Самопредотвращение | Self-Prevention

На четвертый день путешествия случилось то, чего они так боялись: попав в очень плохую погоду, когда на них лил дождь и дул ветер, обе ведьмы оказались мокрыми и обветренными. Им предстояло решить: потратить целый день на сидение в палатке в ожидании улучшения погоды или использовать все, что осталось от стопки сухих полотенец, в качестве импровизированной одежды от дождя и идти дальше. Они решили выбрать последнее, хотя через несколько часов, проведенных в такой ужасной погоде, обе ведьмы пожалели о своем решении. Несмотря на то, что был полдень, небо было таким темным, что казалось, что уже почти наступил вечер. Надвигающиеся темные тучи сулили скорее дождь, чем благословенное облегчение. Не помогло и то, что пелена дождя несколько мешала обзору, поэтому внезапное появление на дороге трехметрового кованого забора стало для них полной неожиданностью. Сама ограда выглядела в плачевном состоянии, местами проржавела и заросла дикой листвой. Несмотря на все это, она стояла твердо и гордо. — Мы достигли границы заповедника? — спросила Беллатрикс, повысив голос, чтобы перекричать ветер. Гермиона, приложив некоторые усилия, чтобы карта и компас были как можно более сухими, изучила местность и измерила расстояние до гор. — Нет, — ответила она. — Мы даже не близко. Этого забора тоже нет на карте. Может, попробуем перелезть через него? Беллатрикс ничего не ответила. Вместо этого она подобрала камешек и перебросила его через забор, но по дуге камешек остановился над забором, где встретил треск магии и тут же упал обратно. — Думаю, это что-то вроде загона, — рассудила Беллатрикс. — Он все еще активен. Похоже, они не потрудились отключить, когда покидали заповедник. — Черт, — пробормотала Гермиона, глядя в обе стороны и не видя конца забора ни с одной стороны. Конечно, она не могла видеть очень далеко, но все равно это было не очень перспективно. Сверившись с картой, она прикинула, насколько велик этот загон, и пришла к выводу, что эта оцепленная часть заповедника может быть как маленькой, как загон в зоопарке, так и огромной, как целая долина. — Это может прибавить несколько дней к нашему путешествию. — Конечно, прибавит, — крикнула Беллатрикс, отбрасывая камешек. — К черту этот заповедник! — Я думаю, нам стоит найти убежище и взвесить наши возможности, — сказала Гермиона. — Может быть, немного обсохнем. Беллатрикс зарычала в ужасе, явно расстроенная этой неудачей. К счастью, темная ведьма, похоже, не собиралась на нее обижаться. Вместе они некоторое время шли вдоль забора, ища подходящее место, где можно было бы поставить палатку и разбить лагерь на время, пока они будут решать, что делать. Дело осложнилось, когда они наткнулись на поваленное дерево. Дерево упало на забор и сплющило большую его часть, сведя на нет защитные чары. Две ведьмы некоторое время размышляли над этим. — Интересно, что здесь было? Они приложили немало усилий, чтобы отделить эту зону от остальной части заповедника, — спросила Гермиона, пока Беллатрикс подходила ближе к отверстию, чтобы изучить его. — Мы могли бы рискнуть, — пробормотала Беллатрикс. — Но, конечно, мы не знаем, найдем ли мы выход. Сиськи Цирцеи, мы даже не знаем, находимся ли мы уже снаружи загона или эта дыра в заборе — наш единственный выход! Гермиону вдруг охватило довольно неприятное чувство: она была уверена, что за ней наблюдают. Пока Беллатрикс продолжала говорить о том, что нужно рискнуть, используя недавно найденный пролом в ограде, Гермиона судорожно оглядывалась по сторонам и внимательно прислушивалась. Странный звук был едва слышен из-за ветра и дождя, и Гермионе потребовалось несколько мгновений, чтобы определить его как грохочущее низкое рычание. Затем она заметила его: в подлеске, гораздо ближе к ним, чем ей хотелось бы, в темноте светились желтые глаза. Не отрываясь от этого пронзительного взгляда голодных глаз, она медленно отступила назад. — Беллатрикс? — Гермиона говорила тихо, чтобы не спровоцировать то, что находилось в подлеске. Тем временем Беллатрикс продолжала говорить, очевидно, либо не слыша ее, либо игнорируя. — Беллатрикс? — Гермиона попыталась снова, на этот раз немного громче. Ничего. — Беллатрикс! — прошипела Гермиона, на этот раз получив ответную реакцию. — ЧТО?! — огрызнулась Беллатрикс, заставив Гермиону инстинктивно перевести взгляд с глаз на