Морозные узоры.

Медленно, но верно вечерело. Тусклый зимний свет, едва пробивавшийся сквозь плотные низкие облака, истаял, уступая место тьме. Мороз отступил, принеся с собой влажные порывы ветра пополам со снегом, запах хвои и скорого Сочельника. В одиноком доме среди полей призывно горел свет, окна ярко светились во тьме ночи, светильники горели даже при входе, над крыльцом, превращая дом в корабль, медленно плывущий сквозь туманную дымку усиливающегося снегопада. Вулф Трап и без того был тихим местом, а сегодня и вовсе словно весь вымер, за исключением разве что этого одинокого дома — маяка, сияющего в снежной тьме, да задремавшего у его крыльца автомобиля, намекающего на обитаемость этого медвежьего угла. Ганнибал приехал еще засветло, проторив в снегу колею шипастыми зимними колесами своего бентли, он же оставил на нем первые следы, поднимаясь на крыльцо, чтобы наконец-то распахнуть дверь и выпустить собак, моментально бросившихся наружу. Жизнерадостная свора рассыпалась по окрестностям меховыми комками, разбросав по свежему, белоснежному полотну цветочки следов. Лектер выгуливал и кормил их вчера, до отъезда домой, но ночной снегопад стер малейшие признаки его присутствия, кутая одинокий белый дом в зимнюю белизну, заставляя его сливаться с окружающим пространством. Уилл дал ему ключи и этим грех было не воспользоваться. Ганнибал Лектер давно не верил в Рождественские чудеса или в Санта Клауса, он давно был большим мальчиком, да и вел себя не самым лучшим образом, а посему полагался лишь на себя, не ожидая подарков от судьбы. Но в этом году провидение явно хотело, чтобы он поверил в чудо. Джек, внезапно сообщивший, что Уилл должен поехать с ним на конференцию в Торонто, Алана, проинформировавшая, что улетает с Марго на Мальдивы, а потому не сможет кормить собак Уилла. И сам Грэм, решивший, что раз уж уважаемый и занятой доктор Лектер оказывает ему услугу и кормит его собак, то он обязан угостить его в ответ ужином, прежде чем отпустить домой в рождественский сочельник — все это сложилось в идеальную комбинацию, о которой Ганнибал прежде не смел и мечтать. Сочельник, вечер накануне Рождества, который принято проводить в семье, он сможет совершенно легально и по приглашению провести в доме Уилла Грэма. Мечта, в которой Ганнибал боялся признаться даже себе, грозила стать реальностью сегодня же вечером. Стараясь не предполагать лишнего и не строить особо восторженных планов, Ганнибал принялся распаковываться. Покупать ель в магазине не было смысла, Вулф Трап был окружен ими со всех сторон, а учитывая наличие в доме камина, где-то должен был обнаружиться и топор, чтобы срубить деревце, способное вместиться в скромном жилище профайлера. Оставив псов резвиться и вздымать снежную пыль лапами в погоне за белками, доктор ушел в дом, нагруженный пакетами. Определенно, кухня Уилла не удовлетворяла всем его потребностям в технике и продуктах, поэтому большую часть Ганнибал взял с собой, понимая, что время изысков осталось позади, в его кухне, в его доме и на его столе. Сейчас он ступал на территорию Уилла, и, чтобы произвести хорошее впечатление, он должен был подстроиться под непритязательного профайлера и приготовить что-то, что будет отвечать его вкусу и при этом не выдаст, насколько сильно Лектер переживал по поводу грядущего ужина. Не хватало еще, чтобы Уилл решил, будто это свидание. Выбрав нечто традиционное, Ганнибал приступил к готовке — он замариновал гуся, нарезал яблоки для фаршировки птицы и начинки штруделя, припустил картофель и нашинковал несколько заготовок для салата. Решив, что времени в запасе более чем достаточно, доктор Лектер ушел в сарай, чтобы среди удочек и старых поржавевших моторов найти искомый топор. Вопреки ожиданиям, топор оказался новый, блестящий и бритвенно острый, с отполированной до гладкости ручкой, выдающей частое использование. Доктор хмыкнул, представив как Уилл снимает напряжение после их вечерних бесед, полных скрещенных напряженных взглядов, почти