Шиповник

₪₪₪₪₪₪

Средь люда сельского до сих пор ходит молва о том, что если в ночь Стылой луны бросить в воды Надеи дикий шипец* и загадать желание, то оно непременно сбудется. Только уж стерлось из памяти народа, что говорить нужно, с каким словом подношение реке вручать. Лишь только знает каждый с мала до велика: капризное сердце реки находится у излучины, что под утесом Мраморным изгибается. К тому утесу и держал дорогу Идан. Сбежал он на ночь из дома отчего в надежде, что успеет до утра обратиться. Продираясь сквозь заросли орешника, ревностно юноша прижимал к груди хрупкую ношу – розовый нежный цветок. Стоило сделать шаг за кромку леса, как огромная серая луна осветила прогалину на вершине скалы, черные воды внизу словно замерли во льду. Подошел Идан к самому краю и зашептал: - Великая Надея, я прошу тебя о милости… - но слова встали в горле. - Я прошу тебя… Прошу за сестрицу мою Гаяну. Пусть смилостивится супруг ее, пусть счастлива она будет. Полетел шипец к глади выстуженной реки, и лишь стоило ему коснуться вод, как ожила Надея, заиграла серыми бликами, а цветок током** подхваченный унесся вдаль. Подношение было принято. Поворотился Идан обратно идти, да только тоскливо на сердце его: не о том он хотел желание загадать. Да вспомнились полные слез сестрины глаза, вот запоздало загадал счастья для нее. О себе теперь только богам молиться осталось, да нет им дела до простых смертных. _______________ * Шипец - шиповник ** Током - течением

₪₪₪₪₪₪

Как не торопился Идан, коротка ночь Стылой луны, - не успел он вовремя в спаленке появиться. Солнце поднималось из-за холма, у которого град стоит, когда юноша вынырнул из чащи. Занималась заря, освещала красным отряды всадников, что от ворот городских по четыре стороны разъезжались - то правитель воинов отправил на поиски сына блудного. Три ребенка было в семье правителя Лесного царства: старший сын – преемник и опора надежная, вторая дщерь – красавица Гаяна, да младший – Идан. Жесток, жаден и властолюбив был правитель, и сына старшего под стать себе воспитал. А младших намеревался в жены да младшие супруги отдать соседям своим. Так восемь дней назад простился Идан со своей сестрицей старшей. Горько плакала девушка, уезжая после ритуала со своим мужем нелюбимым, князем земель восточных. Непреклонен был отец, не внял мольбам детей младших, просивших отменить сватовство, потому как щедро золотом заплатил князь за свою невесту. Сына младшего пристроить правителю осталось. Издалека заприметили конники паренька в поле, окружили, через спину коня перекинули да отцу отвезли. Ждет беглеца наказание. Люто обозлился правитель Яромир на сына своего. Сам лично осмотрел, вход в тело ощупал, чтоб убедиться в добродетели мальчика. А потом долго нагайкой охаживал, чтоб неповадно было чертог покидать. Не проронил тогда ни слезы Идан, все терпел, а потом слег с горячкой до следующей луны.

₪₪₪₪₪₪

Солнце лишь чуть задело кромку ельника, как уже стало прохладнее, и тень деревьев накрыла цветущую полянку. Однако Идан искренне радовался прогулке. Две луны провел он в своей спаленке: почти три десятка дней била его лихорадка, не хотели заживать воспалившиеся рубцы на спине, а потом еще столько же гневливый родитель не выпускал юношу из дому. Только недавно Яромир сменил гнев на милость и отпустил сына подышать воздухом. Идан собрал в лесу увесистый букет из трав, что просила добрая пожилая знахарка, няня, заменившая им с сестрицей мать. Еще горсть ягод в лукошко набрать хотел, когда услышал рядом совсем: - Добрый молодец, а не подскажешь ли, есть ли в деревне при городе кузнец какой? Резвым зайцем отскочил подальше Идан да уставился на гостя незваного, а тот усмехнулся в черные усы: - Ну, не надо тороперь*! Аль тебя так мой лик испугал? – по заветренному лицу воина из-под кромки волос шел широкий шрам сквозь пустую правую глазницу до заросшего подбородка. Вздрогнул Идан, но все же вымолвил: - Я не лица испугался. Вы не из нашей деревни… Кто вы? - Верно подметил, юноша, не местный я. Деян имя мое. Я решил скоротать путь через ваши земли. Да вот конь захромал, подковать бы. Мне бы кузнеца вашего, пока не стемнело, - отвечал грозный воин, поглаживая по шее своего вороного жеребца. - Меня, господин, зовут Идан. А кузнец у нас есть. Только торопиться до заката вам не надобно. Янислав-кузнец, что на краю деревни живет, и ночью путников принимает. Он с подмастерьями споро работает. - Спасибо тебе, милый юноша, - улыбнулся Деян. – Чем же ты один в лесу занят? - Я травы собираю. Тут от простуды, от головной боли есть… - Так ты лекарь? – Деяну приглянулся гибкий черноволосый паренек, и теперь боялся мужчина испугать мальца. - О, нет, господин. Я не лекарь, - тихо засмеялся Идан. – Моя няня лечит, это для нее травы. Да вот еще хотел ей ягод лесных принести, - взмах тонкой руки в сторону полянки с земляникой. - Коли хочешь, помогу тебе с ягодой, - предложил Деян, не желая так скоро покидать милого юношу. Покраснел Идан: никогда еще не предлагал никто ему помощи. А уж тем более не воинское это дело – ползать ягодки собирать. Но слишком боязливо было отказывать суровому богатырю с мечом булатным на поясе. Ежели осерчает, куда бежать? Как спасаться? Потому согласился Идан… _______________ * Торопеть – быть робким, пугливым