темную ведьму. Мгновенно что-то… большое… метнулось к ним обеим. — ОСТОРОЖНО! — крикнула Гермиона и оттолкнула ничего не понимающую Беллатрикс с дороги, прежде чем существо врезалось в нее, повалив ее на землю, где она упала на спину. Боль. Абсолютная ослепляющая боль охватила юную ведьму, когда она лежала на спине и слышала рядом рычание и крики. С огромным усилием Гермиона повернула шею и издала испуганный крик, когда поняла, что ее ранили. Три глубокие раны тянулись от левого бока до середины живота, прорезая одежду, кожу и мышцы. Ее одежда была пропитана теплой кровью, вытекающей из ран. С некоторым усилием Гермиона оттолкнулась ногами, вскрикивая от боли при каждом движении, пока не смогла опереться о дерево. Она быстро свернула одно из полотенец и изо всех сил прижала к ранам, пытаясь остановить кровотечение. Несмотря на все усилия, она дрожала от боли и страха, а кровь все прибывала. Только сейчас она посмотрела, что же с ней произошло. Ответ она получила довольно скоро, когда увидела само существо. Это была виверна: наземный кузен дракона, смертоносный и свирепый. Этот конкретный экземпляр был почти пяти метров в длину, так как стоял на всех четырех лапах. Более змеевидное, чем летающий дракон, это существо было сплошь мускулистым и когтистым. На его рогатой голове располагались большие желтые глаза и четырехшарнирные челюсти, разделенные на четыре мандибулы с острыми как бритва зубами. Хвост хлестал в ярости, когда существо, словно пантера, преследовало… Беллатрикс. Темная ведьма стояла перед существом с яростью на лице. В ее руке был меч Гриффиндора, и она стояла, готовая защищаться. В этот момент она поняла, что Беллатрикс мешает существу добраться до нее. Виверна хотела прикончить ее и забрать свою добычу, что заставило Гермиону сглотнуть: ей совсем не хотелось встретить свой конец в этой ужасной четырехпалой пасти. Виверна была не слишком довольна вмешательством Беллатрикс и издала несколько рыков, выражая свое недовольство. Беллатрикс это ничуть не впечатлило: она выхватила меч и встала в оборонительную позицию. Существо взревело и бросилось в атаку: Беллатрикс, не колеблясь ни мгновения, вскинула руку и выпустила шквал света прямо в лицо существу. Это было простое заклинание, легко выполнимое без палочки, но оно помогло. Существо растерялось настолько, что темная ведьма смогла обойти его и ударить мечом. Чудовище завыло, когда в боку его змеевидного тела появилась длинная рана. Однако одного этого оказалось недостаточно, чтобы отпугнуть зверя: он продолжал выть, угрожающе надвигаясь на Беллатрикс. Гермиона видела, что чудовище пытается разделить двух ведьм, чтобы броситься на нее и унести в свое логово… на съедение. Гермиона не хотела об этом думать. Однако Беллатрикс, очевидно, тоже заметила это и приложила некоторые усилия, чтобы постоянно стоять между существом и Гермионой. Разочарованное, существо издало еще один рев и бросилось в атаку во второй раз. Снова было наложено заклинание, и на этот раз оно появилось перед ногами чудовища, сбив его так, что Беллатрикс смогла нанести удар по одной из ног. Существо издало жалкий скулеж и быстро отступило, но не настолько, чтобы бросить свою добычу. — Ну, давайте же, манюсенькая бедняжка! — насмехалась Беллатрикс над существом. — Тетя Белла приготовила для тебя приятный острый сюрприз. Гермиона хныкала, так как ее полотенце уже намокло докрасна. Она потеряла так много крови, что начала чувствовать холод. Это отличалось от холода от ветра и дождя: ей стало холодно внутри. Это не могло быть хорошим знаком. Нет, отнюдь. Снова зверь набросился на Беллатрикс. На этот раз у темной ведьмы было нечто большее, чем простое заклинание: она протянула руку и прошептала таинственные слова. Зверь врезался в невидимую стену прямо перед Беллатрикс, и, прежде чем он успел оправиться, она нанесла ему жестокий удар прямо по морде. Чудовище зарычало, когда вся его голова оказалась разбита, а один из желтых глаз больше не светился. Существо тявкнуло, развернулось и побежало так быстро, как только могли нести его ноги. Что бы ни случилось дальше, по крайней мере, Гермиона могла быть уверена, что ее не унесут на съедение. Маленькое, но чудесное милосердие. Темная ведьма настигла ее, бросив меч острием в землю и опустившись на колени рядом с ней. В ее глазах горела ярость, когда она смотрела на состояние Гермионы. — Не