илли даже от дороги отвлекся и воззрился на Филла: — Разумеется, ищут. И полиция, и добровольцы. И мы их найдём. — Есть подозреваемые? — Дело в том, — сказал Илли, глядя на дорогу, — что местные знают друг о друге все. У нас нет и не может быть секретов. Значит, это кто-то со стороны. Приезжий. Полиция проверяет мотели и гостиницы, съемное жилье. Даже ночлежки для бомжей, и те мы досматривали. — Вы тоже? Как консультант или как доброволец? — Шеф полиции мой хороший… друг. Помимо прочего. Так что официальный статус не имеет значения. — Ужас, какой ужас, — пробормотал Филл. — Лейла уехала одна. А если что случится? И зачем я упрямился?       Илли косо взглянул на парня: — Не думаю, что вашей Лейле что-либо угрожает. — Да вы провидец! — раздраженно сказал Филл. — Все-то вы знаете. Божественное озарение? Звездой по темечку не прилетело в детстве? — Не сердитесь, — мягко пожурил Илли. — Аргументы те же. Мой друг-шериф держит меня в курсе расследования — это раз. Пропали только парни — это два. Сейчас патрули везде усилены, люди бдят, что создаёт похитителю дополнительные трудности — это три. Достаточно? — Трудности это да, — выдохнул Филл устало. — Вы меня чуть успокоили. А у вас есть сотовый? — Что, простите? — Сотовый. Телефон. Мой разрядился, но я номер Лейлы наизусть помню. Хочу ей позвонить, убедиться, что все в порядке. Она, конечно, меня пошлет, вряд ли остыть успела после ссоры, но я ее предупрежу. Вы знаете, я совсем недавно у вас в Тихом, но про пропавших парней не слышал.       Илли чуть виновато улыбнулся: — Прошу прощения, но телефона у меня нет. Не обзавелся до сей поры. Дома есть, стационарный.       Филл всплеснул руками: — Как это нет? Вы из пещерного века? Сейчас у всех есть сотовые! — А у меня нет. Ни к чему он.       Филл подозрительно посмотрел на Илли: — Странный вы, однако, тип. Не удивлюсь, если вы тех парней и утащили в берлогу к себе. Любите, поди, молодое мясо?       Илли на грубость не среагировал: — Мои сексуальные предпочтения — мое дело. Выстраданное. За право любить того, кого хочу, я в свое время заплатил высокую цену. — Филл хмыкнул пренебрежительно. — И потом. С вероятностью шестьдесят процентов мы ищем женщину. — Что? — вытаращил глаза Филл. Это было прямо-таки обидно. — Женщину? Вы серьёзно? По вашему, женщина может справиться с тремя здоровенными накаченными лбами? — Вы откуда знаете, что они были здоровенными?       Филл откинулся на спинку и утомлённо прикрыл глаза: — Откуда, откуда. Вы, наверное, сказали. — Я сказал, — с расстановкой ответил Илли, — что они были, цитирую: «молодые, сильные».       Филл махнул рукой: — А это разве не одно и тоже? — Отнюдь. — Значит, я сделал неверные выводы. Так вы на вопрос не ответили — почему подозревают женщину? — Тайна следствия, — сказал Илли. — Серьёзно. Не имею права разглашать. — Но шериф-то вам говорит, хотя вы и не следователь даже. — Он знает, — губы Илли расчертила усмешка, — что дальше меня это не пойдет. Могу сказать одно — когда-то, когда я был молодым и наивным, я увлекался психологией. И в одной книге прочитал, что жертвами маньяков-убийц чаще всего становятся те, кто не может дать ублюдкам полноценный отпор. Женщины и дети обоих полов. — Что из этого следует? Не понимаю. — Как по мне, так вывод следующий — таких уродов надо казнить без суда и следствия. Женщины они или мужчины. Для меня преступники не имеют пола. Вот и все. — Не выйдет, — с необъяснимым удовольствием ввязался в спор Филл. — Сами под суд пойдете. Как тот же убийца. В соседних камерах отдыхать будете.       Илли ничего не ответил. Он вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Тусклый свет приборной панели падал на его лицо, и Филлу неожиданно показалось, что водитель непреодолимо стар.        Филл бросил взгляд на часы и вдруг понял, что они едут в машине уже час. В голове закопошились сомнения. — Эй, как вас там… — Илли, — подсказал Илли. — Да без разницы, вы куда меня везете? Пятнадцать минут давно прошли, а ни огонька не видно.       