₪₪₪₪₪₪

К закату клонился день, совсем стало холодно, а Идан да Деян все с той поляны не ушли. Уж и ягоды насобирали три горсти, и трав еще дорвали, и сами душистой земляники наелись, а все не могли расстаться. Зачаровал Идана черноволосый ратник в тяжелой кольчуге, простой рубахе, да с безобразным лицом. Голос теплый, взгляд карего глаза единственного мягкий словно ласкал юношу. А когда рука тяжелая опустилась на плечо горячим грузом, то не отскочил Идан, не бросился прочь. Гибкой ивою приник к груди широкой, чтоб хоть раз в жизни ощутить тепло желанного мужчины. Не верил счастью своему Деян, обнимая зазнобу свою. Неужто по сердцу пришелся он лесному красавцу? Неужто все равно Идану на грубость и шрамы ужасные? - Проводишь меня до кузницы? - Нет… Не надобно, чтоб тебя со мной видели, - осторожно ответил Идан, неохотно отходя от мужчины. Кончилась его сказка, пора возвращаться в город. – Кузницу Янислава найдешь легко. Последний дом на южной улице, над дверью подкова с локоть. Не ошибешься. - Отчего же не должны нас вместе видеть? – подивился рыцарь. Неужели застеснялся его молодец? - Строгий отец у меня. Правитель он наш, - ответил юноша, склонив курчавую голову. – Младшим супругом готовит меня в чужой дом идти. Нельзя мне ни с кем видеться. Разговоры мне разрешено заводить только с няней моей… - Как же суженого тебе искать, коли тебе даже разговоры запрещены? – продолжал вопрошать Деян. - Я и не должен себе никого искать, - еще ниже опустилась головушка Идана. – Отец сам выберет, кого ему интересно. Сестрицу так уже замуж отдал за князя с востока. Моя очередь скоро придет. - А кто твоему отцу интересен? - Да кто угодно, лишь бы золота отсыпал побольше. А коль еще у того титул имеется, так отдаст за первого встречного, а потом и не вспомнит. - Что ж не убежишь ты? – воин вновь приблизился к Идану. - Так все равно отец сыщет. Да и не воспитывали меня как воина, не давали ни меча, ни лука в руки, - вскинулся юноша, вгляделся в черные глаза Деяна, и дрогнуло сердце воина. – Куда же я пойду из дома, когда даже тетерева себе на ужин не смогу добыть? Я могу только травы собирать, - кивнул на охапку трав, - врачевать немного да хозяйство вести… - А со мной ты бы ушел? – шепотом вопросил Деян. – В мой бы дом пошел хозяином? Испугался мальчишка, застыл пугливым сусликом – чуть что, сразу бежать готов. Заметался взгляд глаз голубых: - Не могу я с тобой уйти, не проси! - Отчего же? – неуклюже усмехнулся богатырь. – Сам же ластился мигом ранее. Уже опротивел? Зарыдал Идан, на грудь Деяну кинулся, ткнулся в шею колючую, зашептал умоляюще: - Мой отец не простит обмана… Он найдет нас, он мстить станет. Не будет нам покоя… Не могу я с тобой пойти, прости меня. Прости! - Неужели на поединок отец твой меня позовет? Законного-то мужа его сына? – мужчина подхватил на руки свое сокровище. - Так я побью его! Али в силах моих сомневаешься? - Так то, если в честном бою. А с отца станется и отравителя прислать… - Идан рванулся из рук сильных, несмотря на боль в спине заживающей. – Прости меня! Прощай! – подхватил короб и бросился с поляны бежать. - Постой! Идан! – догнал мальчишку срывающийся возглас. – Вернись! Но юноша сломя голову мчался прочь, слезы глаза застилали, трава путалась в ногах, а он все бежал подальше от соблазна. Не мог он погубить добросердечного воина подлостью отца… И заходилась от горя душа Идана…

