Веревка

      Кейске Баджи не имел привычки разуваться, войдя в квартиру. Шел в уличной обуви прямо в комнату и уже после мог вспомнить, что о чем-то забыл. Чифую это всегда раздражало. Особенно когда Баджи вел так себя у него дома. Однако в тот день пакет из строительного магазина в его руке заинтересовал Мацуно намного больше. Ведь это, надо согласиться, странно.       — Что там? — спросил Чифую.       Баджи вопрос проигнорировал. Вместо ответа он швырнул пакет на кровать и удалился из комнаты, вспоминая об уличной обуви. Противостоять любопытству Чифую смысла не видел. Взяв пакет, он заглянул внутрь. Там лежала одна единственная вещь — красная веревка. Вопросов стало еще больше, чем раньше. У Мацуно даже никаких догадок не было. И вообще, единственная ассоциация, что возникала у него с веревками — это повешение. Но очень вряд ли Баджи захотел свести счеты с жизнью таким образом. Точно нет. Но тогда что?       Этот день обещал быть хорошим. Родители Чифую уехали до самого вечера, так что квартира осталась в их полном распоряжении. Они с Баджи договорились провести это время вместе. Не то чтобы наличие родителей мешало им это делать, но без них было куда спокойнее. Не приходилось беспокоиться о скрипе кровати и о стонах, что необходимо сдерживать. Мацуно давно ждал такого момента, и вот он наконец настал, только вот веревка несколько сбивала с толку.       Баджи, возникнув на пороге, загадочно улыбнулся. В его глазах блестели огоньки, напоминающие о чем-то среднем, между коварством и желанием. А Чифую так и сидел на кровати, все еще глядя на веревку.       — Ну что? — поинтересовался Кейске.       — В каком смысле?       Мацуно поднял голову, и по его лицу можно было без проблем догадаться, что он правда ничего не понимает. Баджи усмехнулся, его всегда поражала некая невинность Чифую несмотря на то, что она была потеряна многие месяцы назад. К слову, вместе с Кейске.       — Неужели правда не понял?       — Нет! — вспылил Мацуно. — Что это за хуйня?!       — Веревка.       — Я вижу.       — Да ты что порно не смотришь что ли? — вопросительно изогнул бровь Баджи.       В голове Чифую все смешалось. И чем больше Кейске говорил, тем гуще становилась эта каша. А интрига, что Баджи, кажется, решил тянуть до последнего раздражала.       — Ну порно, — сказал Баджи, — или тебе нравится только там, где нежно, при свечах и в миссионерской позе.       Наверное, только в этот момент до Мацуно начало доходить. Он, вопреки предположению Кейске, смотрел разное порно, в том числе и то, где четко показывалось использование веревки, не включающее в себя суицид по средствам повешения. Веревку ведь еще можно было использовать для связывания, например.       Стоило Чифую все осознать, как еще щеки залились румянцем. Он всегда краснел, когда речь заходила о чем-то интимном, но, когда это выходило за рамки простого секса, смущение его становилось еще сильней.       — Нет, — резко сказал Мацуно.       — Что «нет»? — не понял Баджи.       — Даже не думай о таком!       Усмешка Кейске стала шире. Он всегда находил забавным тот факт, что Чифую приходилось уламывать. Так даже с первым поцелуем было. Однако Баджи понимал, что не делает ничего плохого. Будь Мацуно правда неприятны его действия, он бы остановился. Но дело было совсем не в этом, а в некой внутренней неуверенности Чифую. С ней надо было бороться, вот Кейске и придумывал разные способы.       Что до веревки, то идея пришла не просто так. Во-первых, Баджи нравилось экспериментировать в постели. А, во-вторых, он давно заметил, что Чифую особенно приятно, когда он каким-либо способом ограничивает его возможность двигаться. Например, заводит руки за голову, прижимая их к кровати. В такие моменты Мацуно начинал дышать чаще, а его зрачки расширялись, будто он находится под кайфом. Идея со связыванием оставалась лишь вопросом времени.       — Тебе понравится, — констатировал Баджи.       — Нет, — продолжал стоять на своем Чифую.       — Но ведь не узнаешь, если не попробуешь.       — Не…       Кейске перешел к самому эффективному способу убедить Мацуно в чем-либо — начал действовать. Разговоры все равно бы ни к чему не привели. Поэтому, не дав Чифую договорить, Баджи заткнул его поцелуем. Целовал сразу напористо и страстно, с языком, не желая терять времени.       Сперва Мацуно сопротивлялся, намеренно сжимая губы и пытаясь отстраниться, но потом все же сдался. Он никогда не мог долго противостоять Баджи, особенно когда его губы были такими теплыми, от запаха его одеколона привычно кружилась голова, а все тело будто охватывало жаром. Наверное, столь бурная реакция друг на друга даже не была чем-то нормальным, но им было плевать. Это ведь так хорошо, когда от человека, которого ты любишь, в прямом и переносном смысле сносит голову.       