Илли открыл рот, дабы ответить, как вдруг фары высветили непонятный клубок, метнувшийся им под колеса. Илли выругался и ударил по тормозам. Машина взвизгнула, чуть пошла юзом. Глухой звук удара возвестил, что клубок они зацепили.       Филл дернул ручку двери и выкатился наружу. Продолжать путь в столь жутковатой компании не хотелось чуть больше, чем провести энное количество времени, ловя новую попутку. Дождь с силой ударил в лицо, ветер швырнул назад, в машину. Филл стиснул зубы и поплотнее закутался в плащ. Надвинул капюшон так, что торчал только кончик носа.       Не то, чтобы он боялся этого Илли, но надо признать, осторожность лишней не бывает. Уж он-то первый под этой фразой подпишется. И вот теперь, когда машина остановилась, а ветер пробирал до косточек, возникла новая дилемма: что делать-то, сразу бежать прочь в дождь и неизвестность или повременить пока?       Илли тем временем вышел из машины — как был, в одной рубашке и брюках, с непокрытой головой — и стремительно обошёл машину.       Так ничего и не решивший, Филл напряженно застыл в отдалении, готовый при малейшем намеке на опасность дать деру. Пока Илли копошился около капота, Филл осмотрел местность. У него сложилось впечатление, что они никуда не уезжали. Те же ели, те же кустарники, через которые можно продраться, пожертвовав шевелюрой и одеждой, та же серебреная луной дорога и комья грязи под ногами.       Они вообще ехали или круги наворачивали?       Странный этот Илли. В высшей степени странный. В нехорошей степени странный. — Помоги, — услышал Фил в завывании ветра. -… ил! … моги!       И Филл пошел. Не хотел, но пошел. Оказалось, что они сбили девушку. Молоденькую совсем, худую как палка, одетую в несуразно огромную куртку и штаны. На ногах потрепанные кроссы.       Лицо девушки было в крови. Илли осторожно приподнял ее и посадил, прислонив спиной к машине. Неожиданно нежным жестом отвел спутанные волосы с ее лица. — Эй, — позвал Илли. — Эй, ты как?       Глупее вопроса, на взгляд Филла, не придумаешь. Девушка бессмысленно таращилась в пустоту и казалось, не слышала ни слова. Илли поднял голову и посмотрел на мнущегося рядом Филла: — Что делать будем? — Что делать? — подвзвизгнул тот. — В больницу ее надо! Но это без меня. Я так дойду, тут поди недолго осталось. Илли по-доброму улыбнулся: — Конечно, Филл, конечно. Ты дойдешь. Вне всякого сомнения вскоре ты окажешься там, куда всей душой стремишься.       Филлу это заявление категорически не понравилось. Он отступил на шаг. Илли маневр заметил. Убрав с лица мокрую челку, он строго сказал: — Ты ведь не хочешь бросить меня здесь? Я один бедняжку до машины не дотащу. Неизвестно, какие у нее повреждения. Как бы хуже не сделать.       Филлу было плевать с высокой колокольни как на девушку, так и на сопутствующие ее транспортировке проблемы. Но ночь… дождь… и полная географическая неизвестность… гребаное Тихое Пристанище. — Ладно, давайте вашу девицу. Потащим. Я дверь только открою.       Вдвоем они затащили раненую на заднее сиденье. Филл исподтишка любовался на разводы крови и те места, где кожа лопнула. Девушка все так же безучастно смотрела перед собой. Илли сноровисто обыскал ее: — Телефона нет. Придется ехать так. У нас два варианта. Первый — мы едем до госпиталя в Мирград. Второе — мы едем до Пристанища, и там просим помощи. Правда, в первом случае есть шанс, что живой мы ее не довезем — мало ли какие повреждения. Что думаешь?       Филл открыл рот от удивления: — Что я думаю? Что я думаю? Это что, тест какой-то? Здесь камеры стоят? Я, твою мать, не врач, чтобы что-то там думать. Везите ее куда хотите. Сдохнет, туда ей и дорога. Нечего под машины прыгать. — Зачем вы так? И слова-то какие — «сдохнет»! Возможно, у неё выбора не было, — мягко заметил Илли. — Неужели у вас не найдется крохи снисходительности к девушке?       Тут Филл не выдержал: — Мы ехали час! Час! Вместо заявленных пятнадцати минут! По-моему, вы темните. Малохольная эта еще свалилась на мою голову. Никуда я с вами больше не поеду.       Илли как стоял под дождем, так стащил с себя мокрую рубашку и бросил на сиденье рядом с девушкой. Филл даже в тусклом свете луны оценил мышцы. С таким ему не справиться, но кто сказал, что драка будет честной? Не в первый раз.       