₪₪₪₪₪₪

Двадцать дней минуло с той встречи у леса, травы давно на зиму засушены, ягоды заварены. Даже не злится правитель более на сына за опоздание. Потаскал Идана за космы, да и будет с него, а то еще снова сляжет. Поначалу думал юноша о любом своем, боялся и желал его увидеть вновь. Даже как-то попросил няню поспрошать, нет ли чужаков, остановившихся в городе или в деревне. Но, видимо, тем же вечером и уехал Деян, не остался даже на ночь. Больно и радостно от того было Идану. Хорошо все ж, что внял его словам воин, сразу уехал, не стал встречи искать, сохранил жизнь себе тем самым. Все забудется, ведь милосердна память человеческая, найдет еще Деян ласку в других руках… А Идан тем временем к свадьбе готовился. Накануне посватался за него правитель северных земель, заплатил золотом, сколько Яромир запросил. Теперь правила няня ленты на рубахе свадебной белой и плакала. - Мира, неужто он так плох? – вопрошал дрожащий юноша. - Не знаю, дитя. Не ведаю… - Отчего же плачешь тогда? – Идан обнял знахарку, присел рядом с ней на постель. - Говорят о муже твоем, что жесток он. Много крови на руках его, - няня ласково гладила мальчика по плечу. – В наших краях Карателем кличут его… Но, должно быть, все слухи то. - И такого любить придется, - прошептал жених. – Ничего не поделать… - Идан! Вставай! – в комнату вошел отец. - Народ уже собрался! Пора! - Прощай, Мира. Уже не свидимся мы… Но не дал им правитель проститься, словно котенка безродного потащил за собой сына за шкирку. Радовался мужчина, что нашелся человек, готовый за драную шкуру его отпрыска столько заплатить. Уж и не чаял, что больше алтына* получит с глупого мальчишки. Шел Идан к алтарю, что на главной площади находится, и прощался с Деяном. Вырвать с корнем из груди все мысли о воине, выкорчевать желание еще раз увидеть улыбку его. И все казалось бледному жениху, что сейчас выскочит всадник из толпы, посадит к себе в седло, прижмет к груди и увезет далеко… Но не бывать тому. Толпились вдоль дороги люди, шептались, девицы жалели Идана: видать, уже насмотрелся народ на старшего жениха. Кто-то втиснул в пальцы ледяные розу красную, ведь негоже без цветов замуж идти. Грустно улыбнулся юноша: хоть и красив тот цветок, а все же нет милее для него дикого шиповного цвета. Посреди каменной площади, у гранитного алтаря всех богов старший жених терпеливо ждал своего суженого. Напряжена была его фигура статная в черных одеждах богатых. И как только ступил Идан на круг алтарный, обернулся мужчина в мужья ему прочимый, взглядом прожог своего младшего. Так и застыл у края круга юноша не в силах идти далее, уж больно боги жестоко посмеялись над судьбой его. На потеху злым языкам не смог сдержать малец возгласа больного: сильно похож и не одинаково не похож был жених на грезы его. Гордо стоит мужчина, сразу видно, что повелевать привыкший. Черная рубаха шелковая обтянула грудь могучую, лицо гладковыбрито, так что рубец сквозь глаз во всей красе видать; волосы вороные непокорные обручем драгоценным прихвачены. Неужели то привиделось все жениху младшему? Подтолкнул Яромир чадо свое замершее, чтоб не вздумал забывать, чтоб не смел бежать с венчания. Как во сне шел Идан к суженому своему да боялся сморгнуть слезы, все стращался, что исчезнет видение желанное… И тогда встретил воин своего милого на полпути, протянул руку, сжал тонкие пальцы в горячей ладони. - Деян… Ты ли это? – страстно зашептал жених младший. - Я. За тобой приехал, - отвечал правитель земель северных. – Рад ли ты? Ничего не ответил Идан, лишь в объятья крепкие кинулся, поприжаться хотел теснее, да вдруг кольнуло руку что-то. Дернулся он, на цветок забытый изумленно уставился, ведь не красная роза то более. - Где же ты в конце лета шипец взял? - подивился Деян, забирая розовый бутон. – Позволь я украшу им тебя, - осторожно вплел в волосы любого, закрепил за ухом левым, - Идем, милый мой, нам еще повенчаться нужно. Так и не разомкнув объятий, возложили молодые руки на алтарь священный. Пред ликами всех богов произнес Идан слова заветные: - Я, Идан, сын Яромира из рода правящего, с чистым сердцем и по своей воле отдаю себя в супруги младшие Деяну, правителю Севера. Обязуюсь чтить супруга старшего, уважать, помогать в начинаниях его, быть опорой в трудный миг. - Я, Деян, сын Могуты, правитель Северных земель, с чистым сердцем беру Идана с Лесных земель себе в младшие супруги. Обязуюсь любить, чтить и оберегать. Захлопал народ, заулюлюкал, все не как в себя прийти не может, что по сердцу пришелся Идану супруг. - То по вашим обычаям, а на Севере принято другое, - отцепил от пояса Деян два браслета серебряных. - У нас нужно только спросить и браслет надеть… Закивал Идан соглашаясь: пусть их супружество еще одним обетом скрепится. - Согласен ли ты, Идан, пойти в мой дом хозяином, под мое начало, под мою руку, под мои чресла? - Да, - тонкий обруч застегнулся на левом запястье юноши. - Теперь ты мне надень… - и Деян обзавелся дорогим украшением. – Позволишь поцеловать тебя, супруг мой? - Позволю, муж мой… И слились уста влюбленных в поцелуе слаще меда весеннего. Стучали мечами о щиты ратники с севера, звенела музыка праздничная, плакала Мира от радости, но не видели и не слышали того молодые друг другом увлеченные. _______________ * Алтын – три копейки