эротических намеков и двусмысленностей, старым проверенным методом — колкой дров. Прямо как Адриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого». Выбрав приглянувшееся деревце, Лектер двумя ударами срубил его и с наслаждением вдохнул плотный смолистый аромат хвои. Запах праздника из далекого детства, настолько далекого, что оно кажется сном. С тех пор, как он обосновался в Балтиморе, на свои рождественские рауты он всегда ставил живые ели, но в его стерильном бездушном доме аромат леса почему-то не приживался. Здесь же, смешанный с колким холодом снега, этот запах далекого детства будил воспоминания, о которых Ганнибалу хотелось бы забыть. Словно напоминая о том, что чудо совсем рядом, с неба посыпалась первая мелкая крошка, угрожающая к вечеру запорошить и эти, свеженатоптанные собаками следы. Рассудив, что еще не слишком холодно, а звери они и есть звери, Ганнибал свистнул, привлекая псов ближе к дому, и ушел внутрь, унося с собой поверженное и истекающее смолой еловое деревце. Дальше все пошло как по маслу. Ганнибал нашел ведро, чтобы установить ель, закрепив ее внутри с помощью хитрой конструкции из пивных бутылок, засунутых в ведро горлышком вниз (благо мусорный ящик Уилла был полон пустой тары из-под алкоголя), потом установил рождественское дерево рядом с камином и, разумно рассудив, что в ближайшую неделю Уилл вряд ли пойдет на рыбалку, украсил лесную красавицу приманками и наживками из его ящика. Самоуправство, конечно, но вряд ли Уилл осмелится ворчать по этому поводу, по крайней мере, не после того, как доктор Лектер третий раз за полгода выручал его с собаками. Собаки лаяли и восторженно повизгивали снаружи, пугая белок, словно подтверждая, что за щедрую порцию колбасок они прикроют доктора от злого профайлера своими мохнатыми телами. Не то, чтобы доктор действительно нуждался в защите… Лектер еще раз осмотрел дерево и остался доволен. В лаконичных, если не сказать скудных, интерьерах Грэма его дизайнерские игрушки из венецианского стекла смотрелись бы излишне вычурно и чуждо, а в гармоничном ощущении от пространства главным критерием была уместность. Снова бросив взгляд на наручные часы, Ганнибал переместился на кухню, чтобы добавить последние штрихи к блюдам и поставить их в духовые шкафы… вернее, шкаф. Проще говоря, в духовку, прискорбно работающую на газу, поскольку Уилл явно не пользовался ей ни разу с тех пор, как приобрел дом. На это намекал жирный слой застарелой копоти на стекле и стенках духового шкафа и сломанный датчик температуры. Оставалось только порадоваться тому, что чуткий нос бывшего хирурга подскажет ему готовность блюда вернее, чем самый надежный прибор. Ганнибал запустил руку в яблоки, щедро набивая ими гусиную попку и размышляя о Уилле Грэме. Тот, как назло, слишком часто поворачивался к доктору именно этой частью тела, словно намекая на то, что ему давно пора подарить новые брюки. Все джинсы Грэма были прискорбно тесны в бедрах и облегали его задницу так сильно, что Лектер мог явственно видеть, как потертый шов проникает в ложбинку между ягодиц. А рубашка? Вы видели, чтобы профайлер хоть раз застегивал ее до конца? Нееет, ворот его рубашки всегда был нараспашку, демонстрируя не только длинную шею и острые ключицы, но и гладкую, безволосую грудь. Шумно сглотнув от этой мысли, док взял нитку с иголкой и принялся штопать птичье нутро, чтобы кислый яблочный сок не вытек наружу в самый неподходящий момент. Он, конечно, любил, когда внутри сочно и мягко, любил когда упругая плоть поддается натиску зубов, а сок течет по губам, но только тогда, когда это происходило в пределах его постели… или тарелки. Раздраженно цыкнув, доктор понял, что в жилище Уилла все его мысли так или иначе вертятся вокруг профайлера с патологической страстью к подбиранию животных. Не то чтобы эта черта его дорогого собачника как-то смущала Лектера — его не так уж и сильно раздражала шерсть, да и запах был не хуже того одеколона с кораблем на бутылке — его