Стоило Баджи поцеловать Чифую, как сердце последнего номинально ускорило свой ритм. Всякие сомнения покидали его. И пусть перспектива быть связанным этой красной веревкой все еще не прельщала Мацуно, его недовольство сразу пошло на спад. А когда рука Кейске скользнула под ткань его футболки, и вовсе почти исчезло.       Баджи гладил его кожу, продолжая целовать. Сам он ощущал то же, что и Чифую — нарастающее удовольствие. Рядом с Мацуно всегда было так. Только коснешься его, и уже хочется большего. По этой причине Баджи всегда был столь нетерпелив. Этот день не стал исключением. Воображение начало рисовать прекрасные картины связанного красной веревкой Чифую, еще когда Кейске стоял на кассе в строительном магазине. Зрелище обещало быть по-настоящему прекрасным.       Баджи подошел ко всему ответственно, что, честно говоря, не особо ему свойственно. Сперва он думал, что все будет просто, он, например, привяжет руки Чифую к изголовью кровати, и на этом все. Однако хотелось, чтобы было так, как в порно. Чтобы все тело оплетали веревки, не давая пошевелиться. Пришлось потратить немалое количество сил и времени, чтобы изучить вопрос.       Баджи и раньше слышал о сибари, но никогда бы не подумал, что ему самому придется изучать то, как воплотить это искусство в жизнь. Пришлось, как оказалось. Было не так и легко. На то, чтобы хоть чему-то научится, ушло две недели. Кейске обзавелся веревкой, найденной в кладовке, зеркалом и несколькими статьями в интернете. Тренировался на себе, потому что на ком еще? Сначала ничего не получалось, узлы не вязались и веревка постоянно спадала, но труд, если он упорный, так или иначе должен дать плоды. Спустя несколько дней что-то начало получаться. А к настоящему моменту Баджи достаточно уверенно управлялся с веревкой, пусть и не умел ничего сложного. Но это и не требовалось. Пока, кто знает, как все пойдет дальше.       — Ты реально умеешь? — немного растерянно спросил Чифую, когда они прекратили целоваться.       Баджи широко улыбнулся, обнажая клыки.       — Интересно узнать? Тогда давай проверим.       Щеки Мацуно стали еще краснее, хотя, казалось бы, предел и так был достигнут. Он бы соврал, сказав, что ему совсем не интересно, ведь это было не так. Некое любопытство зародилось глубоко внутри. И все же ему было сложно просто взять и согласиться. Проблема была не в доверии, оно как раз оставалось безграничным, но… Чифую так до конца и не понимал, что его останавливает. Однако лучшим решением, что он смог найти было всецело вверить себя Баджи и получать удовольствие. В чем он точно не сомневался, так это в том, что Баджи сделает все возможное, чтобы ему было приятно.       Собрав волю в кулак, Мацуно тихо произнес:       — Хорошо, — после чего тут же посчитал нужным добавить: — но только один раз.       Кейске победно усмехнулся и сразу же еще раз поцеловал Чифую в губы. Попутно он начал избавлять его и себя от одежды. Сперва на полу оказались футболки, потом и все остальное. Баджи в принципе не любил находиться рядом с Мацуно в одежде. Это было чем-то сродни кощунству.       Поцелуи переместились на шею. Баджи считал необходимым сперва возбудить Чифую и уже потом переходить к связыванию. А Мацуно просто получал удовольствие, как и пообещал себе. Стук сердца отдавался в ушах, внизу живота начало становиться теплее. Он откинул голову назад, позволяя себе тихонько стонать.       Рука Баджи оказалась в опасной близости от члена, кончики пальцев, будто бы дразня, задели головку. На этом все. Кейске отстранился. Мацуно словно почувствовал себя обманутым, но умом он понимал, что это только начало.       Баджи взял веревку и попросил Чифую встать на ноги, тот покорно выполнил. Волнение и прохладный воздух заставляли Мацуно немного дрожать, но, в целом, он чувствовал себя скорее хорошо, нежели плохо.       Очень скоро Баджи завязал веревку на талии Чифую, спросив:       — Не туго?       Мацуно покачал головой в знак согласия, никакого дискомфорта он не ощущал, лишь нарастающее возбуждение. Заводила сама ситуация. Получив согласие, Кейске начал действовать. Чифую так и не удалось до конца проследить за его движениями, но завязывал он узлы умело и уверенно, явно тренировался. Это Мацуно показалось чем-то ужасно трогательным и даже милым. Его всегда прельщало, когда Баджи делал что-то ради него.       Веревка легла на плечи, оплела грудь, образуя на бледной коже причудливые узоры. Дальше руки. Чифую пропустил, когда потерял возможность шевелить ими. Они были согнуты в локтях и привязаны к груди. На этом Баджи остановился. Он отошел на пару шагов назад и окинул Мацуно жадным взглядом. Было невероятно. Прекрасно. Лучшее, что Кейске видел в своей жизни. Щеки Чифую по-прежнему пылали алым цветом, вся верхняя часть его тела была увита причудливыми, но гармоничными узорами веревки.       