Но больше мышц Филла поразило то, что Илли вполне комфортно чувствовал себя стоя полуголым под проливным дождём и ветром. Как так? — Дорога к себе никогда не бывает быстрой, — непонятно заметил Илли и залез на заднее сиденье к девушке. — Эй, ты как?       Девушка моргнула и сказала: — Все хорошо. Отвезите меня домой.       На лицо Илли набежала печаль. Он встряхнулся — капли дождя разлетелись во все стороны — и осторожно сел рядом с девицей. — Не могу. Хотел бы, но не могу. Мне жаль. Правда. Но я могу попробовать довезти тебя до больницы. Если ты готова встретиться лицом к лицу с последствиями.       Девица и до этого не поражала румянцем, а после слов Илли и вовсе стала бледней простыни. — Я… Я правда это сделала? Мне не привиделось? — Увы.       Девица хлюпнула носом, вытерла выступающие слезы и гусеницей закопошилась внутри куртки: — Мне кажется, уже поздно. Мне кажется, я уже… умерла.       Илли обнял девицу за плечи, прислонился головой к ее голове: — Я могу попробовать.       Девица качнула головой: — Не стоит. Я не готова, я не смогу. Я больше не выдержу. Я такая плохая. — Я знаю. Тебе давно надо было уйти. Тебе говорили. — Я не могла. — Зато теперь ты свободна, — голос Илли был полон грусти. — Спрошу еще раз — госпиталь отменяется? Уверена?       Девица безучастно кивнула. — Я устала. Хочу к маме. — Она тебя ждет.       Филл наблюдал в высшей мере идиотский диалог в открытую заднюю дверь. Заставить себя сесть в машину он не мог.       Когда Илли глянул на него — в упор, тяжело — Филл машинально отступил назад. — Садись, — сказал Илли. — У меня дело. Нужно завести Элоису. Это быстро. Минут пять от силы.       Филл отступил еще на шаг. — Никуда я не поеду. Скажите, в какой стороне город. Я дальше сам.       Илли вылез из машины и потянулся всем телом. Вода стекала по накачанным плечами под брюки, волосы облепили лицо. Илли улыбался. Казалось, он наслаждался ненастьем. — Конечно, ты можешь сам. Но на машине всяко быстрее. Неужели ты испугался меня? Ты? Он знает? — пронеслось в голове Филла. — Или вопрос без подтекста? — Никуда я с вами не поеду. Подскажите, в какой стороне чёртово Пристанище, и я пойду. Пешком. — Воля ваша, — сказал Илли. — Пристанище в той стороне.       И повел ладонью вправо. В ту сторону, откуда они приехали. — Значит, я был прав? — взъерепенился Филл. — Мы проехали пункт назначения? — Мы к нему даже не приблизились, — ответил Илли искренне. — Но прошло больше часа! Как быть с этим?       Илли покачал головой и сел в пикапчик. Хлопнул дверью. Фил кинул взгляд на заднее сиденье — девица все также безучастно пялилась перед собой, не делая попытки вытереть кровь, что стекала по лицу. — Удачи, — пожелал Илли, завел мотор и уехал.       А Филл остался. Дождь разошелся пуще прежнего. Филл с тоской подумал о теплом местечке в машине, но одернул себя — слишком много странностей в одной отдельно взятой машине.       Парень огляделся по сторонам и побрел обратно. Мокнуть больше уже не получится, и так до трусов хоть выжимай. Филл шел по краю дороги уже час, а цивилизация не спешила заявлять о себе. Холод пробирал до костей, луна издевательски подмигивала с небес.       Он остановился передохнуть под раскидистой елью. Вдох, второй, и тут его слуха достиг странный звук. Странный, потому что его было слышно. Сквозь завывания ветра, шум дождя до Филла иррационально четко доносился звук приближающихся шагов.       Филл повертел головой по сторонам, однако никого предсказуемо не увидел. Но шаги были. Мягкие, вкрадчивые. Так хищник подбирается к жертве. Филл не стал разбираться, что это — обман слуха или таинственный зверь — и быстро пошел. Затем побежал. Он бежал быстро, но каждый новый шаг преследователя был ближе предыдущего в разы. Он отдавался в ушах, в сердце, в трясущемся от страха ливере. Филл посмеялся бы над иронией судьбы, если бы мог.       Филл бежал минут десять, когда вдали показались фары. Недолго думая, Филл вылетел на дорогу, рискуя, как давешняя девица, попасть под колеса, но страх быть растерзанным таинственным зверем оказался сильнее.       