₪₪₪₪₪₪

Далеко земли северные, уже десяток дней вез Деян супруга молодого в свои владения. Не против был Деян по просьбе мужа взять с собой и знахарку Миру, но пожилая дама сама отказалась от пути тяжелого. Но на этот раз прощание с няней не было тягостным: все как и должно быть. Северное лето коротко, на землях Деяна уже осень наступила ранняя, но Идан в меховом плаще мужем подаренном не мерз ничуть. Расцвел юноша, окреп на свежем воздухе, отъелся на мясе сытном, гордо держался он рядом с супругом. А ночами, когда отряд оставался на отдых, воин грел мальчика теплом своего тела, все целовал да гладил сквозь одежды целомудренно, ведь не время в пути утехам предаваться. Разговаривали мужи много, узнать друг друга стремились. Рассказал Деян, как еще в пору правления его отца пришли из устья Надеи поморы с дальних островов, как грабили они мирных жителей. В ту войну и полег храбрый Могута, оставив на сына правление Севером. Дорогой ценой отбил родные края младой вождь, много воинов полегло в тех битвах, с тех пор и шрамы на челе и теле Деяна. Яростен и дик в бою Деян, а как узнал он, что погибли родные его по дороге в убежище, так совсем разума лишился. За ту безжалостность больную и прозвали Деяна Карателем. Быстро через поморов разнеслась повсюду весть о чудовищном правителе северян, до сих пор дурная слава хорошо оберегает Север от набегов. Поведал также Деян о том, что сын у него растет, почти десять зим ему. Радим мал был слишком, когда погибла его мать, жена Деяна, от ножа помора - не помнил он ни нападения того, ни смертей. Долгое время чудом выживший малыш был единственной отрадой опустившего руки воина. Чутко внимал словам супруга Идан, задавал вопросы, ласково гладил по голове, на колени себе пристраивая, пальцы в волосы угольные запускал. О себе юноша тоже многое рассказал, про сестрицу Гаяну, про брата старшего, про отца грозного. Никогда еще не было так легко на душе у Идана, нигде так спокойно ему не было, как в объятьях мощных.

