Личный психолог

Прошёл новый выгон. В конце девятой недели обучения в «Школе Леди», преподаватели решили проверить выдержку учениц на алкоголь. Пацанкам оставалось совсем ничего до финала, и поэтому наставницы решили оторваться, так сказать "по полной". Всё, что вырабатывалась предыдущими неделями — рухнуло в одночасье. Как дженга. И это очень огорчило директора школы. Лаура Альбертовна из-за всех сил держалась на церемонии выгона, чтобы не сорваться прилюдно и выразиться бранными словами в адрес поведения учениц, ибо такое поведения девочек просто недопустимо на таком периоде от старта и до ближайшего финала! Она была в полном недоумении от поступка Пацанок! Но это не единственная причина, по которой она была очень зла. После выгона Лаура поспешила к себе в кабинета, не попрощавшись со съёмочной группой. Благо, корпус преподавателей располагался подальше от жилого места девушек. Шатенка буквально вихрем влетела в свой холодный кабинет, громко хлопнув дверью и поспешив к рабочему столу. — Столько дней, столько нервов и сил, столько работы, а всё без толку! Чёрт! — настроение было напрочь испорчено, хотелось просто одного — оказаться в нужных, тёплых объятиях. Или в горячей власти алкоголя. Голова начала болеть из-за напряжённого состояния женщины, и настолько, что венка на виске вздулась. А со словами «Сука! Как же меня всё достало!» Лаура пнула стол, не чувствуя боли, и открыла в нем маленькую дверцу. Из такого же размера шкафчика, Лукина достала бутылку излюбленного вина и бокал, а также запртанные сигареты, что находились там на «черный день», очевидно, уже наступившем. Раздался со стороны двери тройной мягкий стук. И это уже напрягло и злило вдвойне. — Да?! - почти рявкнув, спросила Лаура. В кабинет неуеверенно ступила белокурая милая женщина. Мария. Та, что была второй виновницей настроения директрисы. — Лаура Альбертовна, я хот… — говорящая оборвалась на полуслове, её глаза округлились от увиденного, — Лаура Альбертовна! — будто бы обвинительно прозвучало. Укоризненно. Слегка затуманенный васильковый взгляд встретился с давно любимым силуэтом. В дали своего сознания Лукина была очень рада приходу той, от которой сердце бешено стучалось всякий раз при виде нее. Однако она ощущала сейчас каплю стыда за свою проявленную слабость. Да, действительно, она не хотела, чтобы её первый заместитель оставалась в одном кабинете с ней, чтобы видела, в каком состоянии она находилась. Шатенке абсолютно не хотелось ранить этого светлого ангела. Ее ангела. — Мария Владимировна, прошу, выйдите! Сейчас я не настроена на разговор, тем более с вами! — Лаура небрежно налила в бокал вина, сразу же выпив его и оставляя на одежде с шеей цветные подтеки жидкости. Это было нестрашно. Это сейчас никак не волновало. — Мария... — только прозвучало и её перебили. — Наливайте! — прикрикнула Третьякова. Блондинка шла по направлению к директрисе, смело, но как-то напряжённо, будто чего-то боялась. Лукина же ошарашенно уставилась на коллегу, не поняв, шутит ли та. Но как оказалось — не шутит. — Вы… — тихо начала она, сощурив глаза. — Ну не стойте же столбом, наливайте. Кивнув, скорее, самой себе, Лаура поставила возле себя ещё один бокал, наполнила его алкоголем вместе со своим. Сделала глоток. Мария же, перед тем, как выпить, покрутила стеклянную ножку бокала в руке, задумчиво что-то заприметив в жидкости, затем опустошила стеклянный сосуд, прикрыв глаза от непривычного резко горького вкуса. На улице вовсю царствовала ночь, не было ни души. Съёмочная команда разъехалась кто куда, девушки отправились в дом. А из преподавателей на территории участка остались лишь Лукина и Третьякова. Свет горел в кабинете Лауры до неприличо позднего времени. — Почему вы не уехали