Хрустальное перо

— А теперь мягко ведём кисть вниз, проводя плавную линию. Повторяем это движение ответвлениями от предыдущей, немного закругляя их. Из класса доносился задорный, но в то же время спокойный голос самого опаснейшего из заклинателей — Старейшины Илин. Однако, находясь в Облачных глубинах, по его вине, как любили говорить старейшины, до сих пор не были слышны крики и ругань Лань Циженя. Учитель спокойно сидел в саду, пил ромашковый чай и немного с опаской поглядывал на комнату, где находились юные адепты ордена Гусу Лань и следовали указаниям Вэй Усяня, плавно ведя руки с кистями по бумаге. Основатель Тёмного пути обучал детей рисованию. Показывал основы и новые способы создавать искусство на бумаге. Сычжуй впитывал каждую фразу как губка, стремясь порадовать и Вэй Ина, и Лань Чжаня. Он ужасно гордился своими родителями и старался изо всех сил всё делать аккуратно и точно. — Слегка закругляем и повторяем то же самое со второй половиной рисунка. — учитель Вэй прорисовав элемент, отложил кисть в сторону и прошёлся по рядам сидящих адептов, рассматривая работы. Он немного склонился над работами Сычжуя и Цзинъи. Потрепав обоих по голове, одарил улыбкой и вернулся к объяснению. К концу занятия все находящиеся в классе успешно нарисовали по 2 картины: цветущий лотос и кроликов. Дети с восторгом рассматривали свои работы и благодарили Вэй Ина за проведённый урок. Сычжуй подарил картину с пушистыми комочками Вэй Ину и Лань Чжаню, а лотос Лань Циженю, чтобы «старый учитель по-меньше ворчал», как пошутил Старейшина Илин, за что получил щелбан от Ханьгуан-Цзюня. Вечером в цзинши сероглазый мужчина выпытывал у мужа за какие грехи получил по лбу. — Не стоит говорить о человеке за его спиной. — с непоколебимым выражением лица пояснил Второй Нефрит. — Хорошо-хорошо. Я понял, Лань Чжань. Больше не буду. — быстро извинился Вэй Усянь и перевёл взгляд на рисунок стоящий в углу. — Как тебе картина Сычжуя? Правда же она чудесна. — с гордостью и восхищением произнёс темноволосый, на что в ответ услышал привычное «Мгм». — Второй господин, а вы умеете рисовать? — поинтересовался владелец призрачной флейты, немного подвинувшись к мужу, который старательно занимался каллиграфией перед сном. — Плохо. — честно признался Лань Ванцзи и отложив занятие повернулся к мужу. Он вглядывался в любимые черты лица, не в силах отвести взгляда. — Тогда я могу тебя научить. — почти шёпотом произнёс Вэй Усянь и потянулся за поцелуем, который немедленно получил. Оторвавшись от любимых губ, Вэй Ин, поспешно закрыв окна и дверь в спальне, принялся раздеваться. Лань Чжань уже было хотел наброситься на такое желанное тело, как был остановлен его хозяином. Вей усянь взял кисть, оставленную Ванцзи после каллиграфии и обмакнув её в чернила, принялся рисовать прямо на своём теле. Лишившись дара речи, его муж завороженно смотрел на плавные линии и движения Вэй Ина. Когда же он перестал это делать, изобразив на себе ветвь камелии, Лань Чжань набросился на мужчину, зацеловывая губы, рисунок и оставляя метки на теле. Кисть для каллиграфии укатилась под кровать, на которую был брошен Старейшина Илин, поддающийся любимым ласкам. Они так и не уснули этой ночью, со страстью отдаваясь друг другу, даря любовь и нежность партнёру.