Моя история

      Ван Кифэнг стоял перед гостями так, словно не у него за спиной творится полная вакханалия. Больше половины адептов уже упали в обморок от недостатка кислорода. Рядом с Ван Кифэнгом стояли его личные ученики. Один выглядел афигевшим, второй виноватым. Глава секты выглядел удивленным. Однако потом гости убедились, что это удивление было не таким сильным, как они думали. - Брат, что произошло в этот раз? - Спокойно спросил Нин Чанхэн. Гости от такого вопроса встрепенулись. «В этот раз»!? Значит, подобное происходит достаточно часто? Гости еще раз посмотрели на бедных адептов, которые уже выдохлись и лежали на земле, иногда похрипывая. Ну, что можно сказать? Ох уж эти гении, они порой прибегают к опытам, порой настолько странным, что искать логики не имеет смысла. - Один ученик взял черновой вариант талисмана у другого ученика, ничего не сказав и не спросив. Вот итог. - Ван Кифэнг флегматично обвел взглядом тренировочное поле. Гости подивились такому ответу. Воистину, у гения и ученики будут гениями и такими же безумными экспериментаторами. - Ох. И как долго это продлится? - Глава посмотрел на все еще хрипящих адептов. Ван Кифэнг посмотрел на своего ученика. Шень Гуйвэй немного помедлил, но потом ответил. Внутренне Илья в эти несколько мгновений молчания судорожно пытался вспомнить, как исчисляли время в мире сянься. Еле как вспомнив, что тут одна палочка благовоний горит ровно полчаса, Илья наконец выдал ответ. - Половину палочки благовоний, даже меньше. - Сказал Шень Гуйвэй. Глава кивнул и посмотрел на гостей. - Кхм. В таком случае, прошу простить уважаемых гостей за то, что вам придется еще немного подождать. - Глава хотел было увести гостей, как услышал тихий шепот. Шень Гуйвэй, уже начиная проверять упавших в обморок адептов, по привычке начал бубнить себе под нос, забыв, что его все слышат. Бао Фаян поперхнулся, но одергивать не стал, молча проверяя других адептов. - Да чего ждать? Вот, последний щас в обморок грохнется и можно тащить, чтоб не мешали никому. - Бубнил Шень Гуйвэй, привлекая тем самым внимание всех на себя. - Дебилы, конечно. Кто на южном пике не проверяет талисманы, которые использует? А мне ведь теперь отдуваться за свои каракули. Я этот талисман даже не чернилами, а углем начиркал, где были глаза того нерадивого адепта? - Шень Гуйвэй злобно посмотрел на адептов, что лежали возле него. Проверяя, прекратило ли на них действовать влияние «приказа», мальчик совсем не заметил, что гости не ушли, а стояли чуть поодаль в тени деревьев, нагло слушая его нытье и лишь слегка скрывая свое присутствие, ровно настолько, чтобы мальчик их не заметил. Глава хотел было перевести внимание гостей обратно на себя, но его отвлек гость из клана Тигра.       Ху Киронг хитро прищурился и продолжил слушать мальчика. Гости из секты Сияния после переглядывания тоже остановились. Глава вздохнул. Ху Киронг был известен тем, что его очень интересовало все необычное. Неважно, была это необычная вещица, с непонятным применением, необычная старинная печать, которая работала в старом храме или необычный человек, который чем-то привлек. А самое главное в этом интересе было то, что Ху Киронг интересовало не просто что-то необычное, а зачастую очень сложное в своей сути. Необычная вещица? Мастер артефактов в клане Тигра после исследования этой вещицы выявил в «безделушке», как ее назвал сам Ху Киронг, древнюю печать с проклятием. Необычный стишок, который он нашел в одной потрепанной книге? Часть из старого устного ритуала, который пытаются восстановить. Необычный человек? Последний, кто привлек Ху Киронга, сейчас является знаменитым кузнецом и культиватором, и это Ван Кифэнг, который привлек Ху Киронга, когда еще даже не успел вступить в секту! Ху Киронг пытался тогда пригласить, еще мальчишку Ван Кифэнга, в секту Сияния. Поэтому никто не сомневался, что у него глаз наметан, и сейчас, когда он заинтересовался мальчишкой, оставшиеся два гостя решили понаблюдать.       