смей умирать! — шипела она в гневе. — Я не даю тебе разрешения умереть! Не сейчас, когда ты мне еще нужна! — Поверь мне, — сказала Гермиона, пораженная тем, как слабо она звучит. — Я не собираюсь. Помоги… помоги мне надавить на рану. Остановите кровотечение… — Постарайся сохранить немного своей грязной крови внутри своего тела, грязнокровка! — рыкнула на нее Беллатрикс. — Даже не думай о смерти! Если ты умрешь, я сама убью тебя и отправлю твою душу с криками в загробный мир! Гермиона вскрикнула от боли, когда Беллатрикс слишком сильно надавила на раны. — О, Боже, как больно, — Гермиона почувствовала, как горячие слезы побежали по ее щекам. — Это так больно! — ИДИОТКА! — шипела Беллатрикс. — Дура! Если бы это была я, а не ты, я бы дала тебя загрызть. — Я не ты! — в гневе прошипела Гермиона. Вот тебе и благодарность за спасение ее жизни. Конечно, в своем извращенном сознании темная ведьма, вероятно, ожидала, что она отдаст свою жизнь, служа тем, кто «выше». — Ясно, — ответила Беллатрикс, выражение ее лица по-прежнему было яростным. Темная ведьма мгновение изучала молодую ведьму, затем встала и отошла от нее. С недоверием и нарастающим гневом Гермиона смотрела, как она подошла к упавшему рюкзаку и подняла его и одну из их фляг. Бросив последний взгляд, темная ведьма скрылась под завесой дождя. — Беллатрикс? — Гермиона позвала ее. — БЕЛЛА! Ушла. Она уходит. Горячие слезы катились по ее щекам, когда отчаяние начало овладевать ею. Боль, гнев и печаль смешались, когда она сидела, прислонившись спиной к дереву, под дождем и ветром, медленно, но верно истекая кровью. Вот и все. Беллатрикс оставила ее здесь умирать. Это было несправедливо. Она еще так много хотела сделать в своей жизни. Путешествовать. Влюбиться. Ей еще столько всего предстояло узнать, столько книг прочитать, столько людей встретить. Ее родители: она никогда не сможет восстановить их память. Она умрет одинокой и неоплаканной. — Пошла ты, Беллатрикс, — тихо плакала Гермиона. — Нахрен Хогвартс. Пошел ты, волшебный мир. Пошел ты, Рон. Пошел ты, Гарри. К черту все! Умирающая девушка вспомнила старшую Беллатрикс, которая сказала ей, что она влюбится. Влюбится… в темную ведьму, которая теперь бросила ее. Смех. — Пошла ты тоже, где бы ты ни была. Гермиона откинула голову набок. Она уже устала. Замёрзла и устала. Она знала, что это плохо. Она знала, что если заснет, то уже никогда не проснется. Но после сегодняшнего дня, возможно, это было бы благословенным облегчением. Гермиона пыталась бороться, продержаться еще немного, но ее рука соскользнула с полотенца, закрывавшего раны, и веки сомкнулись, теряя сознание. Она почувствовала руку на затылке и, открыв глаза, увидела темную ведьму, снова стоящую над ней на коленях. — Вот, — сказала она, поднося к ее губам флягу. — Пей. Гермиона почувствовала, как успокаивающая жидкость скользит по ее горлу, и мгновенно почувствовала облегчение от ужасной, ужасной боли. Конечно, она все еще чувствовала усталость и холод от потери крови, но, по крайней мере, боль была в основном притуплена. — Смесь нарывника и златоцветника, — сказала Беллатрикс и без предупреждения сорвала полотенце с живота Гермионы, заставив молодую ведьму шипеть, так как она также сорвала запекшуюся кровь с ран. Беллатрикс забрала флягу и вылила содержимое на рану. Больше облегчения. Меньше боли. Было странное ощущение, когда раны с шипением закрывались, оставляя только обесцвеченные углубления на коже и предотвращая возможные инфекции. — Ну, ну, грязнуля, — промурлыкала Беллатрикс и похлопала ее по щеке. — У тебя будут хорошие шрамы, которыми ты сможешь похвастаться. — Ты приготовила… элементарное лечебное зелье? — прошептала Гермиона. — Но… у тебя нет палочки. Ее одежда промокла, волосы прилипли к коже, Беллатрикс улыбнулась ей. Это была настоящая улыбка, не усмешка или издевательское фырканье, а настоящая теплая улыбка, с небольшим оттенком самодовольства. — Не недооценивай меня, маленькая грязнуля, — подмигнула ей Беллатрикс. — Не только у тебя есть навыки выживания. Мои просто более… склонны к магии. Я не собираюсь умирать, поняла Гермиона и не могла не радоваться этому. Конечно, она все еще была заперта в глуши с ненормальной жестокой ведьмой рядом, но все пошло на поправку. Кроме того, сейчас эта безумная жестокая ведьма выглядела не такой безумной и жестокой, как минуту назад.

