Дьявольская страсть
4 ноября 2021 г., 20:59
Примечания:
В первый раз пишу нечто подобное:_)
Приятного вам прочтения!
— Столько времени прошло, а ты всё по-прежнему не умеешь нормально целоваться. — сорвалось с искусанных в кровь губ. Два чистейших аметиста мутно сверкали в мягком полумраке душной комнатушки, обставленной самой дешевой мебелью, которой явно пользовались очень редко.
— А твое чувство такта тоже не стало лучше. — мгновенно раздалось тому в ответ. Очевидно, оппонент за словом в карман не лез.
— Считай это полезной для твоего дальнейшего развития критикой. — тыльная сторона ладони осторожно коснулась тонких черт бледного лица напротив. — Я скучал безумно, Осаму. Почему бы нам просто не позабыть о всех правилах да пресловутом этикете хотя бы на некоторое время? — в завершение таких слов говорящий обессилено уткнулся лицом в обнаженную шею своего возлюбленного.
— Как пожелаешь. — безропотно согласился тот, быстро запуская пальцы в шелковистые пряди цвета вороньего крыла. — Я уж боялся, что мы более никогда не сможем увидеться. Ты, Федор, человек у нас занятой слишком теперь. — такое печальное признание буквально ударило партнера по затылку, вынуждая его чуть ли не свалиться с кровати, утягивая за собой пуховое одеяло.
— Глупость какая! — сердце бешено колотилось, словно бы стремясь вырваться из груди, как свободолюбивая птица из мелкой клетки. — Не смей думать так даже. Неужто, на твой взгляд, я могу просто взять и покинуть тебя в сплошном одиночестве, зная при этом о твоем паническом страхе остаться наедине с самим собой. — Федор в ту же минуту навис над собеседником, опаляя горячим дыханием шею того. — Уму непостижимо, что ты мог так думать.
Горло шатена сдавило. Как можно быть таким прекрасным и пугающим одновременно? Да, именно пугающим. Пугающим настолько, что к чарам его нечеловеческой красоты примешивалось странное нечто, которое заставляло паниковать, сковывая все тело свинцом, мерно разливающимся по всем венам да сосудам, из-за чего всякое движение требовало чрезвычайно больших усилий.
— Вероятно, я просто не был в своем уме. — устало выдохнул придавленный к матрасу человек, блаженно прикрывая свои темные глаза цвета кофе. — Прости.
— Не смей такие мысли даже близко подпускать. — горячий влажный поцелуй внезапно обжег фарфоровые изящные запястья. — Я никогда не покину тебя.
Слова его звучали слишком громко в давящей тишине пустой квартиры, которая нарушалась одним только тяжелым дыханием полуночных любовников да ходом настенных часов, что были куплены в прошлом году в антикварном магазине на самой окраине города. И слова эти казались Осаму чем-то невероятно мистическим. Порой он просто не мог поверить в реальность всего, происходящего с ним вот уж несколько лет. Каждый чертов день, который был с раннего утра до самого вечера проведен с бывшим врагом, представлялся ему странным прекрасным сном, очнуться от которого было бы очень и очень грустно на самом деле.
— Хорошо. Я обещаю. — послушный кивок. — А…
— Я верю в правдивость твоих клятв. — бесцеремонно перебил оппонент. — Просто будь сосредоточен только на мне одном. — резкий, но в то же время нежный укус за плечо. — Знаешь же, что я не люблю долгих диалогов.
Что-то болезненно кольнуло трепещущее в тягостном ожидании сердце Осаму, затмевая жжение от последующих укусов. В этот момент ему и не нужно было говорить ничего, чтобы заставить откинуть в сторону все лишние мысли и слова. Такое просто противоестественно и опасно в моменты близости с этим обворожительным дьяволом.
Да, именно дьяволом. Им считал его бывший мафиози, чьи собственные руки по локоть были в крови невинных жертв, жизни которых он нещадно отбирал с самым естественным спокойствием на лице еще несколько лет назад.
— Но мне есть что сказать тебе. — несчастный конечно безуспешно попытался оттолкнуть от себя партнера.
— Так срочно? — нотки недовольства, граничащие с угрозой, пробили его дрожащего то ли от страха, то ли от предвкушения собеседника на сдавленный кашель.
— Да. — Осаму наконец решился пересилить себя и приоткрыть глаза, из-за чего сразу же встретился с прожигающим насквозь взором двух дьявольских огней. Слушать этот бархатный голос с характерным ему акцентом было самой настоящей усладой для ушей.
— Скажешь все позже. — тень улыбки замерла в затуманенном желанием образе.
Как бы странно то не было, однако эта короткая фраза подействовала на Осаму исключительно в положительном ключе. Говорить и впрямь перехотелось совершенно. В конце концов, это всегда можно успеть. А вот насладиться жаром тел друг друга требовалась именно сейчас.
И они оба это в глубине души любили гораздо больше бесед за бокалом вина. Все эти жадные поцелуи, прикосновения (которые обыкновенно Осаму ненавидел, позволяя лишь одному своему возлюбленному дотрагиваться до него), тихий шелест скомканной одежды и простыней кружили головы обоим, жестоко выбивая последние крупицы здравого смысла из этих гениальных голов. И как же приятно самозабвенно окунаться в это безумие, забывая хотя бы на некоторое время обо всём вокруг.
Федор любил всего Осаму: его жесткие каштановые локоны, янтарные глаза под тенью пушистых ресниц, сбитое в мелкие клочья дыхание, тонкие запястья, покрытые тканью новых бинтов. Ярое стремление овладеть им полностью, подчинив и сознание и тело только себе единственному, звенело в висках, безжалостно скручивало по рукам и ногам, приказывая, раз за разом покрывать это хрупкое тело бесконечными поцелуями да укутывать в удушающие объятия, не позволяя и вдох порой сделать даже.
И Осаму любил всего Федора: подтянутое тело, металлическую хватку, в которую тот обожал каждый раз заключать его шею, изящные пальцы, властный тон бархатного голоса. Желание очутиться в полном его подчинении и власти заволакивало взор усталых бездушных глаз густым туманом, распространяющимся в итоге и на сознание. Руки, которыми он еще днем мог преспокойно рушить чужие мечты, в присутствии этого дьявола сами собой опускались, давая полную власть последнему.
Слишком уж удачно дополняли их тайные желания друг друга, вероятно, являясь одной из самых веских причин их непредсказуемой, необъяснимой, неясной в глазах других любви. Такой любви, которая решительно отнимала хладный рассудок, окунала партнеров в вихрь ужасной силы эмоций и чувств, что прежде этим двум не были ведомы (либо же надежно скрыты от окружающих). Любовь маниакальная, яростная, жестокая, жадная, вынуждающая пару обрушивать друг на друга огромнейшие потоки разрушительной страсти.
Примечания:
Буду рада вашим оценкам и комментариям.
