Последняя надежда

После нажатия кнопки я погрузилась во тьму, хотя и до этого было темно, но эта темнота словно темнее прошлой (что за бред я несу?!). Потом резко стало светлее, а я испытала странные чувства. Честно?! Я вмиг почувствовала себя маленькой и слабой. С трудом разлепив глаза, я поняла, что нахожусь в теле младенца! Я же говорю, стандартное попаданчество! Справившись с эмоциями я наконец решила осмотреться, детские глаза видели мутновато, но всё же. На руках меня держала блондинка с карими глазами и большой грудью, на лбу у неё я заметила точку. Бьякуго. Стоп! Мать твою, это Цунаде Сенджу?! Вдруг мой детский организм принял стратегическое решение заплакать и я ему повиновалась. Тут Цунаде передала меня в руки к другой женщине со словами: — Всё таки с матерью спокойней.Я оказалась на руках у брюнетки со светлым лицом, чёрными глазами и доброй, но слегка вымученной (после родов) улыбкой. А она случаем не Учиха? Тут я услышала мужской голос: — Спасибо, мама, обратно? — Цунаде кивнула мужчине он скорее всего сложил печати и принцесса слизней испарилась в облаке. Наконец мужчина попал в поле моего зрения. У него были светлые волосы (как у Цунаде), но бирюзовые глаза, на ум сразу же пришёл Дан. А может это их с Цунаде сын? Нет, Дан умер слишком молодым. Я решила прислушаться к чувствам. Папа. Подсказала мне моя интуиция. — Хочешь подержать? — неожиданно спросила моя новая мама. Мужчина, то есть папа сглотнул. — Она такая маленькая и хрупкая? — произнёс папа, пока мама передавала меня ему в руки. — И это мне говорит Ацуи Сенджу? Белый зверь Листа? — с издёвкой спросила мама. Хм, Ацуи — необычное имя. — Тебе легко говорить, Эми, у тебя вон сколько опыта в этом плане было, а я только Наруто на руках держал — недовольно заметил папа. При упоминании Наруто оба родителя опустили глаза. Может они дружили с Минато и Кушиной? Вообще информативный выдался разговор, из него следует, что: 1. мою маму зовут Эми; 2. Наруто родился, следовательно, Минато и Кушина уже погибли; 3. Рин тоже уже мертва; 4. у моей мамы, наверное много родственников; Тут послышался грохот, словно что-то большое упало рядом, потолок начал сыпаться. Мама сильнее прижала меня к себе, сразу после того, как папа отдал ей меня в руки. Блондин сложил какие-то печати и над зданием где мы находились появился барьер. Глаза мамы сначала отчаянно забегали, но она тут же взяла себя в руки. Папа в миг посерьёзнел, он дотронулся до моей щеки и произнёс: — С этого дня, ты Ханари Сенджу — и поцеловал меня в лоб. — Одиннадцатихвостый — прошептала мама, смотря в окно. Что?! Разве хвостатых не девять?! Ну и плюс десятихвостый. Похоже, попав в этот мир я изменила канон сильнее, чем кажется. — Ацуи, сегодня умрём или мы с тобой или все трое, ты же это понимаешь — сказала мама. — Да — хрипло ответил папа. — О нашей малышке будет кому позаботиться. У неё есть Учихи, Хьюга, Какаши, Цунаде-сама — твёрдо сказала мама. — Хорошо, но что мы будем делать с одиннадцатихвостым? — спросил отец. — Я использую запечатывание на расстоянии и запечатаю его в Ханари — грустно улыбнулась мама и погладила пушок у меня на голове. Папа с большим усилием кивнул, не удержался и затянул маму в долгий поцелуй и отлепились они только тогда, когда здание вновь пошатнулось. Мама поцеловала меня в лоб и обе щеки, после чего прошептав: — Будь счастлива — а затем, коротко обняла отца.

* От лица Ацуи *

Прижав Ханари к себе я попятился к двери и резко открыв её побежал со всей мочи. Одиннадцатихвостый занёс на меня лапу, но тут со стороны здания, где оставалась Эми послышался треск и я увидел чёрное сусаноо «Едва ли после родов она сможет долго держать мангёкё» — пронеслось у меня в голове, после чего я начал бежать ещё быстрее. Пробегая рядом с озером, я увидел в воде отражение: Эми призвала завершённую форму сусаноо и борется с одиннадцатихвостым. В горле образовался ком, от понимания, что я вижу её в последний раз. Тут я почувствовал чакру в ближайших кустах (хорошо, что я сенсор). Я приостановился, на моём пути стояло 3 человека. У этих людей были ярко голубые глаза: — Ясно, так вы попали под его технику — сказал сам себе. Особая техника одиннадцатихвостого: он может подчинять себе людей, лишая их рассудка. Внезапно люди начали складывать печати, и в меня полетел огненный шар, гигантская струя воды и куча булыжников. От катона и булыжников я уклонился, а против водной техники я создал древесную стену. Пока я находился за стеной, то создал теневого клона, который пробуравив землю, оказался под одним из мужчин и воткнул кунай ему в сердце. Минус один. Но двое других мужчин справились с этим клоном, и мне пришлось выйти из-за стены. Подпустив одного мужчину максимально близко, я ударил его в солнечное сплетение, попутно задев особые точки на груди. Мужчина отлетел и затылком ударился об острую часть камня, раннее запущенного им в меня. Второй в ауте. Тут послышался шелест, и передо мной появилось ещё триста человек. Чёрт. Я справился со всеми противниками, но чакры осталось мало. Тут животик Ханари засветился и глаза моей малышки вместо чёрного (Учиховского), как у Эми, приобрели бирюзовый цвет с чёрным зрачком. Ясно, значит Эми уже запечатала одиннадцатихвостого в Ханари. Вдруг из-за кустов выпрыгивают ещё человек двести, похоже одиннадцатихвостый успел взять их под контроль ещё до запечатывания. Настал роковой момент. Я складываю печати, и вместе с характерным облаком передо мной появляется небольшая (мне по пояс) жаба с корзиной на спине. Я целую дочь в лоб и произношу самую трудную речь в моей жизни, хотя Ханари наврятли её запомнит: — Ханари, мы с мамой очень тебя любим. Береги себя. Не вздумай перенимать плохих привычек от своей бабушки. Стань хорошим шиноби и будь счастлива. — вкладываю ей в одеяльце записку предназначенную для третьего. Ложу дочь в корзинку на спине у жабы и отдаю приказ: — Гамакон, доставь в резиденцию Хокаге — жаба в ответ квакнула и поскакала в сторону Конохи, а я начинаю последнюю схватку в моей жизни.

*Конец «от лица Ацуи»*

Прощание с Ацуи выдалось трогательным, и я чуть не расплакалась. Потом я заснула, а во сне Ками-сама показал мне мою «родословную».