Йи Байлин и Сию Цзяньпин переглянулись и улыбнулись главе, как бы говоря, что они извиняются, но все же останутся посмотреть. Глава виду не подал, но мысленно простонал проклятия. Ван Кифэнг ничего не сказал, но стал наблюдать за Ху Киронгом. Неизвестно, что тот выкинет. Но мешать тому лучше не стоит, начнет интересоваться с утроенной силой, знаем, проходили. А Шень Гуйвэй тем временем дальше бубнил. Он всегда отвлекается, когда говорит. А говорит он много. Он может, конечно, замечать что-то в окружении, но когда знает, что такое можно ожидать. Не будет же он следить за окружением на пике. Барьер улучшен, бояться нечего, рядом учитель, который уже привык к бубнежу своего ученика и не реагирует на него, чуть поодаль Бао Фаян, который является главным героем, и ему все по плечу. Поэтому абсолютно уверенный в том, что его никто не слушает, Шень Гуйвэй бубнит. - Кто вообще будет настолько слепым, чтобы спутать черновик с обычным талисманом? И какого гуя он вообще заработал? Я же все углем чертил. - Илья нахмурился, но после недолгого молчания продолжил. - Хотя… Если подумать, то помимо чернил и киновари, рисуют еще и кровью. А сейчас я понял, что и углем можно талисманы делать. Значит ли это, что талисман можно начертить даже молоком? - Илья вспомнил, как в детстве играл в шпиона с кузеном и делал «секретные письма», еще и тете показывал, хихикая, когда она подыгрывала и говорила, что ничего на бумаге нет. Илья повернулся к учителю, что стоял и осматривал адептов. Проверив у всех пульс и течение ци, их стали перетаскивать в одну точку на чистом поле, а то некоторые на траве разлеглись, в которой букашки противные и укусить могут. Илья спросил учителя. - Учитель, а вы когда-нибудь пробовали сделать невидимые чернила? - Илюша с любопытством посмотрел на учителя. Учитель на такой вопрос перестал крутить трубку и моргнул. - Не задумывался об этом прежде. - Ван Кифэнг на секунду замедлившись, снова начал крутить трубку в руках, после чего продолжил разговор. - Этот ученик пробовал? Илья кивнул. Потом покачал головой. Потом снова кивнул. Бао Фаян смотрел на все это с интересом, продолжая тащить еще одного адепта к остальным. После «приказа» часто идет небольшое истощение ци, так как организм культиватора инстинктивно с помощью ци пытается противиться внешнему влиянию, но это легко восстановить отдыхом и медитацией. Илья решил объяснить свои метания в ответе. - Этот ученик ничего не создавал. Этот ученик просто раньше играл с кузеном в игры. Просто брал бумагу и… - И тут до Ильи дошло, что он понятия не имеет, что делать. Он вспомнил, что бумага в это время - престиж для богатых, откуда у фермера найдется столько бумаги, что позволит детям играть с ней? Илья вычитал в одной книжке про оригами, когда сидел с детьми своего дяди, что бумага, как и складывание из этой бумаги фигурки, было что-то вроде хорошего тона, этикета, кароче, забавой богатых.

***

      Ляяяяя… И че теперь делать!? Как выкрутиться, япона мать!?       Я пытался успокоить уже клокочущую где-то в желудке панику, крича системе. Она не появлялась уже неделю, но я перестал обращать на это внимание, решив делать все самому. Думал, сама придет, когда что-то надо будет, такая свобода действий мне нравилась. Но сейчас мне срочно нужна помощь! Система! Ты же иногда появляешься просто посмотреть, как я справляюсь с заданием по выбешиванию главного героя! Приди и сейчас, прошу! Я спалился! Жестко спалился! Уже ожидая, как мне влепят штраф за раскрытие личности, как в этих новеллах про попадание с системой, но… Ничего не произошло? Я посмотрел на учителя. Тот стоял и смотрел на меня как обычно. Я уже было успокоился, но тут… - Играл в игры? Какие? И тут до меня дошло, что я не все проболтал! Может, смогу перевести тему! Уф… Живем! - Ты играл с бумагой и с чем еще? Нет, не живем! Что делать, а!? Так! Стоп, я же могу… Я же сбежал, да? Что мне мешает сказать, что я тырил бумагу для новогодних благословений, или для чего там бумагу держали? Я… Черт, они же чуют ложь! Эээээ… - С молоком… - Мне кажется, или мой голос дал петуха? Ну б%&*ь… - С молоком? Она не видна на бумаге, так? - Я кивнул. Учитель будто ничего не заметив, продолжил спрашивать. Система так и не соизволила явиться, но вдруг пронесло? - А как тогда проявить молоко на бумаге? - Надо над свечкой бумагу подержать. След от молока из-за нагрева станет коричневым и будет виден на бумаге. - Я посмотрел на учителя. Тот выглядел задумчивым. - Еще такое действует с соком лука. - Учитель кивнул и отвернулся. Ага, он отвлекся, отлично, план удался!       Я собирался потихонечку сбежать, как мне преградил путь… А? Откуда тут гость из делегации? Человек в клановых одеждах улыбнулся. Так. У него почти все время закрыты глаза. Так. Все прекрасно знают этот троп. Этот человек явно мега хитер и мега умен. Так. А теперь вопрос. Почему я!? Почему он так мне улыбается!? Я не хочу! Нет!