Филл заорал «Стой!», замахал руками, запрыгал зайцем. Шаги катастрофически быстро приближались, приближалась и машина. Когда свет фар выхватил Филла из кромешной темноты, водитель ударил по тормозам. Машина заскрипела, ее повело, и Филл отскочил в сторону, дабы не повторить судьбу девицы, которую он кроме как «дура» мысленно не величал. Она дура, а он тогда кто?       Машину протащило мимо Филла, и парень бросился за ней. Но водитель, поняв, что обошлось, втопил газ в пол и с пробуксовкой понесся дальше.       Филл кричал ему вслед ругательства, потрясая кулаками. Долго изливать злобу возможности не было, и Филл, легкие которого разрывались от непривычной нагрузки, продолжил забег. «Где же чёртов город?» — птицей билось в голове. — «Где чертов город? Что за жуть здесь творится?»       Филл выбился из сил, продолжая бежать по дороге, которая не кончалась. Она, словно кобра, вилась тугими кольцами; поблёскивала гладкой чешуей; покусывала обманчивыми поворотами. Мокрые кроссовки натерли ноги и опасно скользили. Ледяная одежда сковывала движения; Филл падал и поднимался, падал и поднимался. Он плакал.       Настал момент, когда с леденящим душу отчаянием он осознал, что больше — не может. Сил нет даже на вдох, к ногам будто пудовые гири привязали, лёгкие горят огнем.       Шаги преследователя будто бы затихли, но кому, как не Филлу знать, сколь обманчив, сколь лжив бывает намек на спасение. Встретить смерть — а то, что позади смерть, сомнений не вызывало — лицом к лицу Филл не мог, и потому, увязая ногами в грязи, он упрямо шел вперед. — Мы здессссь, — услышал Филл шепот над ухом, да так и замер с занесенной ногой.        Кожу, в том месте, где ее коснулся шепот, обожгло холодом. Преследователь так безнадёжно близко? — Мы ждем…       Филл сильно вздрогнул и обмочился. Теплая моча полилась по ногам. Филл врос в землю. Сердце трепыхалось в горле, грозя пробиться наружу; дыхание перехватило. — Посмотри на нассс… посмотри… мы те, кого ты…       И тут на дороге вспыхнули фары — мощно, делая больно слезящимся глазам. «Возможно, у нее было выбора», — сказал Илли вечность тому назад. — «Имейте снисходительность».       Не понимая, что он делает и зачем, обезумев от страха, Филл рванул на дорогу и рухнул под колеса стремительно приближающейся машины. Скрежет тормозов, ругань, звук хлопающей двери, равно как и боль от удара, доносились до Филла сквозь вату. — Эй, парень, ты как? — раздался над ухом смутно знакомый голос.       Филл хотел бы ответить, правда, хотел, но язык будто к небу примерз. Все, что парень мог делать — смотреть перед собой и трястись.             Внутри него все орало, визжало и корчилось от ужаса. Скорее, скорее! Уехать отсюда! Бежать!       Илли — а это был он — присел перед Филлом на корточки, печально заглянул в глаза и спросил: — Сядешь в машину?       Филлу пришлось приложить неимоверные усилия, дабы кивнуть. Кивок вышел слабый, еле заметный, но Илли понял. Натужно закряхтев, он поднял окоченевшего Филла на руки и понес в машину. А Филл изворачивался и до рези в глазах вглядывался в темноту. Чернильную, вязкую, удушающую. Темноту, в которой прячутся они. Алчущие возмездия, гневные души.       Филл был согласен на Илли. Филл был согласен на странности, только бы не остаться в одиночестве на дороге, соединяющей два населенных пункта в Тихое Пристанище. — Сильно испугался? — спросил Илли сочувственно, делая печку потеплее.       Филл прикрыл веки. Затем, вспомнив, бросил взгляд в зеркало заднего вида и никого не обнаружил. Куда непонятный Илли определил девицу?       Почему ехал Филлу на встречу? Будь трижды проклято Тихое Пристанище. — Ты гадаешь, что произошло? — прозорливо спросил Илли.       Филл принюхался — несло мочой, страхом и лесом. Убойное сочетание. — Что произошло? — прокаркал он. — Почему все так? — На заднем сиденье — газеты. Прочитай.       Филл возмутился было — сдались ему какие-то газеты. Он смотрел вперед, на дорогу, которая сменила шкуру и ласково стелилась под колеса. Он смотрел в темноту, которая усмехалась по-доброму через лобовое стекло. Он смотрел на ливень, который больше не жалил.       