огорчало совсем другое. А именно тот факт, что, несмотря на все попытки сблизиться с Уиллом, тот по прежнему видел среди близких ему существ только своих собак, а вовсе не доброго друга, психа и терапевта Лектера. Цыкнув еще раз, Ганнибал плеснул порцию коньяка себе в бокал, а остальное вылил в сковороду, карамелизируя яблоки для праздничного штруделя. За окном стремительно смеркалось, темнеющее небо белесыми нитками расшивал снег, словно норовя пришить небо к земле. Из-за разыгрывающейся метели не было видно последних лучей солнца и казалось, что сейчас уже гораздо позднее, чем на самом деле. Ночью не будет видно ни звезд, ни луны, запоздало сообразил Ганнибал и вышел на крыльцо окликнуть собак и зажечь свет. Он знал, как Уилл любит возвращаться в дом, в котором горит свет, ведь тогда он представляет его своим кораблем, своей надежной гаванью, в которой можно пережить любую бурю. И сегодня, безлунной ночью, у Лектера были все шансы напомнить Уиллу о его любимой ассоциации, не будучи очевидным в своих намерениях. Собаки откликнулись на зов немедленно, свежий воздух и прогулка в снегу сделали свое дело, псы влетели в дом, моментально припадая к мискам, наполненным свежим кормом. Еще раз оценив свои приготовления и сверив время по часам, доктор Лектер загрузил несчастного, изнасилованного яблоками гуся в духовку, зажег огонь и решил, что сейчас самое время отлучиться в ванную, дабы освежиться перед встречей с Уиллом. Все шло так хорошо, так гладко и предсказуемо, в идеально выверенном графике, который сформировал для себя Ганнибал, что он позволил себе маленькую вольность, проведя в душе чуточку больше времени, чем рассчитывал. Уважаемый психотерапевт, блестящий член высшего общества Балтимора и виртуозный манипулятор со склонностью к каннибализму с удивительным энтузиазмом и бесстыдными стонами дрочил в ванной, найдя там брошенную в стирку клетчатую рубашку Уилла, охотно потакая своей постыдной слабости и прекрасно осознавая, что аромат его грехопадения учует только он сам и псы. Уилл, к счастью, не обладал настолько тонким нюхом. Вечер начинался идеально, и Ганнибал, вытирая волосы полотенцем, планировал продолжать его в том же духе.

***

Одного Ганнибал Лектер не учел в своем идеальном, продуманном плане — того, что он находится не где-нибудь, а в доме Уилла Грэма. А дом Уилла был подобен ему самому, он таился до времени, оценивая и изучая противника, но категорически не собираясь сдаваться, планируя сопротивляться ушлому пришельцу до конца. Доктор же Лектер был слишком избалован благополучной жизнью, здоровой пищей и качественной техникой, и даже не предположил, что на самом деле жилище Уилла стояло вопреки архитектурному плану, здравому смыслу и какой-либо логике. Битый жизнью, но не сломленный, неказистый и обшарпанный, потерянный среди лесов и полей, как и сам его хозяин, дом стоял и готовил ответный удар. Ганнибал надел свежую рубашку, уложил волосы гелем и, небрежно кинув мобильник в карман брюк, двинулся вниз. Там все было по-прежнему идеально — елка, дремлющие собаки, гудящий в каминном дымоходе ветер, густой снег за окном… Определенно, чего то не хватало, но Лектер решил чуть позже выяснить, чего именно. Сейчас его основной задачей было разместить подарок для дорогого Уилла в гостиной. Доктор вышел к машине буквально на пять минут и вернулся в дом уже обремененный объемной ношей. Аранжировав подарок прямо на диване, Лектер заметил, как собаки восторженно принюхались и заметно оживились, однако, сдерживаемые дрессурой Грэма, все еще смирно сидели на своих подстилках. Ганнибал снова потянул носом и наконец сообразил, чего именно не хватает — в воздухе отсутствовал аромат гуся. Стремительно ворвавшись на кухню, Лектер распахнул духовку только для того, чтобы тут же поперхнуться и резко закашляться. Огонь давно погас, дохлая птица лежала на блюде все в том же ощипанном и абсолютно сыром великолепии, а вот газ пер из конфорки, наполняя нутро плиты, чтобы прицельно выстрелить