домой, а решили провести время здесь, в компании со мной и алкоголем? — шатенке было интересно узнать, почему Мария пришла в её кабинет. — Видите ли, я заметила, что на выгоне вы сдерживали себя… от непозволительного. — Но сдержалась, Мария, и ничего катастрофического не произошло.. Вас это не касается, — услышав такой ответ, блондинка на миг, кажется даже, поникла. — Но все-таки… может, поделитесь? Я могу помочь... — С чего бы? — но карие глаза Марии убедили и без слов, смотрели словно в душу. — Ладно, хорошо. — Итак, что вас тревожит? — спросила Третьякова, сидящая на стуле напротив Лукиной. Лаура сделала ещё один глоток вина и ответила: — Меня тревожит абсолютно всё, — женщина не собиралась раскрывать все карты сразу. — Не кто-то конкретный? Вы уверены? - Третьякова слегка нагнулась поближе к коллеге. — Гм-м… Одна очень миловидная особа, — усмехнулась шатенка, ей стало до жути интересно и весело, догадается ли Мария, кем так тревожна Лукина. — Она в вашем окружении? — Мария же пыталась помочь, но и узнать кое-что для себя. Меркантильно. Однако не стоит судить женщину за… искреннюю готовность помочь и проявление безобидного любопытства. — В моём, — издала смешок, что очень не понравилось заместителю директора. — Что смешного? — а тонкая бровь изогнулась в вопросе, как реплика. — Да так, по сути ничего, а если быть предельно откровенной, меня рассмешил тот факт, что вы, Мария Владимировна, уже становитесь моим личным психологом. Кто бы знал, но это действительно так. Мария уже не раз старается смягчить адский пыл женщины после каждого подобного выгона. Сил ни на что нет. С мужем проблемы, на работе завал, со здоровьем, не побоюсь того слова, дела обстоят ужасно. С первой и последней темой, Лаура не делилась с Марией. Они также продолжали общение на «вы», даже после совместных, якобы «дружеских» посиделок. Вместе с Александром, с которым прожила Лукина более тридцати лет, они пришли к единогласному решению — развод, а четырнадцатилетний сын остался жить с отцом. Насчёт здоровья, женщина принимает необходимые медицинские препараты. Нет, болезнь не смертельная, всего лишь шаткость нервов. — Я просто не могу пройти мимо. Лаура, я правда всего лишь хочу помочь! — Это очень мило с твоей стороны! — добродушно улыбнулась Лаура, не заметив как перешла на "ты". — Но всё же? — продолжала Мария, слегка выгнув бровь. Лаура неспешно встала из-за стола и, пошатываясь, подошла к окну. Блондинка последовала тем же действием. — Луна сегодня красивая, — сказала кареглазая и отвела взгляд в сторону. — Очень, — сухо ответила Лукина, зная это подкатывание. — Лаура Альбертовна, — Мария встала позади женщины, опаляя её шею горячим дыханием. — М? — Вы знали, что вы красивее, чем эта луна? — Лукина умоляла в мыслях прекратить, а то она не сдержалась бы и напала на коллегу как зверь. — Конечно. У меня есть вкус в цветах. К тому же, я живая. — Вы точно чувствуете себя живой? Например, в этом месте. — тоненькая женская рука потянулась к груди шатенки. К ее бьющемуся сердцу. Лаура резко поменялась местами с Марией, прижав блондинку к окну своим телом. Низ живота у обеих женщин приятно потянул вниз. Они уже знали, что их будет ждать этой ночью. — Однако, Мария Владимировна, вы очень хитры, — томно произносила Лукина, прерываясь от поцелуев в шею и ключицы заместителя. — Благодарю, Лаура Альбертовна за комплимент, — после вздоха, послышался «ах» их тех же уст. — Не смей ко мне больше обращаться официально. Давай, милая, что-то более сексуально. — Может, тебя устроит быть мамочкой? Ха-ха… — Мамочка? — остановилась Лукина, задумавшись, но, не дав ей подумать, Мария вовлекла её в поцелуй. — Слишком пошло. Непристойно. Но их, безусловно, ждала бессонная жаркая ночь.