Эрмитаж

Если быть честным, Андрей совсем никак не представлял себе практику, когда о ней говорили все вокруг первого сентября. Он сидел, черкал в тетради чье-то лицо и слушал истории Миши; где тот провел последние две недели лета, что делал и почему не ходил гулять. В Сочи его увезли, видите ли! Правда, Мишка сгорел уже на третий день и после этого из номера не выходил, пока солнце за горизонт не пряталось. Тогда Князев слушал это с усмешкой на губах, но почему-то сейчас ему было не совсем до смеха. — Так, вы двое, чего встали? — проскрипела какая-то старушенция, тыча пальцем в парней. Андрей и Миша неловко топтались в главном холе Эрмитажа. Сюда им приказала приехать кураторша, которую они в последние дни умоляли взять себя хоть куда-то хоть кем-то. «Сколько же с вами мороки, Князев! Горшенев! — женщина бросила взгляд на умоляющих ее студентов. — Бог с вами, завтра приходите, придумаю что-нибудь.» Только ребятам заранее не сказали, чем они будут заниматься. Андрей стоял и разглядывал экспонаты, которые еще не успели вынести из здания и временно накрыли прозрачной пленкой. У него однозначно покраснели щеки и уши от увиденного; Князев еще никогда не бывал в Эрмитаже, хотя постоянно планировал сходить. Никак не мог выделить время — то домашки назадают, словно опять в школу вернулся, то Мишка зовет на репу или просто погулять. К слову о Горшеневе — он, в отличии от своего друга, лишь неловко оглядывался кругом и постоянно поглядывал себе под ноги. Фраза пожилой женщины вывела обоих из оцепенения и Андрей, прокашлявшись, выдал: — Здравствуйте, Князев и Горшенев из шестьдесят первого училища прибыли на практику! Что нам делать? Оценивающий взгляд пробежался по двум оболтусам. — Н-да, — женщина вздохнула, — дуйте в подсобку, вам там дадут форму и валики. Потом вернетесь, разберемся куда вас пристроим. Давайте, давайте, в темпе — день не резиновый! Чтобы не злить «начальницу» парни практически рванули в сторону подсобки. Там сидела милая девушка, наверно их ровесница. Оглядела парней с ног до головы; оценила их красивые выглаженные черные рубашки и вздохнула, выдавая рабочие комбинезоны. — Бля, Андрюх, это мы типа, че, щас будем стены мулевать? — пробурчал Миша, пытаясь затянуть спадающие лямки комбеза. — Я хрен его знает, — ответил Князев, подойдя к другу и затянув уже наконец-то его чертовы лямки. — Надеюсь, нас поставят в отдел русской культуры! Давно хотел там побывать. Миша фыркнул. — Шибко ты насмотришься, пока будешь валиком стены разминать, — засмеялся он. — Я тебя этим валиком разомну, — Андрюха шутливо пнул друга в плечо. — Давай, заканчивай прихорашиваться, нас старуха уже потеряла наверно. Вручив двум молодым малярам в руки валики и ведра с краской, женщина долго пыталась дозвониться до начальства, чтобы выяснить, где нужны помощники. В конечном итоге, пока парни стояли, в кабинет зашла компания из человек пяти парней, чуть старше возрастом, чем Андрей с Мишей; отчитались, что в военной галерее практически закончили со старым ремонтом. — Вот, повезло вам, Князев и… Горшенков, — Андрей покосился на друга и прыснул, Миша же держался изо всех сил. — Работа сама к вам пришла — идете белить стены в военную галерею. Проведите их, ребята, а то потеряются. Стоило им оказаться за дверями, как их провожатые сразу же решили слинять. Самый старший, судя по поведению, на пальцах объяснил Андрею куда идти и сказал: «Давай так, если спросят — мы вам все рассказали, показали? Могу дать два рубля, купите себе что-нибудь с другом.» Парень посмотрел на друга, тот пожал