прямо в лицо невезучему доктору, стоило ему открыть дверцу. Ганнибал прикрыл лицо рукавом и встал, торопливо распахивая окно. Собаки занервничали. Дом Уилла имел весьма слабое отопление, поэтому Лектеру пришлось закрыть дверь в кухню, не только из-за любопытных собачьих носов, но и из-за мороза, тут же сунувшего лапу в раскрытое окно и разметавшего по столу и полу пригоршни снежинок. Ганнибал поежился. С самого детства он искренне ненавидел холод, грубость и нарушение планов, а сейчас наручные часы очень настойчиво намекали на то, что он уже выбился из графика. Самолет Уилла должен был приземлиться буквально через полчаса. Дорога займет минут сорок, максимум час, учитывая погоду… Черт, как же это все не вовремя! Выжидая, пока проветрится кухня, Ганнибал вышел на улицу за дровами и присел к камину, чтобы развести огонь. Удачно, что у Уилла есть камин — не так банально и очевидно, как свечи, но все равно создает романтическое настроение. Живое пламя, еловый запах, аромат жареной дичи — все это должно было вызвать прилив ностальгических воспоминаний, а также желания тепла и уюта, которые Ганнибал намеревался удовлетворить. Но если уж и это не проймет твердыню Уилла Грэма, то Ганнибал действительно не знал, что еще можно придумать, чтобы обозначить Грэму свои чувства. Камин наконец разгорелся, пламя было слабым, но доктор Лектер не заподозрил неладного, решив, что дрова просто успели отсыреть. Ожидая, что привкус дыма в воздухе скоро вылетит в трубу, Ганнибал вернулся в кухню и с горем пополам реанимировал пламя в духовом шкафу, имея решительное намерение отжарить наконец-то многострадального гуся. Гусь, почуяв серьезность намерений соперника, сдался, покорно зашкворчав в нагревшейся духовке, и давая, наконец, доктору заняться остальными блюдами. Готовка всегда умиротворяюще действовала на Ганнибала, как, впрочем, и убийства — созидать что-то своими руками было приятно, видеть конечный вариант еще приятнее. То, что могло бы просто уйти в землю, он с тщанием бывшего хирурга превращал в шедевры — кулинарные или кровавые. Настроение Лектера, как и температура в духовке, стремительно шло вверх. Однако, дом Грэма тоже только разогревался, только прощупывал незваного гостя, готовя ему очередной неприятный сюрприз. Ганнибал как раз выкладывал карамелизованные яблоки на тесто и скручивал штрудель, когда собаки внезапно взвыли, причем все разом. Более неподготовленный человек, находясь в одиночку ночью в пустом доме в лесу, мог бы испытать ужас, но Лектер только тихо цыкнул, коря себя за то, что забыл закрыть окно и открыть дверь. Псы Грэма были избалованы вниманием и теперь явно пытались его вернуть, подозревая, что доктор прячет за дверью еду, особенно сейчас, когда гусиный дух жирным маревом дрейфовал в воздухе, намекая на то, что даже испорченная духовка не смогла испортить шедевр Лектера. Доктор распахнул дверь в гостиную и замер на пороге. В помещении клубился сизый дым. Дымоход, призванный вытягивать дым наружу, явно объявил бойкот, он стонал в такт завываниям ветра и выплевывал дым обратно в комнату с энтузиазмом матёрого курильщика. Видимо, Уилл был таким же плохим мальчиком, как и Ганнибал, раз даже толстяк и добряк Санта Клаус не покушался на его дымоход. Ганнибал метнулся к камину, чтобы затушить пламя и вытащить горящие поленья в снег, но именно в этот момент в его кармане тренькнул телефон, и замешкавшись на секунду, Лектер наступил на хвост Уинстону. Пес, и без того недолюбливавший доктора, обиженно взвизгнул и дернулся из-под ног, заставляя Лектера резко потерять равновесие. Он в панике попытался схватиться за елку, но вместо этого лишь толкнул ее, опрокидывая ведро и разливая воду прямо в камин. Пламя погасло, угли злобно зашипели, и пар повалил из камина вперемешку с сизым едким дымом, превращая скромную гостиную профайлера в закулисье рок-концерта или преддверие ада, что в восприятии доктора Лектера было примерно одним и тем же. Осознав, что неизбежное уже произошло, он