момент близости

когда в холодильнике оставалось лишь просроченное молоко, которое и в свежем виде не очень нравилось чонину, а в шкафу стояли лишь сода и соль, парень воодушевленно накидывал легкую куртку, надевал свои любимые конверсы и, улыбаясь, как довольный щенок, которому показали лакомство, в своих широких пижамных штанах бежал по улице в соседний корпус общежития через сугробы снега, которые с легкостью попадали в обувь. он знал, что в любое время дня и ночи, его самый старший и любимый хен примет с распростертыми объятиями, накинет плед, покормит, а если повезет, то мягко чмокнет в макушку. — чонин! — "мамина интонация" — так говорил младший, — твои ноги все мокрые! — чан в своей домашней майке и шортах в ужасе смотрел на мальца, что с красными щеками и пальцами рук, тяжело дыша, улыбался и, невинно моргая кукольными ресничками, смотрел на хена. — почему ты не оделся как следует? — бан поспешил закрыть дверь в комнату, но места в коридоре было куда меньше, чем казалось, поэтому чонин с легкостью смог даже приобнять чана, пока тот возился с замком. — а я это, — мальчишка в улыбке показал свои брекеты, — проголодался. — у тебя опять нет еды? — тяжело вздохнул хен, уходя куда-то вглубь комнаты за чем-то теплым, — держи, — леопардовой расцветки плед тут же оказывается на плечах младшего. — она закончилась еще вчера вечером, — глаза старшего в ужасе округлились после услышанного. — ты почти сутки не ел! — и моргнуть никто не успевает, как бан уже накладывает ужин в две тарелки, а чонин тем временем достает ноги из теплой ванны, куда чан настоял сходить. младший не особо сопротивлялся, хотя любил, когда его уговаривают. — а можно полотенце, пожалуйста? — ян вслушивается в то, как чан мягкой походкой идет, даже будто бы плывет от одной стороны комнаты в другую, отчего чонин прикрывая глаза, воображает перемещения старшего, а потом тот такой домашний и уютный появляется перед ним с махровым полотенцем в руках. — давай, — чан садится на корточки, расскладывая полотенце в руках. чонин сразу понимает, что предлагает хен, поэтому отказываться и не собирается. крепкие руки быстро окутывают тканью мокрые ноги младшего и, повторяющимися движениями, чан вытирает воду с кожи. бабочек в животе чонина нет, но что-то более приятное и теплое разливается по его телу, он неосознанно кладет руку на плечо чана и сам не замечает, как начинает поглаживать через ткань рельеф ключицы пальцем. крашенные в блонд пушистые пряди старшего немного колышатся от ритмичной работы рук, когда дело подходит к концу, чан поправляет свои волосы, поднимает голову, все еще оставаясь в том же положении на корточках. — теперь точно все, — заявляет он, вставая и протягивая яну домашние тапочки, — твои, — в прошлую их встречу чан обещал купить младшему тапочки, в которых тот сможет ходить у хена, будучи в гостях. стоит заметить, что прошлая их посиделка была всего два дня назад. — спасибо! — улыбка до ушей, та самая, которая заставляет улыбаться в ответ, казалось бы невинный взгляд, коим чонин смотрит на чана, и темные волосы, иногда прикрывающие глаза, все в совокупности равнялось слову "слабость" для бана. каждый вечер старший надеялся, что чонин прибежит к нему домой или напишет что-то вроде "хен, ты свободен?" что значило бы "не хочешь прийти ко мне в гости?" момент, когда обычные встречи стали такими желанными, был упущен ими обоими. еще будто вчера они познакомились в библиотеке, а сегодня бан чан кормит чонина своей едой, невольно открывая свой собственный рот, когда младший берет палочками рис. оба настолько сблизились, что им не нужно было говорить слов, которые бы обозначали начало отношений, в какой-то миг ян просто поцеловал старшего, а тот ответил на действие, даже смог перенят инициативу и прижать яна за талию ближе к себе.