Ему бы спросить — куда мы едем, но тело онемело, и душа, казалось, онемела тоже, и дар речи пропал, и Филл с наслаждением втягивал ноздрями горячий сухой воздух из печки, и осторожно разминал пальцы, а машина все ехала и ехала… — Не хочешь читать — не надо, — понимающе сказал Илли спустя полчаса молчания. — Я вот тоже раньше читать не любил; хулиганил зато много. За это видимо и воздалось сторицей.       Многозначительные намеки, буквально вопиющие к тому, что Филл спросил: «И что же с вами произошло?», повисли в воздухе сопливыми паутинками. Филлу было все равно. Пока.       И тогда Илли заговорил: — Мне придётся тебя высадить. Ты не можешь дальше ехать.       Филл почувствовал себя так, будто ухнул в бездонную пропасть. Сердце зашлось — у него, подумать только, у него! Его хватило, чтобы слабо мяукнуть: — Почему? Вы… изменили маршрут? — Нет. Решение не от меня зависит. Держись крепче.       Илли утопил педаль газа в пол. Старый пикапчик разгонялся — свободно, без усилий. Филл бросил взгляд на спидометр — они неслись 190 километров в час, и продолжали резво набирать скорость. — Тормози! — сипло выдохнул Филл, непослушными руками цепляясь за ремень безопасности. — Мы разобьемся! Ты сумасшедший! — Я мертвый, — поправил Филла Илли. — А ты, оказывается, выжил. Жаль, конечно, но это ненадолго. Уж поверь мне. Тихое Пристанище присматривает за своими жителями.       Двести пятьдесят километров в час. Машину приподняло над землей, по корпусу забегали искры. Несколько попало на руки Филлу. «Жжется!»       Ночь впереди засверкала, небо слилось с землёй и открылся жуткий проем — огненный, плавящийся по краям, исходящий лавой. — Ааааа! — заорал Филл во всю мощь легких.       Лицо Илли озарила безумная улыбка. Он крепче сжал руль и надавил на газ. Машина на полном ходу влетела в пекло. *** … — Твою ж мать, как больно…       Филл очнулся на полу в своём убежище. Село Тихое, дом-сараюшка с подвалом, на отшибе. Сдавалась за бесценок вместе с мебелью.       Голова раскалывалась. Последнее, что он помнил — пошел за скальпелем и раствором, и споткнулся о порожек.       Дальше темнота.       Дальше темнота.       Темнота. Темнота… и стук сердца в ушах, и звук приближающейся погони…       Фрагменты кошмара вспышками озаряли сознание. Картинка целиком складываться не желала, но Филл печенкой чувствовал, что сон был отвратителен. С трудом он встал, добрел до зеркала, тщательно себя осмотрел. Так и есть — висок разбит. Солнечный свет проникал сквозь шторы — утро, день?       Филл достал из кармана телефон — разряжен. Больше часов в убежище не было, а потому пришлось включить допотопный телевизор. Показывали местные десятичасовые утренние новости. Девица с лошадиной физиономией старательно выдавливала из себя улыбку и одновременно что-то говорила в микрофон.       Филл прислушался: — Олав Поблески, Шериф Тихого Пристанища, с нами на связи. Он расскажет о ходе расследования.       На экране возник бледный типчик в казенной форме. Высокий, темноволосый, плечистый, с решительным лицом.        Он сказал: — Мы делаем все, чтобы найти парней. На данный момент отрабатываются версии, ведутся активные поиски, в которых принимают участие добровольцы. Очерчен круг подозреваемых… «Шериф — мой хороший друг…» — вдруг вспомнилось Филлу. Заболела голова. Было или не было?       Филл сделал телевизор погромче, чтобы не пропустить важное, и пошел на кухню. Там достал аптечку, обработал рану.       Шериф тем временем говорил: — Из последних новостей: вчера при задержании была убита жительница Тихого Элоиса Мирная. Два дня назад она зарезала своих родителей во сне, после чего выгребла всю имеющуюся дома наличность и попыталась купить наркотики у проезжего диллера. Там ее и встретил наряд полиции. Элоиса была казнена на месте. Желающие повидаться с Элоисой могут навестить ее в Пристанище. Адрес: Первая улица, дом один. От себя добавлю, что, по словам Гавриила, убийца полностью раскаялась и признала вину. Прошу учитывать этот факт при посещении упокоенной. — Причина убийства известна? — Как я уже говорил, Элоиса Мирная была наркоманкой. Родители отказались дать ей денег на дозу…       Элоиса…       Элоиса…       Филл вышел из кухни, сел на диван и некоторое время пялился в телевизор, где показывали фото девушки. Той самой, что в его кошмаре кинулась под колеса машины Илли.       