Захлебнувшись в океане

Шли года с тех пор, как ты покинул меня. Тот день я запомнил на всю свою жизнь: запах свежего кофе, стучащий по крыше "грибной" дождь, как обычно, уходя из дома, ты шёпотом говоришь, что любишь меня. Ты клялся, что никогда не уйдёшь. Никакие обстоятельства, ничто не сможет повлиять на нашу любовь, наши чувства. Ты старался доказать это. Увёз меня с собой за границу, чтобы родители не наседали на меня с тем, что я выбрал тебя, чтобы государству не противили наши чувства. Ты работал, стараясь обеспечить нашу маленькую семью. В мире не было тебя и меня, были только "мы". Эгоистично думать, что все это было фальшью, ты и правда старался. Но приходя к тебе, видя холодную плиту с изображением лица, я уже не чувствую твое тепло. Мои руки. Вечно холодные руки. Только ты, твоё, казалось бы, вечное тепло, грело их лучше любой ткани, любых перчаток, даже если их вязала самая добросердечная бабушка на свете. Никогда и не при каких обстоятельствах они не будут согревать меня лучше, чем ты. Тебя не стало слишком рано. Я не успел даже максимально подробно рассказать, как люблю тебя. Ты ушёл так быстро. Казалось, час назад я видел тебя, чувствовал жар твоего дыхания, твои сияющие, полные надежды глаза, и вот, холодный металлический голос в трубке телефона сообщает, цитирую: "Полагаю, вы молодой человек ХХХ? Сожалею, вы можете увидеться с ним по адресу ХХХ и заполнить документы касательно его смерти и того, как распоряжаться его телом. Мы ждём вас." Затем последовали гудки. Они тяжёлым звоном отдавались в моей голове. Слишком. Слишком рано. Слишком грустно. Слишком больно. Слишком хочется к тебе. Слишком громкий дождь. Стук по крыше раздается в голове звоном колоколов. Колокола? Ах, да... Ты покупал квартиру недалеко от церкви, ведь был глубоко верующим. Хах, не помогло... Слышишь, твоя вера тебя не спасла от самосвала! Какая жалость, надо же... А ты ведь так и не тронул меня. Переживал. Очень переживал. Боялся сделать мне больно. Любил. Мне пришлось собраться с силами и поехать. Почему ты не взял машину? То, что тебе недалеко, совершенно не оправдание, если идёт дождь. Сажусь. Она жутко пропахла тобой. К горлу подступил ком, пришлось быстро открыть дверь, чтобы не испачкать белый салон. Ты любил белый. Несмотря на то, что испачкать его крайне просто. И меня любил. Не позволял пачкать. Деревья мелькали друг за другом. Я превышал скорость, но мне уж больно хотелось увидеть твое лицо. Я надеялся, что твои глаза сияют так же, как прежде. Что по приезду ты обнимешь меня, скажешь, что всё это лишь дурная шутка. Ты часто плохо шутил, доводя меня до слёз. Извинялся. Успокаивал. Но не сегодня. Приехав, мне ещё долго не давали приблизиться к тебе, как бы сильно я не умолял. Они не понимают. Почему эти люди не позволяют мне увидеть тебя? Не может быть, чтобы ты правда умер. Ты обещал на выходных сходить вместе в парк. Говорил, что после работы купишь мой любимый шоколад и мы вместе посмотрим фильм, который тебе недавно посоветовали коллеги. Он был о каком-то преступлении. Мне не нравится такое, но с того дня я пересмотрел его не менее ста раз. Когда я увидел твое лицо, мне поплохело. Ты выглядел ужасно, право. Мои любимые ямочки, пухлые щеки, превратились во впуклые куски сухой кожи. Казалось, они пойдут трещинами. Твои глаза... Они ушли так глубоко, что мне показалось, что у тебя не осталось глазных яблок. Твоя кожа была бледна, как мел, и прозрачна. Зелёные вены в тот день были видны особенно хорошо. Похороны прошли как в тумане. Там был только я. Солнце, после дождливой недели ослепляло, я щурился и никак не мог отвести взгляд от песка, падающего на гроб. Я не терял надежды, что вдруг в крышку гроба постучат, раздастся хриплый звук вернувшегося к тебе дыхания. Но надежды были развеяны по ветру, словно прах, когда мужчина с лопатой, тяжело выдохнув "всё", стал отдаляться. Всё дальше и дальше, исчезая в каморке на окраине кладбища. А я все стоял. Лучи солнца переливались на надгробьях, сияя темной радугой. Твоя же могила всё ещё не обладала таким каменным украшением. Собственно, вскоре, я выделил часть сбережений на плиту с твоим лицом и именем. Извини, я выкинул все иконы. Я каждое воскресенье приходил убирать твою могилу. Ты любишь только свежие цветы. Впервые это показалось мне проблематичным. Прости, все эти пять лет я был слишком слаб. Морально слаб. Я хотел к тебе, но боялся. Петля на шее ослабевала, ноги не держали при мысли спрыгнуть с крыши. Но я решился. Я не могу без тебя. Ты мой свет, моя душа, моя извечная любовь. Если нет тебя, то никто, ничто не сможет тебя заменить. Мы одно целое. Я не могу больше ни дня пытаться доказать себе обратное и отпустить. Таблетки слишком дорогие, а твой образ зовёт меня с собой с того самого дня. Сегодня такой же дождь, такое же утро, то же время. На ватных ногах я выхожу из дома. Дверь не запираю, как ты тогда. У нас было принято оставлять открытой. Закроет тот, кто находится дома. Но ты был дома. И я скоро вернусь, как и ты вернулся. Я просто слишком слаб, чтобы вновь тебя увидеть. Я подошёл к дороге. В вдалеке несётся на огромной скорости автомобиль. Ноги подкашиваются, он в десяти метрах, я падаю ему навстречу. Мое тело отлетает, я чувствую не один удар. Машина, фонарный столб, земля. Как же сложно дышать. Но скоро всё закончится, и я тебя увижу. Ты моя любовь, мое сердце, мой кислород. Без тебя я не имею смысла. Я лишь грязное пятно в идеальной картине, которое сейчас стало ее частью.