Баджи проглотил вязкую слюну. Член уже давно налился кровью, делая возбуждение почти что болезненным. Хотелось быстрее перейти к главному, но Кейске заставлял себя смотреть, желая все запомнить в мельчайших деталях. Чифую также был возбужден. Осознание собственной беспомощности в данный момент почему-то не напрягало, а наоборот расслабляло. Но лучше всего становилось от взгляда Баджи, полного самого настоящего искреннего обожания.       Кейске подошел ближе, не в силах больше терпеть. Он поцеловал Чифую сначала в губы, потом спустился дальше. Он скользил языком там, где веревки впивались в тонкую кожу. У Мацуно от этого перед глазами вспыхивали разноцветные огоньки, а по спине бежали мурашки.       Растворившись в ощущениях, он не заметил, как оказался лежащим на кровати. Баджи нависал сверху, продолжая ласкать кожу. Раздражение от веревок начало чувствоваться сильнее, но в совокупности со всем происходящим они приносило лишь тянущее удовольствие, но никак не боль.       Кейске по-хозяйски развел ноги Чифую в стороны, продолжая целовать. Его горячие пальцы оказались между ягодиц, член он пока не трогал. Еще рано, пусть он и видел, как чертовски сильно Мацуно хочет. Инстинктивно он попытался потянуться к Баджи рукой, но веревка не дала сделать этого, сильно впиваясь в кожу. Боль обжигала, но жар этот был приятен.       Для таких случаев у них всегда была смазка под рукой. Мацуно, конечно, опасался, что однажды мама заглянет в верхнюю полку его тумбочки, и избежать неприятного разговора не получится, но и хранить заветный тюбик в каком-то другом месте было не вариантом. Поэтому приходилось рисковать. Впрочем, риск того стоил. Особенно, когда пальцы Кейске, облитые этой самой смазкой, проникали внутрь.       Если задуматься, то они делали то же, что и всегда — занимались сексом. Ничего принципиально нового не произошло, но эта красная веревка будто бы переворачивала ситуацию с ног на голову. Все чувства стали намного острее. Тело Чифую будто бы превратилось в один обнаженный нерв, дарящий неимоверное удовольствие всякий раз, когда Кейске касался его. А тот не был скуп на прикосновения. Мацуно нравилось ощущать веревку, нравилось видеть огонь в глазах Баджи. Нравился сам Баджи.       Наверное, это была основная причина, почему рядом так хорошо.       Кейске двигал пальцами нарочно медленно, доводя возбуждение до предела. Он и сам держался с трудом, о том, что сейчас испытывает Чифую оставалось только гадать.       — Давай уже, — рвано выдохнул Мацуно, давая понять, что больше не вынесет.       Прежде чем войти, на этот раз членом, Баджи еще раз окинул Мацуно взглядом, задержавшись на его блестящем от пота лице. Посмотрел напоследок прямо в глаза, и тогда все случилось. Чифую не стал сдерживать громкий стон. Для Кейске этот звук был лучше любой, даже самой прекрасной музыки.       Им обоим было хорошо. Невероятно. Сначала толчки были плавными и нежными, но позже Баджи ускорился, со страстью толкаясь в податливое тело такого беззащитного сейчас Чифую. Одна его рука упиралась в постель, а пальцы второй засунул под веревки, натягивая их еще сильнее, даря Мацуно столь сладкую боль, перемешанную с наслаждением.       На моменте, когда Баджи толкнулся особенно глубоко, Мацуно окончательно потерял связь с реальностью. Было настолько хорошо, что почти невыносимо. Эмоции переполняли и хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Хотелось всегда чувствовать веревку, что стягивает обнаженную кожу и видеть перед собой столь прекрасное лицо Баджи, ощущать, что они с ним одно целое.       Жаль только, что ничто не вечно. Оргазм наступил раньше, чем они оба того хотели. Яркая вспышка блаженства сотрясла тело. Мацуно максимально откинул голову назад, с его губ сорвался протяжный громкий стон. Баджи хватило еще пары толчков, чтобы кончить следом.       Еще какое-то время они оставались в одном положении, пытаясь отдышаться. Приятное тепло разливалось по венам. Чифую прикрыл глаза, почти проваливаясь в сон. Наверное, он бы уснул, если бы чувство того, как Кейске осторожно развязывает узлы не привело его в чувства вновь. Кейске действовал очень нежно и плавно. Кожа все равно саднила, на ней остались следы, но они были столь незначительными, что должны были пройти к завтрашнему дню.       — Ну как? — спросил Баджи, видя, что Мацуно пришел в себя.       С ответом он не спешил. Хотя ответить мог бы — было великолепно. Он никогда бы и не подумал, что связывание может оказаться чем-то настолько приятным. Впрочем, ответ Баджи и не был нужен, он и так видел, что понравилось, поэтому уверенно сказал:       — Мы обязательно повторим.       — Иди ты, — только и смог произнести Чифую, но в глубине души он был только за.       Отбросив веревку куда-то на пол, Баджи лег на кровать рядом с Мацуно и набросил на них одеяло. Чифую пододвинулся ближе, устроил голову на чужой груди, засыпая и думая о том, как же сильно он счастлив тому, что рядом с ним есть такой человек, как Кейске.       А что до повторить, то, конечно, они повторят.