₪₪₪₪₪₪

Пятью* уже осмотрел Идан супружеские покои, подивился на дорогие ткани, окна украшающие, на очаг искусной выделки, на шкуры зверей диких, коими пол был устлан, а Деяна все не было. Как сразу по приезде представил он мужа людям своим, объявил его хозяином младшим, с сыном познакомил, так больше и не видел его Идан. Он уже и отужинал, и вымылся в большой лохани, а все не вернулся Деян, воинов проверять ушедший. Так и прикорнул на ложе широченном юноша, долгой дорогой утомленный. - Проснись, сердце мое, - скрежетал голос грубый, но осторожно пальцы мозолистые тело юное из рубахи спальной выпутывали. – Идан, мой Идан… Раскрыл глаза ясные юноша, потянулся к темному силуэту мужа, над ним склоненного. Обхватил Идан плечи метровые да смешался, ощутив, что нет на них одежды. - Не пугайся, - зашептал мужчина. – Не причиню я вреда тебе, хоть долго ждал я, когда смогу своим тебя сделать… - а руки уж рубаху до колен спустили и теперь на бедра легли, жаром обжигая. - Обожди… - замер юноша под натиском богатыря. – Страшно мне в темноте… Мне бы увидеть тебя… - Не таков я, чтоб любоваться мной можно было, - невесело усмехнулся Деян. – Говорил ведь я тебе про шрамы мои, - но встал все же, пошел в камин поленьев подложить да свечи зажечь. Расширились глаза голубые, рассмотрев в отблесках плоть могучую, мышцы литые. Зашевелилось внутри Идана что-то жадное, гордое оттого, что такой воин лишь ему принадлежит. Зашлось сердце заполошено, когда рассмотрел он рубцы от мечей и стрел – сколько же боли вынес его супруг. - Ужасны раны твои были, но нет для меня никого тебя желаннее, потому не стыдись тела своего. Я ведь тоже не безупречен… - Ты прекрасен, милый мой. Не наговаривай… Побледнел Идан, в покров меховой закутался: - Неужто не сказал тебе отец мой, что изъян у меня есть? - Изъян? – повел плечами воин. – Нет, не говорил. Говорил только, что спина у тебя слабая. Всхлипнул юноша, всерьез заволновался: чай, разочаруется муж в нем? Куда тогда деваться? - Ты чего, глупый? – кинулся к младшему своему Деян. – Неужели подумал, что я откажусь от тебя? – зацеловал ладони узкие. – Как я могу остаться без тебя, сердце мое? Любый мой… - залобызал ресницы дрожащие. – Скажи уже что-нибудь, счастье мое… - Спина… Обернул любимого Деян на грудь, на спину посеченную плетью уставился. - Кто?.. – прохрипел, следы от нагайки поглаживая шершавой ладонью, словно стереть пытаясь. - Отец. Я убежал ночью до Надеи, а он осерчал. Он не хотел калечить, да воспалились рубцы, вот и остались следы… - Болит? Замотал головой Идан. – Хорошо… Что же ты сразу не сказал? Я б его вызвал на бой за обиду твою… - Нет! – вскинулся юноша. – Не надо тебе биться с ним. Расстались миром с ним, и хорошо. Так я спокоен хоть, что не ждать подлости от него… Да и не держу я зла на него. И тебе не надобно… - Как скажешь… - успокоилась ярость Деяна, словно воды на костер плеснули. - Не бойся его, не побеспокоит он больше тебя, - прижался воин устами к шее тонкой. – Позволь я помогу забыть боль… Заласкал, занежил старший муж раны младшего, все губами своими сравнял, каждую впадину зализал и замер лишь стон нервный услыхав. - Что такое? – развернул Деян супруга, заглянул в глаза, поволокой затянутые, поцеловал губу закушенную. – Больно тебе? Неприятно? Охватил Идан руками за шею богатыря своего, вместо ответа впился в уста жесткие поцелуем. Жарко опустился всем телом на юношу Деян, ноги стройные развел, меж них устраиваясь, и забылся в страсти огненной. Гибкой кошкой извивался юноша в чувствах потерявшийся, когда пальцы мозолистые его вход расширяли да маслом с травами умащали. Дрожали руки крепкие, когда Деян свой уд пристраивал в тесноту алчущую. И соединились два тела на ложе супружеском как то и быть должно. Крепко любил Идана воин, долго ласки не знавший, до самой денницы** не замолкали крики любви из их спальни. Но не злословили на то подданные, не насмехались стражники: рады были люди, что нашел себе счастье правитель их. _______________ * Пятью – пять раз ** Денница – утренняя заря

₪₪₪₪₪₪

Осень во всю взяла свое, когда прилетел голубь с письмом дорогим – то Деян справлялся у восточных соседей о здравии золовки своей. Плакал от радости Идан, узнав, что в мире и согласии живет Гаяна с супругом. Привет сестрица брату слала да в гости приехать по весне обещалась… И так и не узнал Идан, отчего та роза в шипец обратилась, почему помогла им с Гаяной река древняя. А ответ тот прост был: только тот проситель по сердцу приходится Надее, что не за себя испрашивает…

КОНЕЦ