___

Хотя использование целебного зелья означало, что она вне опасности, это не означало, что она близка к полному выздоровлению. Целебное зелье не восполнило потерянную кровь и не помогло восстановить силы. Ей было холодно. Она устала. И она все еще испытывала сильную боль. Гермиона пыталась идти дальше. Она понимала, как важно для них обеих добраться до цивилизации, особенно сейчас, но она просто не могла. Слабая и уставшая до потери сознания, было очевидно, что остаток дня потерян. К счастью, дождь прекратился, так что это было хотя бы небольшое смирение. Прислонившись к дереву, Гермиона накрылась одеялом, чтобы хоть немного согреться, пока Беллатрикс возилась с палаткой. Она сидела на коленях, пытаясь установить металлические прутья, чтобы правильно поставить палатку, но ее быстро охватило разочарование, так как она никак не могла разобраться с ней. Выпустив несколько мерзких проклятий, она поползла глубже в брезент с очередным прутом в руках, но не смогла найти кольцо, чтобы зацепить его. Гермиона услышала истошный вопль, когда Беллатрикс попыталась поднять полотно, но палатка полностью рухнула на нее. Все, что осталось от Беллатрикс, — это комок внутри большого куска брезента, ползающий, царапающийся, кричащий и бьющий по нему, пытаясь найти выход. Когда ей это наконец удалось, ее голова высунулась из брезента, но остальная часть ее тела все еще была в палатке, которую она свернула вокруг себя. Беллатрикс была похожа на бабочку, пытающуюся выбраться из тесной куколки. Гермиона просто не могла ничего с собой поделать. Несмотря на боль, ее тело начало сотрясаться от мягкого и нежного смеха. Сначала Беллатрикс растерялась, затем в ней вспыхнула ярость. Но так же быстро, как и появилась, ярость сменилась улыбкой. Потом хихиканьем. Потом смехом. Обе ведьмы смеялись вместе. Над своим затруднительным положением. Друг над другом. И над собой. Гермиона смахнула слезу. Было приятно разрядить обстановку, даже если ее приступ смеха не очень-то помог ее больному животу. — Что ж, — сказала Беллатрикс. — Поскольку эта палатка отказывается подчиняться тем, кто выше ее, может, ты мне все объяснишь, грязнуля? — Ее? — О, поверь мне, — сказала Беллатрикс. — Эта палатка — определенно очень упрямая старуха. — Очень хорошо, — сказала Гермиона, ее голос все еще был слабым. — Во-первых, ты должна разложить палатку. Ты не сможешь поставить ее, когда она будет комком. Убедись, что нижняя часть лежит там, где ты хочешь поставить палатку. — Вот так? — спросила Беллатрикс, свернув палатку и разложив ее на земле. — Да, — ответила Гермиона. — Убедись, что дверная створка обращена к тебе. Теперь возьми один из этих коротких прутьев и просунь его в кольца на вершине. — Вот так? — спросила Беллатрикс. — Да, — ответила Гермиона. — Теперь сделай то же самое с двумя другими прутьями и соедини их у основания с помощью соединительных деталей. Это будет крыша палатки. Беллатрикс следовала инструкциям Гермионы, пока не была готова к следующему шагу. — Хорошо. Что теперь? — Возьми один из длинных прутьев и просунь его вниз через одно из нижних колец. Затем соедини верхнюю часть этого прутья с каркасом, который ты только что построила. Убедись, что это правильный угол. Через несколько мгновений Беллатрикс обнаружила, что смотрит на частично установленную палатку. — Хорошо, — сказала Гермиона, ее голос был неровным и усталым. — Теперь пришло время вбить колышки. Видишь петлю в углу полотна? Вытяни ее до упора, не бойся сильно дернуть. Затем используй киянку, чтобы забить ее в землю. Только не вбивай до конца, иначе завтра нам будет трудно его вытащить. Через несколько ударов молотком Беллатрикс выглядела весьма гордой собой, глядя на установленную палатку. Однако сейчас Гермиона хотела только одного — лечь и уснуть. Сделав большой глоток воды из фляги, она забралась в палатку и приготовила спальный мешок. Посмотрев на свою одежду, Гермиона пришла к выводу, что выглядит как жертва убийства: ее рубашка была разрезана, а вся одежда пропитана засохшей кровью. К счастью, ее плащ был в основном цел и не испачкан, поскольку в момент нападения виверны он был распахнут. Сняв одежду и улегшись в спальный мешок, она почувствовала, что все еще дрожит от ужасного холода внутри себя. К ее удивлению, Беллатрикс бесшумно проскользнула в мешок вместе с ней, распахнув заднюю часть платья, и прижалась к ее спине, чтобы дать Гермионе облегчение от холода и отплатить ей за то, что Гермиона сделала то же самое для нее несколько дней назад. Итак. Возможно, у Беллатрикс Лестрейндж все-таки есть сердце.