плечами, так что Андрей кивнул и спрятал два рубля в карман рубашки. В военной галерее было очень пусто, на полу стояло всего несколько портретов, покрытых прозрачной слюдой. Князь присел перед одним из них, разглядывая: «Ну, шедевр!» — подумал про себя. Тут резко чьи-то руки легли на его плечи, от чего Андрей вздрогнул и чуть не навернулся на спину. Миша громко рассмеялся. — Че, Андрюш, загляделся и забылся? — Горшенев наклонился к Андрею и, лыбясь по все двадцать восемь зубов, подал ему руку, чтобы встать. Взявшись за руку, парень резко дернул, и Миша моментально упал рядом. Теперь смеялся уже Андрей. — Епт, Мишка, ноги совсем не держат? Меньше пить надо, на турники с тобой завтра пойдем. — Какой же ты гандон, Княже, — Миша фыркает, берется за руку, протянутую Андреем, и теперь уже они встают на самом деле. Рабочий процесс шел неважно. Горшенев не был частым гостем профессиональных предметов, а его товарищ обычно сидел поодаль, либо рисуя чертей на полях тетради, либо записывая четверостишья. Но, тихо насвистывая себе под нос мотивчик, Андрей ритмичными движениями белил стенку, а на фоне Миша напевал вполголоса какой-то из последних стихов друга. Через пятнадцать минут к парням зашли девчонки, работающие в соседнем павильоне, попросили быть потише. Наши джентльмены уступили дамам, и стало как-то скучно… — Андрюх, пошли покурим, — устало протянул Горшенев, сидя на корточках перед ванночкой для валика. — Какое покурим? Щас старуха придет, проверять будет, а мы с тобой накрасили тут с гулькин хуй. Давай, Мишка, валик в зубы и крась, — Князев ответил, не отрываясь от дела. — Да ало, Князев, ты типа не заебался? Я скоро от запаха краски блевать начну, — заворчал Миша, вставая. — Ты посмотри на мои рукава — меня мать пришибет! На закатанных рукавах Мишиной рубашки были сплошные белые пятна, многие из которых уже засохли и потрескались. У Андрея ситуация была не лучше, но он лишь пожал плечами. — Ой да и пошел ты, — констатировал Миша, пиная ванночку с валиком. — Я сам покурю, нужен ты мне сильно. — Епт, Миш, ну че ты обижаешься, — Андрей хватает друга за руку, когда тот пытается уйти. Горшенев одергивает руку, и оба парня скользят по полу, где недавно рабочие разлили краску. С громким матерным криком, сначала по луже проехал Миша, после чего на него сверху уже упал Князев, влетевший в лужу обеими руками. Оценив ситуацию, парни залились смехом. Одной рукой Князь оставил пятно на форме Горшенева, пытаясь встать. Миша же вставать не хотел от слова совсем; он своим нутром чувствовал, куда он приземлился, и не понимал, что ему с этим делать. — Блять я… я не могу… — задыхаясь от смеха, Горшенев не мог сформулировать мысль, которую хотел донести. — Андрюш, умоляю, пойдем покурим. — Хорошо, Миш, — сказал Андрей, пытаясь встать так, чтобы не оставить на друге еще следов. — Только пойдем, форму тебе новую возьмем, горе луковое. Начальница несколько раз повторила, какие же парни раздолбаи, но все же выдала им перерыв в целый час, и довольные ребята наконец-то вышли на улицу. В ту же секунду их обдало свежим летним ветерком. Вставив меж зубов сигарету, Миша рванул к набережной, потащив за собой Князева. Андрей почти не чувствовал ног, но все же телепался за гиперактивным другом. Присев в тени дерева, друзья допивали лимонад, купленный на честно вырученные два рубля. Из кармана на груди Князев достал маленький блокнот и принялся черкать в нем огрызком карандаша; а Миша просто сидел рядом, готовый уснуть в любую минуту, и, положив голову на плечо Андрея, смотрел, как он что-то там пишет…