Он еще спит? Кошмар плавно сменил декорации? Филл ущипнул себя — больно. И рана на виске болит. Новости закончились, и корреспондент прощалась с шерифом с труднопроизносимой фамилией. Она протянула ему руку и… Филл наблюдал, как в замедленной съемке, что рука шерифа прошла сквозь руку девушки с микрофоном. Девушка озорно улыбнулась, будто это в порядке вещей, и, повернувшись на камеру, попрощалась со зрителями.       Тихое — место со странностями.       Еще раз прокрутив в голове увиденное, Филл решил, что ему показалось — так было проще жить. Выключив телевизор, Филл вернулся на кухню — дела подождут. Самое время для кофе и булочки.       Покончив с едой, он задержался на кухне для того, чтобы взять новый скальпель.       В голове отчётливо всплыли слова «консультанта» из пикапа о том, что полиция уже напала на его след. Кошмар или нет, но нужно торопиться. Он провел в Тихом уже месяц. Паззл почти готов, жертвы почти мертвы, а значит, его ждет новая дорога и новые поиски.       Филла охватывала дрожь предвкушения, стоило подумать о будущем. Сколько неопробованных способов убийств ждёт своего часа; сколько захватывающих деталей вопиют к воплощению; сколько сценариев еще не сыграно; сколько беззаботных жертв не поймано. Главное — вовремя сделать ноги.       Филл усмехнулся вывертам подсознания, и степени своего доверия к ним, и стал спускаться в подвал. ***       Дождь лил стеной. Он заливал за шиворот, в ботинки. Он бил в лицо упругими каплями.       Филл голосовал на дороге со смутным ощущением, что не в первый раз это делает. Битый час стоял как дурак на пронизывающем ночном ветру, мокрый как мышь, продрогший насквозь. За это время никто не проехал. Никто.       Неожиданно ветер швырнул ему в лицо газету. Филл брезгливо отлепил от себя порядком размякшую бумагу и хотел выкинуть, как внимание его привлекла фотография. На ней был изображен консультант, Илли, вроде бы, что привиделся Филлу после удара виском.       Такое вообще может быть, чтобы сны пересекались с реальностью? Заинтригованный, Филл поискал лучший ракурс, где ветер дует не так сильно, расправил газету и вчитался в полуразмытый текст:       «Сегодня исполняется 90 лет со дня основания поселка Пристанище. Поздравляем всех жителей с праздником. Отдельные слова сожаления говорим Гавриилу Р., чья смерть стала первым камнем в домах будущих поселенцев. Напомним, что в 1923 году Гавриил Р. был забит камнями на центральной площади села Тихое за «противоестественную связь» с мужчиной, Олавом Поблески. Толпу не остановил тот факт, что оба мужчины работали в полиции и были на хорошем счету. Гавриил Р. перед смертью проклял село Тихое. С тех пор все жители нашего села ведут исключительно праведный образ жизни, иначе однажды можно открыть глаза и обнаружить себя на дороге. Ночью, в дождь. Там тебя и заберет Гавриил. Заберет и увезет в Пристанище. Судить тебя будет Олав Поблески — он дослужился до звания шерифа, правда, уже после смерти, но это такие мелочи.       Что хочу сказать — спасибо Тихому Пристанищу, которое стоит на страже наших законов, заставляет мироздание восстанавливать справедливость и карает виновных смертью. И — повторюсь — отдельное спасибо и слова безмерного сожаления Гавриилу и его мужу Олаву.       Простите нас.       Мы больше не будем…»       Филл тупо смотрел на статью, не в силах уложить в голове информацию. Он спит сейчас? Как узнать? Почему все так отвратительно знакомо? И может ли один и тот же сон сниться несколько раз?       Филл свел брови, размышляя, как из-за поворота выехала машина. Филл машинально вытянул руку. Машина затормозила. — Доброй ночи, — сказал Илли, наклоняясь через пассажирское сиденье. — Рад тебя видеть снова, Филл. Сегодня едем в Пристанище — поздравляю с обретением новой родины, так сказать. Надеюсь, ты по достоинству оценишь наше гостеприимство.