___

За год, проведенный в этом времени, Беллатрикс выполнила множество тайных миссий, начиная от простых, таких как проверка того, что определенные предметы находятся в определенных местах, чтобы их могли найти определенные люди, и заканчивая миссиями мстителем, где она либо мешала, либо убивала известных Пожирателей смерти. Все это не сравнится с ее значительными навыками. Но, пожалуй, это было одно из самых сложных заданий… возможно, даже сложнее, чем все вместе взятые. На самом деле, она ждала этого момента уже несколько месяцев. И хотя она уже знала, каким будет результат, все равно было тяжело. Она стояла на пороге маленького симпатичного двухквартирного дома в хорошем районе. Это было странно: после всех этих тайн и прокрадываний в разные места, звонок в дверь заставил ее почувствовать себя более чем незащищенной. Она полагала, что черный плащ и маска не очень-то помогают ей слиться с этим маггловским районом, даже если сейчас поздний вечер. Ранее маггл, выгуливавший свою собаку, бросил на нее странный взгляд. Действительно, как будто он никогда раньше не видел маску чумного доктора. Магглы были такими глупыми, глупыми созданиями. Перед ней возвышалась входная дверь дома Тонксов, а ее палец завис над дверным звонком. Дорсет. Правда?! Андромеда переехала в гребаный Дорсет? Это настолько южный город, насколько может быть южным. Она полагала, что приморский Уэймут был достаточно мил, но все же… разве Манчестер больше не был достаточно хорош для ее сестры? Их конкретная ветвь Блэков была гордыми северянами на протяжении многих поколений. Конечно, Беллатрикс могла потерять свой акцент после Хогвартса, но это не меняло того факта, что она была гордой северянкой. Энди из Дорсета, Цисси из Уилтшира… как будто она больше не могла узнать свою собственную семью. Беллатрикс испустила тяжелый вздох. — Хватит тянуть время, Белла, — сказала она себе и нажала на дверной звонок. Прошло совсем немного времени, прежде чем она увидела тень, приближающуюся из-за тонированного стекла в дверной раме. Дверь была открыта, и там стояла Энди. Когда-то им говорили, что они похожи друг на друга. Честно говоря, Беллатрикс этого не замечала. У них были разные типы волос, разные линии челюсти, разные скулы. Может быть, дело было в пронзительных темных глазах, которые были у обеих, ведь именно на них в первую очередь смотрели люди. Тем не менее, она не могла отрицать, что Энди выглядела хорошо… счастливой, даже немного удивленной. Несомненно, она была удивлена, увидев на пороге своего дома человека, одетого в черную мантию и маску чумного доктора в форме клюва. — Да? — настороженно спросила Андромеда. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Беллатрикс ничего не сказала, но прошла мимо Андромеды и направилась прямо в гостиную. — Извините, — сказала Энди, поспешив за ней. — Мама, кто там? — раздалось из гостиной, и как только она вошла, то столкнулась лицом к лицу со своей племянницей. Нимфадора Тонкс была буквально беременна, ее живот раздулся до такой степени, что ей было трудно встать с того мягкого дивана, на котором она сидела. — О Боже! — задыхалась Нимфадора. — Ты Бэтмен! Бэтмен? Беллатрикс склонила голову набок, что, несомненно, выглядело очень странно с клювовидной маской на лице. И вот Беллатрикс оказалась сидящей на втором диване в гостиной очень ухоженного английского дома. Большой камин, в котором уютно горел огонь, обои в цветочек и старая, хорошо сохранившаяся мебель. Несколько магловских приборов, включая телевизор… из-за которого она поссорилась с Гермионой, потому что сначала не хотела иметь его в своём доме, пока не обнаружила на телевизоре приложение YouTube, где можно было найти бесконечный источник смеха, любезно предоставленный глупыми магглами. Конечно, эта конкретная модель была намного старше и меньше. Хотя Энди все еще была настороже, ее племянница подперла голову руками и затараторила. — Те трое Пожирателей смерти в Монтроузе, — усмехнулась она. — Это была ты, не так ли? Ха, я слышала от Грюма, что тот, которого мы захватили, дал нам столько полезных сведений, что даже не смешно! — Да, — ответила Беллатрикс, немного маскируя свой голос, потому что, хотя маска и заглушала его, она была уверена, что Энди его узнает. — Я так и знала! — сказала Нимфадора. — А как насчет сорванного нападения на Тауэрский мост несколько месяцев назад? Это тоже была