***

      Ху Киронг удивленно поднял брови. Этот мальчик интереснее, чем он думал. Стоило ему только увидеть его, как он насторожился, убрал с лица эмоции, словно маску надел. Необычно, учитывая, что почти все купятся на добрую улыбку. А этот мальчишка словно увидел хули-цзин! Мальчик в это время внутренне орал. «Эта лисья физиономия, точно она! Ну кто так улыбается, словно самое милое существо на свете, при этом постоянно скрывая глаза!? Только хитрые, умные, персонажи! У них острый взгляд, который они вечно прячут!»       Илья все еще молчал. Все еще находясь в своем внутреннем мире, он словно впал в ступор. Бао Фаян ткнул его в бок и он наконец отмер. - Ээ… - Шень Гуйвэй замялся, хотя внешне выглядел спокойным. - Вам что-то нужно? - Попытался улыбнуться мальчик, правда в итоге вышло что-то похожее на вежливый наклон головы и улыбка такая формальная, что аж зубы сводит. Ху Киронг шире растянул губы в улыбке. - Нужно? Хм, да. Ван Кифэнг, Вы же не будете против, если… - Нет. - Ван Кифэнг не дал договорить Ху Киронгу. Последний от этого улыбаться меньше не стал. - Ох, но Вы даже не дослушали! - И не собираюсь. - Ван Кифэнг посмотрел в сторону деревьев. Вздохнув, глава вместе с оставшимися гостями вышел из тени ветвей. Бао Фаян хоть и знал, что они скрывались там, виду не подал, изображая удивление. А вот Шень Гуйвэй наоборот, хоть и сильно удивился, сразу закаменел лицом. Удивительно, но у этого тела имелась привычка. Чем больше людей смотрит на него, тем толще и искусственнее маска на лице. Конечно, она не появляется даже при волнении, когда окружение привычное, однако при посторонних и тех, кто кажется подозрительным, лицо становится непроницаемым. И если в новелле оригинальный персонаж прикрывался маской благородного мужа, то наш Илюша оставил эту маску пустой, не дав ей определенного вида, отсюда и такое показное спокойствие на лице.       Сию Цзяньпин решил начать разговор. - Господин Ван. - Ван Кифэнг посмотрел на Сию Цзяньпина. Льдистые глаза встретились с карими, почти темно-фиолетовыми. - Мы хотели бы обсудить с Вами несколько вещей. Вы соизволите? - Ван Кифэнг кивнул. Повернувшись к ученикам, он дал знак идти. - Идите. - После недолгого молчания он добавил. - И узнайте, какой адепт поставил не тот талисман, когда очнется, пусть начнет переписывать правила о «правила работы с талисманами» раздел о «правилах безопасности» пятьдесят раз. Бао Фаян поклонился, ничего не сказав, как и Шень Гуйвэй. Бао Фаян посмотрел на мальчика. Понаблюдав за мальчишкой, Бао Фаян вместе с демоном пришли к выводу, что Шень Гуйвэй очень открытый на эмоции человек. Необычно видеть его с таким непроницаемым выражением лица. Однако, стоило взрослым уйти, как Шень Гуйвэй словно снял маску и его лицо снова стало живым. Бао Фаян запомнил это, достаточно интересная реакция. И также запомнил рассказ о «невидимых чернилах» и бумаге. Несостыковка. Бао Фаян уже знает, что хоть семья Шень Гуйвэя была богатой, по сравнению с другими фермерскими семьями, позволить детям играть с таким дорогим материалом, как бумага, вряд ли могла. Но лжи в словах обнаружено не было.       Решив обдумать это позже, Бао Фаян решил спросить Шень Гуйвэя о другом, притворяясь, что прослушал все его слова ранее. - Так зачем ты сделал этот талисман? - Бао Фаян проследил взглядом за движениями рук Шень Гуйвэя, проверяющего пульс последнего адепта. Мальчик на вопрос повернулся и они встретились взглядами. Бао Фаян с удивлением заметил, как глаза Шень Гуйвэя стали словно… Теплее. И зрачки. Зрачки человека расширяются во время сильных эмоций и сужаются, когда человек спокоен, это факт. Зрачки Шень Гуйвэя сейчас были обычного размера, позволяя внимательно разглядеть радужку. Золотые, но без того металлического холода, присущий настоящему золоту. Скорее тогда уж медовые. - Я просто хотел потренироваться с написанием талисманов. Писал от балды. - Шень Гуйвэй пожимает плечами и тащит последнего адепта к остальным. - Кто же знал, что черновик талисмана, написанный углем, кто-то реально воспримет за обычный? Знал бы, не оставлял вот так запросто в библиотеке. - Дотащив адепта, Шень Гуйвэй потянулся и порывшись в рукавах, достал и показал Бао Фаяну тот черновой талисман.       