достал телефон, отмахнулся от дыма и прочел: «Рейс задерживают, буду поздно. Г.» То, что это все сплошное «Г», Лектер и сам видел невооруженным глазом. Еще разок энергично разогнав клубы дыма и вертящихся под ногами собак, Ганнибал пошел обратно на кухню, надеясь заменить гуся штруделем и спасти хотя бы ужин. Достав птицу из духовки, он оставил ее остывать на столе и вернулся в гостиную, чтобы поправить пострадавшее рождественское деревце и перенести его в снег. Подумаешь, это же как в постели, не так уж и важно, где стоит, лишь бы стояло. Лектер как раз подхватил еловый ствол, пятная руки смолой, когда в дверь постучали. Собаки оглушительно залаяли и доктор в три бесшумных шага оказался у двери, распахивая ее и нос к носу сталкиваясь с... — Привет, Ганнибал. Это у тебя в руке нож или ты все же рад меня видеть? — сияющие голубые глаза, яркая улыбка, удивленно приподнятые брови под шапкой кудрей и шерстяной шарф в катышках, греющий щетинистые щеки. Уилл Грэм собственной персоной, слегка опешивший при виде дымного ореола за спиной Лектера и чего-то твердого, упершегося в низ живота, — И правда, нож… Смотрю, ты не самый гостеприимный хозяин. А если бы ко мне зашли за солью? — Здравствуй, Уилл, — Лектер был еще морально не готов демонстрировать позорные последствия своих приготовлений. Он сделал шаг вперед, выходя на крыльцо, и прикрыл за собой дверь, пряча нож для линолеума в карман, — Я не ждал тебя так рано, твое сообщение говорило о том, что ты задерживаешься. Позволь, я помогу тебе донести вещи. Сажа на лице доктора приятно оттеняла темноту его глаз, по крайней мере именно так казалось Уиллу, замершему на пороге собственного дома, чтобы жадно вглядеться в непривычно растрепанного и такого сейчас домашнего с виду коварного Чесапикского потрошителя. Интересно, когда Ганнибал наконец найдет в себе силы сознаться? Уилл уже давненько отчетливо ощущал себя подростком, которому отец должен поведать о сексе, а тот все откладывает тяжелый разговор, как будто однажды тема рассосется сама собой. Причем сам подросток о сексе уже знает чуть ли не больше отца. И, сообразив в какой-то момент, что от Ганнибала инициативы ждать не стоит, Уилл решил сам сделать ему подарок. — Мое сообщение говорило о том, что я хочу сделать тебе сюрприз. Иногда так делают обычные, не пунктуальные люди. Намеренно дезинформируют собеседника, чтобы потом огорошить его приятным сюрпризом, — Уилл с улыбкой покосился на переливчатое туманное марево за окном, — Пустите меня внутрь, доктор Лектер, мой дом привык слушаться только одного хозяина, ему нужно будет привыкнуть к тому, что теперь нас двое. И, воспользовавшись секундной паузой, во время которой Ганнибал тщетно пытался сообразить, оговорился ли Уилл или откровенно намекнул, Грэм проскользнул внутрь, чтобы в удивлении замереть на пороге. Ему казалось, что сделать его дом хуже просто нельзя, но он ошибался. Доктор Лектер преуспевал во всем, преуспел и в этом. Гостиная была полна дыма и пара, не до конца залитые угли все еще чадили, им вторил пыхающий веселой копотью из духовки штрудель. Снег изящной крупкой вился в воздухе, внося праздничные нотки в дымный смрад, на диване уютно расположилась платиновая блондинка в изящном синем костюме, у ног которой, прямо на ковре, семеро собак драли на запчасти несчастного гуся — идеальная сцена архаичного жертвоприношения. — Знаешь, Ганнибал… я знаю, что на Рождество часто устраивают инсталляции, изображая вертеп[1], тот самый вертеп, в котором, по легенде, родился младенец Иисус, но ты, я вижу, решил устроить вертеп[2] в современном смысле слова, — Уилл фыркнул, потом хихикнул, а потом и вовсе расхохотался в голос, запрокинув голову и отфыркиваясь от дыма, — Зачем ты пригласил с собой Беделию? Вопрос был задан настолько игривым тоном, что Ганнибал опешил второй раз и не нашелся, что ответить. Уилл сегодня был еще более непредсказуем, чем обычно. Он прямиком прошел в дом, не обращая внимание на даму на диване, и, встав на цыпочки