ты? — Было довольно комично наблюдать, как Мальсибер и Макнейр падают в Темзу, — ответила Беллатрикс. — Очевидно, Мальсибер не умеет плавать. Жаль, что они оба аппарировали до того, как я успела их прикончить. — О, как жаль, что старый Безумный Глаз только что ушел, — сказала Нимфадора, поскольку, очевидно, старый аврор регулярно проверял свою протеже. — Он был бы рад познакомиться с тобой. Наконец-то кто-то ненавидит Пожирателей смерти так же сильно, как он! Итак… расскажи мне, — она слегка наклонилась вперед с таким большим животом, что Беллатрикс забеспокоилась, что она может опрокинуться вперед и упасть с дивана. — Каково было унижать эту сучку Беллатрикс Лестрейндж? — Нимфадора… — прошептала Энди. То ли чтобы заговорить наконец-то, то ли чтобы напомнить ей, что ее имя не должно произноситься в их доме. Беллатрикс задумалась на мгновение. — Очень приятно, — честно ответила она. — Спасибо, понимаешь? — Дора на мгновение выглядела несколько смущенной, очевидно, не привыкшая выражать благодарность. — За то, что спасла моего отца от нее. Я не думаю, что он выжил бы, если бы ты не вмешалась. Энди, в свою очередь, тоже тепло улыбнулась, но по ее глазам было видно, что она все еще не совсем ей доверяет. Справедливо… в конце концов, она была женщиной, которая сидела в ее доме в плаще и маске чумного доктора. Энди была бы не очень-то слизеринкой, если бы для нее это было в порядке вещей. Громкий свист заставил Энди вернуться на кухню, и через несколько минут она вернулась с подносом, на котором стояли чайник, чашки и печенье. — Хорошо, — сказала Энди. — Почему бы вам не снять маску, чтобы вы могли выпить чаю? — Мама! — Нимфадора издала смущенное шипение. — Она как Бэтмен! А Бэтмен тоже никогда не снимает маску. — Тогда как же она собирается пить свой чай? — надавила Энди. — Серьезно, почему вы здесь? Здесь нет Пожирателей Смерти. — Я знаю почему! — усмехнулась Нимфадора. — Ты наконец-то пришла, чтобы присоединиться к Ордену! С таким количеством людей, как ты, мы наконец-то сможем выгнать Пожирателей смерти прямо в Северное море. — Что-то вроде этого, — ответила Беллатрикс. — У меня жена магглорожденная. И двое прекрасных детей. Я сделаю все, чтобы защитить их. Я сделаю все, чтобы предотвратить будущее, которое Темный Лорд уготовил для них и всех нас. — Разве мы все не боремся за своих близких, так или иначе? — Энди улыбнулась. — Снимите свою маску, пожалуйста. Вы находитесь среди друзей. Дайте мне увидеть лицо женщины, которая спасла моего мужа. — Расскажи мне, — восторгалась Нимфадора. — Как ты всегда знаешь, где Пожиратели смерти нанесут удар? Ты, должно быть, сводишь Сама-Знаешь-Кого с ума. Он бы сам рвал на себе волосы, если бы они у него были! — Потому что там, откуда я родом, все это уже произошло, — сказала Беллатрикс. — Я просто слежу за тем, чтобы история шла своим чередом. Энди сузила глаза. — Кто вы? Ты… Она услышала, как Нимфадора вздохнула, когда Беллатрикс расстегнула капюшон и медленно начала снимать маску. Маска выскользнула из ее руки. Как и поднос, который держала Энди. Чайный сервиз грохнулся на пол, а она закрыла рот руками, в то время как изумленная Нимфадора шевелила губами, как рыба на суше. Племянница быстро оправилась и потянулась за своей палочкой, удобно расположившейся на столе перед ней. Беллатрикс опередила ее и выхватила палочку, прежде чем у нее появился шанс. Энди и Нимфадора настороженно смотрели на нее, прежде чем Беллатрикс перевернула палочку в руке и протянула ее рукоять племяннице. Племянница осторожно взяла ее и крепко сжала, явно не зная, что делать с этим жестом веры. — Да, — ответила Беллатрикс. — Это действительно я. Беллатрикс Блэк. Не Лестрейндж. Блэк. Хотя Лестрейндж была моей фамилией до того, как я овдовела около двадцати лет назад. Нимфадора, настроение которой изменилось, уставилась на нее, сжимая свою палочку. — Назови мне хоть одну причину, по которой я не должна покончить с тобой прямо здесь и сейчас. — Я спасла твоего отца, — тихо проговорила Беллатрикс. — Чушь! — ответила ее племянница. — Отец видел, как ты сражалась с Беллатрикс. Ты. С ней. А… к черту! Как ты можешь быть в двух местах одновременно?! — Потому что нас двое в одной временной линии, — надавила Беллатрикс. — Заметила, что я выгляжу немного старше? Это видно по волосам. Последовали обычные споры. Оборотное зелье, самозванка, которая убила