Посмотрев на бумагу, Бао Фаян встал в ступор. Демон в голове удивленно засмеялся. Талисман был… Красивым? И очень… Содержательным. Так как в нем было очень… Очень… Очень много иероглифов. Вот вы помните, когда в школе перед контрольными делали шпаргалки и буквально впихивали пол учебника в маленький листочек? Вот примерно так же и выглядел талисман. И это углем, который легко размазывается по бумаге! - Как ты такие маленькие иероглифы углем написал? - Бао Фаян вчитывался в текст на талисмане. Неудивительно, что какой-то адепт воспринял его за обычный. Он наверняка скорее подумал, что это Ван Кифэнг новый вид для талисмана сделал. - Да я просто уголь раскрошил и смешал с соком «клерева». Сок ведь клейкий, значит, в отличии от простого угля, след потом не размазывается. А писал я большой иглой. - Илья вспомнил, как одна его бывшая одноклассница ногти подружкам красила, используя зубочистки для рисования узоров. Илья тогда посмотреть решил из-за того, что в классе воняло невозможно от этих лаков. Но использовать зубочистки он потом и сам начал, когда склеивал фигурки из картона. Они не оставляют в себе полбанки клея, потом засыхая в невероятных позах, что именно и делали обычные кисточки. Зубочистки легко выкинуть и взять новые. И вот, сейчас Илья это вспомнил, когда начал писать углем. Да, он запарился, пока искал жидкость, похожую на клей, да, он запарился, пока искал у шицзе большую иглу, да, иглу приходилось постоянно опускать в самодельные «чернила», чтобы нарисовать следующие три черточки, но это все равно лучше, чем ничего. И точно лучше рассыпающегося в руке угля, который потом везде остается.       Бао Фаян все еще смотрел на талисман. После недолгих раздумий он заговорил. - А зачем ты написал на талисмане столько иероглифов? - Да просто лень было вспоминать укороченное заклинание. А вставать и рыскать по полкам в библиотеке мне не хотелось. - Шень Гуйвэй лениво сел на землю. Бао Фаян нахмурился. - А разве можно писать так много иероглифов и такими маленькими? - А разве нельзя? - Вопросом на вопрос ответил Шень Гуйвэй. Бао Фаян ничего не сказал. Все и так понятно. Можно. Раз заработало, то можно. Все знают, что от того, как ты написал заклинание, зависит сила талисмана. Именно поэтому никто не пытался писать мелким почерком, думая, что от этого талисман только ухудшится, да и сложно писать маленькие иероглифы обычной кистью, которая предназначена для стандартного письма. А тут. Ну, вы вот знаете, какой размер букв у нас, да? Примерно с клеточку в тетради. А тут иероглифы пишут размером примерно в фалангу большого пальца, не меньше. А для талисманов и вовсе иероглифы обычно не меньше двух фаланг пальца и обязательно написаны витиеватым сложным стилем.       Илья сидел и думал. Два года до соревнования. За это время он должен настолько быстро повысить свой уровень культивации, насколько это вообще возможно, ведь после арки соревнования, когда Бао Фаян перейдет на северный пик, его культивация начнет так прогрессировать, что его станут называть гением нового поколения. А ведь Шень Гуйвэй в новелле будет соперником главного героя вплоть до своей смерти! А это, на минуточку, произойдет только аж через 8 лет!       Илья осекся. Почему он подумал «только»? Почему не «уже»? Когда он стал так относится к своей смерти? Илья задумался. Неужели он смирился? Или наоборот, настолько все это отрицает, что не воспринимает как опасность? Копаться в себе сейчас не хотелось от слова совсем. Встав, Илья сначала хотел пойти в сторону библиотеки, но вспомнил о вырубившихся адептах. Оставить вырубившихся адептов одних совесть не позволила. Все они были старше Шень Гуйвэя минимум на год, и большинство уже совершеннолетние по нашим меркам. Однако дебилы встречаются всегда и везде. Внутренне злорадствуя, что скоро тот незадачливый адепт получит наказание, Илья уселся на большой камень и достал из бездонного мешочка камешки. Да, он собрался тренировать контроль ци и тем самым скрасить ожидание.