у камина, вытащил печную заслонку, возобновляя тягу в трубе. Дым начал неохотно уползать в дымоход и открытые настежь двери. Елка была воткнута обратно в ведро, окна закрыты, а штрудель присоединился к гусю, выкинутому в снег. Собаки, не мешкая, тут же последовали за ним. Бастер оказался шустрее остальных и сразу же вцепился в подгоревший десерт. Уилл еще раз осмотрел дом. Все было нормально, по крайней мере достаточно нормально для него. Лектер растерянной и почти смущенной взъерошенной тенью следовал за ним. — Мне кажется, наша гостья слегка заскучала, — рассеянно протянул Уилл, жестом приглашая Ганнибала на улицу, — Но, думаю, у меня найдется компания для нее… — То есть? Уилл ухмыльнулся. — Поможешь достать свой подарок? Он в багажнике. Уилл пикнул сигнализацией и распахнул дверцу сзади, открывая взору доктора Лектера уютно свернувшуюся внутри калачиком Фредди Лаундс. Она была мертва совсем недавно и еще не успела даже одеревенеть на морозе. — Иногда я удивляюсь тому, как одинаково мы различаемся и как по-разному похожи. — Уилл серьезно посмотрел в медово-алые глаза Лектера, — Мне нравится твой подарок, Ганнибал. А тебе мой?.. Он схватился за руки Фредди, те самые, написавшие о нем столько скабрезностей, предоставляя Ганнибалу взяться за ее тощие ноги в изящных ботиночках, намотавшие не один десяток миль в погоне за сенсациями. — Что ж, думаю, наши гостьи не будут скучать в компании друг друга, а мои собаки еще долго будут сыты. Вы странно молчаливы сегодня, доктор Лектер, — смешливо сообщил Уилл, подсаживая рыжую к блондинке и оглядывая их со стороны. Они и правда неплохо смотрелись вместе. Вероятно, лучше бы им было чаще смотреть друг на друга, и поменьше совать любопытные носы в дела Грэма и Лектера, но любопытство сгубило не только кошку. — С момента моего возвращения вы едва сказали пару фраз. А жаль, я надеялся на сеанс психоанализа, мне есть что с вами обсудить, — Уилл помедлил, — Понимаете, доктор, будучи в Торонто, я внезапно сообразил, что я, похоже, гей… Ответом Уиллу была мертвая тишина. Он обернулся, ловя ошарашенный взгляд Ганнибала, и ярко улыбнулся. Кажется, этот разговор о сексе придется вести ему.

***

Они сидели на придвинутых к дивану креслах друг напротив друга, на диване между ними жались друг к другу Фредди и Беделия, выступая то ли дуэньями, то ли строгими мамашами, пришедшими посмотреть на первое свидание своих отпрысков. Впрочем, они вряд ли смогут что-то возразить, если Уилл начнет распускать руки. — Скажи, Ганнибал, ты когда-нибудь занимался сексом с мужчиной? — поинтересовался Грэм, решив не ходить вокруг да около. Праздничная ночь на то и праздничная, чтобы позволять себе чуточку больше. Когда бы еще ему хватило смелости начать расспрашивать Ганнибала об интимном. Уилл отхлебнул виски и лукаво прищурился. — Какой ответ понравился бы тебе больше, Уилл? — Ганнибал, все еще пытаясь удержать свой костюм на месте, несмотря на пятна копоти на щеках, растрепанные волосы и измятую рубашку, ответил практически флегматично, — Ты бы предпочел услышать, что я невинен в этом вопросе и мы будем исследовать его вместе, или что я весьма поднаторел и смогу доставить тебе небывалое наслаждение? На твоем месте, Уилл, я бы сперва уточнил подробности моей ориентации, и только потом задавал настолько прямой вопрос. Спроси ты подобное у кого-нибудь на соседней заправке, мог бы закончить сломанным носом. — Мне бы понравился честный ответ, дорогой. — Грэм сардонически изогнул бровь, — Сегодня у нас ночь откровений, поэтому давай без этих игр в уход от ответа. Мы оба знаем, что заигрываний между нами и так было предостаточно. А еще я очень даже в курсе, как ты пялился на мою задницу, пока я словно невзначай разгуливал по твоему кабинету и отирался о лестницу. Не совсем невзначай, конечно. Уилл с улыбкой потянулся, демонстрируя выгнутую шею и покосился на Ганнибала из-под густых ресниц. — Мне очень хотелось ощутить твой взгляд голой кожей в тот момент но приходилось