этого «Бэтмена» и заняла его место, обман, иллюзии. Мерлин, Антонина было гораздо легче убедить. Жаль, что она оставила свой Маховик у Гермионы, но доказательство пришло, когда она передала фотографию своей семьи Энди, которая пристально посмотрела на нее. — Дора, — спросила она, все еще глядя на фотографию. — Мне нужно побыть наедине с сестрой. — Мама, — надавила Дора. — Это неразумно! На самом деле, это противоположно разумному! — Я могу справиться с Беллатрикс, милая. Я знаю ее гораздо дольше, чем ты, — сказала Андромеда. — Мы будем вот здесь, в столовой. Беллатрикс последовала за сестрой в столовую и наблюдала за ней, пока та закрывала за собой раздвижную дверь. Андромеда выглядела достаточно спокойной, это точно, но было видно, что в глубине души она просто кипит. Энди, бедная милая Энди, расхаживала взад-вперед по собственной столовой. На ее лице отразился поток эмоций, так как кипящий внутри нее гнев начал выходить на поверхность. Беллатрикс стояла и просто наблюдала за ней. Каждый раз, когда Энди поворачивалась к Беллатрикс и собиралась что-то сказать, та зажмуривалась и снова начинала вышагивать. — Энди… — тихо произнесла Беллатрикс. — Нет, нет, — Энди подняла руку. — Не говори! У тебя нет права! — Энди, — надавила Беллатрикс. — Выпусти все наружу. Ее младшая сестра на мгновение подняла на нее глаза. А затем шлюзы были открыты. — Как ты смеешь? КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Ты приходишь ко мне на порог, как будто ничего не произошло! Ты хоть понимаешь, сколько слез я пролила из-за тебя? Тебе вообще есть до этого дело? Ее руки сжались в кулаки, а зубы заскрипели. Энди вздрогнула. — Знаешь что? Я даже не хочу знать ответ на этот вопрос. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Я никогда не предавала тебя. Ты предала меня! — Энди… — ЗАТКНИСЬ! — взвизгнула Андромеда. — Ты отвратительная лицемерка! Все твои разговоры о том, что ты сама делаешь свой выбор, поступаешь по-своему. А когда я действительно делаю выбор, ты выкидываешь меня из своей жизни, как грязную тряпку! В ее собственной временной линии она и ее сестра воссоединились, восстановили свои связи… но это? Несмотря на то, что она знала, что произойдет в будущем, эта конфронтация была сверх тяжелой. — Белла, я любила тебя! Я доверяла тебе! — Энди дала волю слезам. — И ты бросила меня, когда я нуждалась в тебе больше всего! Ты сказала, что всегда будешь заботиться о нас! Ты лгала, что ничто не сможет преодолеть наши сестринские узы! Белла, ты трусиха! Ты была всего лишь маленькой испуганной девочкой, которая бежала к маминой юбке, когда тебе становилось трудно! — Я… — Беллатрикс почувствовала, как по ее щекам начинают бежать горячие слезы. Правда была, действительно, самой болезненной вещью. — Ты не ошибаешься… — Я умоляла тебя остановиться! Я умоляла тебя вернуться к нам! — гневно крикнула Энди. — НО ТЫ ПРЕДПОЧЛА ЭТО ЧУДОВИЩЕ СВОЕЙ КРОВИ! — Энди… — ЗАТКНИСЬ! — крикнула Андромеда. — И ты приходишь сюда с этой безумной историей о путешествии во времени и «наведении порядка» и думаешь, что это будет просто концом всего? Я должна вышвырнуть тебя из своего дома, сдать Ордену, чтобы они проработали твой мозг на предмет информации! Я ДОЛЖНА ПРЕДАТЬ ТЕБЯ ТАК ЖЕ, КАК ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ! Прежде чем Беллатрикс успела ответить, Энди издала придушенный крик и бросилась к ней в объятия, сжимая ее так крепко, что можно было раздавить ребра. — Будь ты проклята… будь ты проклята… — прошептала Энди, обе женщины рыдали в равной степени, прижимаясь друг к другу. — Спасибо, что спасла Теда. Спасибо тебе большое… — Мы с Тедом прекрасно поладим, — сказала Беллатрикс, отпустив ее, но продолжая держать за руки. — Но скажу тебе одну вещь. — Что? — Он все еще южный онанист. Это заставило Андромеду рассмеяться, несмотря на себя. — Северная дрянь, — ответила она, улыбаясь сквозь слезы. — Мне жаль, Энди, — сказала Беллатрикс. — Я сожалею обо всём. Я не так часто это говорю. Энди просто кивнула в знак согласия, как надеялась Беллатрикс. — Моя юная сущность, — сказала Беллатрикс, когда сестры снова обнялись. — Дай ей шанс. Это будет трудно, я знаю. Я все еще была такой… нестабильной в этот период моей жизни. Знай, что все наладится. Время лечит раны. Раздвижная дверь открылась, и вошла Нимфадора. Беллатрикс догадалась, что они вдвоем, должно быть, представляли