довольствоваться тем, что есть. — К чему было так скромничать, Уилл? — Ганнибал наклонил голову и чуть прищурился. — Ты мог давным давно сказать мне прямо, что хочешь попробовать что-то новое. Я не смог бы отказаться от возможности расширить твои… горизонты. — Скромность украшает, — парировал Уилл. — Но зачем мужчине украшения? — мягко выдохнул Ганнибал. — Нет ничего прекраснее искренней обнаженности. Туго, до скрипа, натянутая между ними пружина, наконец, не выдержала и лопнула, сталкивая их. Они дернулись друг к другу одновременно, со всем голодом так долго сдерживаемого желания, когда абсолютно наплевать где и когда, главное с кем. Уилл нетерпеливо, с мясом, выдирал пуговицы из рубашки Ганнибала, пока тот с не меньшим остервенением, но куда большей ловкостью, взламывал ширинку Грэма. Трещала ткань, сбившееся дыхание смешивалось где-то посередине, пока два взрослых человека сталкивались руками и лбами, в спешке мешая друг другу. Рубашки полетели на пол, и они остались полуголые, в расстегнутых штанах, замерев, пытаясь отдышаться и понимая, что дальше нужно справляться самостоятельно. Ганнибал, будучи эстетом, сперва снял носки и только потом брюки, а Уилл стащил джинсы вместе с бельём, запоздало заметив, как глупо смотрится без трусов, но в носках. Но сегодня и сейчас ему было плевать как он выглядит, ведь Лектер пожирал его глазами, словно шедевр руки Микеланджело. Сделав шаг навстречу, профайлер запустил пальцы в густую поросль на груди доктора и криво усмехнулся. — Точно как мех Уинстона. — Я смотрю, ты умеешь создать настроение, — рассмеялся Ганнибал, обнимая бедра Уилла и привлекая его к себе, — Ты решил оставить носки в ожидании, что Санта тебе в них что-нибудь положит? — Я ожидаю, что кто-нибудь положит меня. На ближайшую горизонтальную поверхность. — Уилл нетерпеливо уткнулся в загорелую шею Лектера, — Сейчас не время для бесед, доктор, найдите своему языку другое применение. Я бы отсосал вам сам, но пока не умею. Профайлер тряхнул головой, щекотнув чужой подбородок кудряшками, и на пробу взял член Ганнибала в руку, пытаясь понять, как это ощущается. Знакомо, но не так. Он чувствовал горячую кожу, упругую гладкость, рельеф вен, легкую пульсацию крови, почти как у себя, когда онанировал, но он не чувствовал прикосновения пальцев, потому что член был не его. Удивительно, Уилл ожидал чего угодно — отвращения, испуга, смущения, но никак не того, что ему будет так абсолютно… нормально. Он держал чужой член так, словно делал это сотню раз, ведь это был просто член. Точно такой же, как у него. А уж с ним то он умел управляться, спасибо его долгим одиноким годам. Обхватив чужую эрекцию ладонью, Уилл оттянул крайнюю плоть до основания, обнажая головку, а потом потянул ее на себя, имитируя первые фрикции. Ганнибал застонал, тычась в лицо Грэма слепым щенком, ища его губы своими, полностью поглощенный этой странной и неловкой близостью. Уилл чувствовал его отклик, ощущал свою власть над этим сдержанным, почти чопорным человеком, он буквально держал ее в руках. Движение ладони и Ганнибал Лектер изгибается в его руках, реагируя до предела искренне и откровенно. Это пьянило, это сводило с ума и заставляло желать еще большего. Впервые за все время их знакомства Уилл смог ощутить эмоции Лектера, проникнуться ими и впитать в себя. Ганнибал несдержанно запустил руку в волосы Уилла, запрокидывая его лицо для поцелуев и немедленно ворвался в рот, обхватывая эрекцию Грэма рукой. Он тоже ощутил Уилла, больше не боясь, что тот отпрянет или отступит. Они ласкали друг друга в почти безумном исступлении, переходя от поцелуев к укусам, болезненно дергая за волосы и наступая на ноги, когда снова принимались шарить руками по обнаженному телу, не умея насытится, боясь, что миг истает и они не успеют познать все. Желание разгоралось, словно пламя на сильном ветру, пока они подпитывали вожделение друг друга, закручивавшееся между ними петлей обратной связи, и в какой-то момент не стало Уилла Грэма и Ганнибала Лектера, остались только два тела, сплетенные и пылающие, словно жаркие угли камина у них за спиной. Уилл не выдержал первым, он задрожал в умелых руках Лектера и болезненно вцепившись зубами ему в плечо, дернулся, изливаясь семенем на пальцы и на живот, орошая Ганнибала следами своего удовольствия, и протяжно, бессмысленно матерясь. Доктор отстал на какие-то секунды, тихо захрипев на выдохе, он впечатал Уилла в себя, прижимаясь лицом к лицу, словно пытаясь вдавить его в себя, и тоже кончил, рассыпая белую росу своего тела по испачканному ковру, ногам, и сплетенным пальцам. У них ушло более минуты, чтобы вернуться с небес оргазма в дымную, разгромленную гостиную Грэма. Собаки жалобно скулили на улице, просясь в тепло, и Уилл впервые на памяти Ганнибала не побежал открывать им дверь. Он поднял руку со следами спермы Лектера и задумчиво осмотрел ее, прежде чем провести мокрыми пальцами по губам и облизать один. — Господи, Ганнибал! Она не горькая! — Уилл удивленно моргнул, — Я пробовал свою, чтобы понять… чтобы понять, чего ожидать, если решусь на минет. И это была жуткая гадость, а твоя совершенно нормального вкуса. Ганнибал отступил на шаг, чтобы поднять рубашку и вытереть мокрые пятна, собаки скулили слишком раздражающе и он намеревался впустить их поскорее. — Это результат сбалансированного питания, Уилл, не более. Ты то, что ты ешь, поэтому я так придирчив в отношении того, что попадает в мое тело.

***

Через десять минут они обрели почти пристойный вид, а еще через пятнадцать сидели на кухне у Уилла, пока Ганнибал, следуя инструкциям Грэма по укрощению его плиты, жарил парочку свежевырезанных стейков. Кажется, сегодня Фредди похудела еще как минимум на килограмм. Уилл щурился, изучая фигуру Ганнибала сквозь рубиновую призму вина в своем бокале. К счастью, алкоголь, привезенный доктором, не пострадал. — А я ведь уже слышал этот звук Ганнибал. Это твое «хаааа». — Уилл, задумался, перебирая воспоминания, пока не нашел нужное, — Ты выдохнул точно также в прошлое Рождество. Помнишь, мы говорили по телефону, просто так, без цели и без особой причины. Вероятно, нам обоим было скучно проводить такой вечер в одиночестве и мы заболтались чуть больше обычного. Тогда ты выдохнул точно так же — сбивчиво и протяжно, как будто проплыл несколько миль в быстром темпе. И ты сказал, что это ерунда… Ты дрочил тогда, ведь так? Уилл прикусил губу, пытаясь скрыть удовлетворенную улыбку от того, что поймал доктора на горячем, а Ганнибал, ничуть не смущаясь, вернулся к столу со сковородой, выкладывая стейки на тарелки. — Я мастурбировал, Уилл, к чему употреблять такие вульгарные выражения как «дрочил». Только не надо говорить, что твоя честь поругана, образ опорочен и теперь я, как честный человек, должен жениться, — Ганнибал занял свое место напротив Уилла и отсалютовал бокалом, прежде чем оценить аромат и сделать первый глоток, — Ведь, если говорить откровенно, у тебя тоже не отключился динамик, ты выключил его намеренно, потому что занимался тем же самым, но, в отличие от меня, ты в момент завершения процесса куда более шумный. Как думаешь, мне стоит требовать сатисфакции? — Я не думаю, я абсолютно уверен. — Уилл рассмеялся, и тронул босую ногу Ганнибала под столом собственной голой ступней. Той ночью Ганнибал никуда уже не уехал. Утром дом сыто щурился многочисленными окнами, встречая рассвет, а в его глубине на разворошенной постели мирно спали два человека. Что ж… Дому больше не стоило роптать и пытаться выпихнуть из своих недр незадачливого доктора. Чуть позже, днем, когда белые просторы свежевыпавшего снега расчертили гирлянды следов двух людей и многочисленных собачьих лап, а перед домом возникли два снеговика, бывшие при жизни Беделией дю Морье и Фредди Лаундс, дом и вовсе удовлетворенно пыхнул трубой, принимая эти изменения. Такова уж участь дома, согревать своим теплом тех, кто не побоялся ступить под его сень. [1] (устар.) пещера. [2] Убежище преступников и развратников, притон.