собой прекрасное зрелище: плакали и обнимали друг друга, как это делают потерянные сестры. — Мама? — осторожно спросила Дора. — Я в порядке, дорогая, — Энди вытерла слезы носовым платком, который достала из кармана. — Итак, дорогая тетушка, — сказала Нимфадора. — Ты хочешь сказать, что покинула сторону Сама-Знаешь-Кого, отказалась от своих идеалов чистокровной крови и создала семью с магглорожденным? — Ну, Нимфадора… — Тонкс… — Нимфадора, — ответила Беллатрикс, произнося это имя заплетающимся языком, отчего ее племянница слегка сморщилась. — Да. Я говорю тебе именно это. — Хм, — сказала ее племянница. — Должно быть, впечатляющий парень. — Дама, — поправила Беллатрикс. Тем временем Энди снова рассматривала семейную фотографию из будущего. Нимфадора коротко кивнула. — Раз уж ты делишься подробностями о будущем, которые нам пока не положено знать, я могу спросить. Это кто-то из моих знакомых? — Гермиона. В доказательство того, что ее племянница в своем собственном времени была еще более несносной, чем ее старшая сестра, ее лицо исказилось от безудержного смеха. Беллатрикс спокойно наблюдала за происходящим, ожидая, когда племянница перестанет хлопать себя по коленям, откинет голову назад и перестанет опираться на дверную раму, чтобы удержаться в вертикальном положении. Она все еще слегка хихикала, когда ей удалось произнести следующие слова. — Да, у тебя определенно появилось чувство юмора. Но нет, правда, кто это? Беллатрикс наклонилась вперед, слегка ухмыляясь, когда она заплетающимся языком произнесла имя своей жены. — Гер… Мио... На… На этот раз смеха не было. Просто презрительное удивление. — Ты серьезно? — неуверенно произнесла Нимфадора. Беллатрикс кивнула. Энди подняла глаза от фотографии. — Действительно, сначала я не вспомнила ее, но теперь помню. Одна из подруг Гарри, да? Та шатенка, которая была такой вежливой. — Ого… Я думала, ей нравится Рон. — Похоже, не совсем, — сказала Энди и протянула дочери рождественскую фотографию, чтобы та посмотрела на нее. Сначала ее племянница, казалось, была ошеломлена, но затем, прежде чем вернуть фотографию, она коротко улыбнулась. — Твоя дочь очень похожа на тебя. — Да, — сказала Беллатрикс. — Вы все еще сомневаетесь? — О, очень, — призналась Нимфадора. — Но я понимаю, почему ты хочешь пойти на такие меры, чтобы обезопасить будущее. Надеюсь только, что никому не придется за это дорого заплатить. Однако ты так и не ответила на вопрос. Зачем ты здесь? — В ближайшие недели все встанет на свои места, — сказала Беллатрикс. — Скоро мы увидим конец этой войны. Мне нужно еще немного очернить глаза Темного Лорда, прежде чем это произойдет, и я хочу, чтобы ты помогла. — Я? — Нимфадора нахмурилась, указывая на свой живот. — Я сейчас немного не в состоянии, если ты не заметила. — Я найду тебя на следующей неделе, — сказала Беллатрикс. — И тогда ты поможешь мне стать вдовой. Только не говори мне, что тебе это не нравится. — Нравится! — сказала Нимфадора. — Но Тедди к тому времени еще не родится. Должно пройти еще две недели, прежде чем он появится на свет. Беллатрикс воспользовалась моментом, чтобы достать из плаща карманные часы и раскрыть их. — У тебя есть около часа. Я предлагаю вам отправиться в больницу Святого Мунго прямо сейчас. — О чем ты говоришь? — рассмеялась Нимфадора. — Как я уже сказала, пройдет еще две недели, прежде чем… Она замолчала и посмотрела вниз. Беллатрикс и Энди проследили за ее взглядом и увидели мокрое пятно на ее леггинсах: у нее отошли воды. — Ох… — Нимфадора прикусила губу. — Ну, черт… Мгновенно Энди стала суетиться над ней и усадила ее на стул. Нимфадора начала тяжело дышать, вероятно, от нервов. Тем не менее по ее лицу было видно, что первая схватка только что наступила. — Вот дерьмо. Вот дерьмо! Мама, ребенок рождается! Вот дерьмо! Беллатрикс подошла к камину, взяла пакет с летучим порох и положила его на стол рядом с Энди. К этому времени все внимание ее сестры было приковано к дочери, а все внимание племянницы — к предстоящему рождению сына. Она решила, что это лучший момент, чтобы тихо уйти, поэтому взяла маску и выскользнула через парадную дверь. Беллатрикс обернулась, чтобы еще раз окинуть взглядом дом: она вернется сюда примерно через неделю, когда Нимфадора немного восстановит силы. — Твоя расплата приближается, Темный Лорд. И ее зовут Беллатрикс Блэк. — она усмехнулась и исчезла.