В унисон

      Камелия с интересом разглядывает пузырьки, временами набирая в ладони пену и пропуская её сквозь пальцы. Лафар хрипло смеётся, вновь и вновь с детским восторгом наблюдая за этим действием.       Девушке до невозможности хорошо: горячая ванна, любимый человек, который нежно гладит её шею, запах травяной настойки, что была заботливо добавлена Аделиндой в воду.       Разворачивается корпусом к Дилюку, лучезарно улыбаясь, а после быстро чмокает его в кончик носа, тут же брызгая в лицо водой. Резко отплывает на другой край купальни, с любопытством ожидая реакцию.       Рагнвиндр сперва хмурится, но в мгновение ока оказывается рядом, резко давя на плечи, заставляя Камелию с головой уйти под воду. Всего на секунду, но у Лафар промокают все волосы, которые она заботливо убрала в пучок.       Девушка чихает и одними губами чертыхается, а парень издает слабый смешок, поглаживая её по проступающим позвонкам.       Камелия откашливается, а затем грозно смотрит и тычет указательным пальцем Дилюку в грудь, тут же брызгаясь опять. — Пф, — фыркает Рагнвиндр, — ты первая начала.       Лафар закусывает губу, придумывая месть, но на ум, как назло, ничего не шло. Тихо выдыхает, понимая, что долго злиться, а тем более обижаться на парня она не умеет, да и не хочет.       Девушка аккуратно вынимает шпильки из прядей, распуская прическу. От влаги и без того вьющиеся волосы стали ещё сильнее кучерявиться. Камелия вновь берёт в руки пену, а после сдувает её прямо в лицо парня.       Тот звучно чихает, видимо, случайно вдохнув белую массу, но тут же возвращает долг: аккуратно, но быстро вымазывая в мыльных пузырьках щеки и нос Камелии. Лафар корчит рожицу, прежде чем смыть с себя пену, из-за чего вызывает едва заметную улыбку у Дилюка.       Девушка соврёт всем, если скажет, что её душу не греет осознание того факта, что Рагнвиндр позволяет себе улыбаться и даже смеяться только в её присутствии. У Камелии каждый раз защемляет сердце, стоит ей увидеть расслабленное лицо парня, а уж тем более всё внутри переворачивается от его улыбки.       Лафар не выдерживает из-за нахлынувших чувств и крепко обвивает шею Дилюка, прижимаясь настолько близко, насколько это позволяет их положение. — А словами? — Тихо, но строго шепчет Рагнвиндр. — Я… — Девушка спотыкается, но как обычно, не краснеет и не стесняется, — тебя люблю.       Камелия не ждёт ответа, потому что Дилюк крайне редко говорит о своих чувствах, но как любой мужчина — обожает слышать подтверждение того, что ради него бьётся чьё-то сердце. Лафар видит его любовь в поступках: зная, что девушка не привыкла сидеть на одном месте, он постоянно берёт её с собой в деловые поездки, не стараясь скрыть того факта, что у него появилась женщина. Когда Рагнвиндр отправляется в Мондштадт, чтобы постоять за барной стойкой и собственноручно обслужить клиентов, он всегда спрашивает, будет ли она его сопровождать.       Конечно, Камелия прекрасно видит косые взгляды, иногда до неё долетают злые слухи, порочащие и её, и его честь, но она прекрасно понимает, что любому счастью будет кто-то завидовать. А Лафар всё же занимает сердце одного из самых желанных холостяков города Свободы.       Слабый щелчок по лбу возвращает девушку из своих мыслей в реальность. Она дует губы и вопросительно смотрит на парня, потирая место ушиба. Тот хмыкает, спрашивая: — О чём думаешь? — Притягивает Камелию обратно, соприкасаясь торсом с её спиной.       Лафар устраивается у него между ног, вновь полностью откидываясь и практически ложась на Дилюка. Тот, впрочем, ничего против не имеет, лишь вновь кладёт одну руку ей на ключицы. — О тебе. — Спокойно отвечает девушка, вновь начиная играться с пеной. — Обо мне? — Рагнвиндр запускает пальцы в чёрные волосы, — и что же ты обо мне думала? — Что очень ценю… — Камелия глубоко вдыхает, — твою заботу и обожаю твою улыбку.       В конце Лафар закашливается с непривычки, тут же поднимая голову. Выражение лица парня она не видит, но прекрасно замечает алые уши: было ли то из-за горячей воды и пара или из-за её слов, а может из-за всего вместе — она не знает.       Ещё какое-то время они проводят в приятной тишине, пока девушка не решает подняться. Мужские руки крепко держат на месте, из-за чего Камелия удивлённо оборачивается. — Давай побудем так ещё немного, — она видит, как Дилюк по привычке хмурится, — пожалуйста.       Камелия тепло улыбается, большими пальцами разглаживая морщинки между бровей. Тянется ближе, настолько близко, что они пару мгновений делят одно дыхание на двоих, пока наконец не припадает к губам.       Нежно-нежно, словно в следующее мгновение кто-то из них должен рассыпаться. Но этого не происходит, поэтому Лафар посасывает сначала нижнюю губу, затем верхнюю, щекочет нёбо и обводит ряд ровных зубов, прежде чем дразняще сплетает языки.       Они оба не спешат, наслаждаясь компанией друг друга и этим поцелуем. Рагнвиндр обводит пальцами очертания ключиц, поглаживает плечи и в конечном счёте спускается к груди, осторожно беря одну в ладонь и несильно сжимая.       Девушка хихикает сквозь поцелуй, в точности повторяя его движения, только руки оставляет у парня на плечах, просто начиная беспрестанно ёрзать бедрами, задевая чувствительную плоть.       Стояк появляется быстро, отчего Камелия наконец отрывается от желанных губ, аккуратно целует кадык, который бешено скакал вверх и вниз, а после оставляет засос в ямке между ключицами.       Дилюк рычит, затем хмурится, словно обдумывая дальнейшие действия. Легко просовывает свои руки под бедра и спину Лафар, отчего та лишь активнее начинает целовать бледную кожу.       Рагнвиндр без усилий поднимает женское тело над водой, от чего девушка ойкает, обхватывая мужские плечи и прижимаясь ещё плотнее. Через мгновение они оказываются на ближайшей лавке, где до этого горничные заботливо оставили полотенца.       Парень нависает сверху, а Камелия тает под взглядом кровавых глаз. Лафар тянется ближе, запечатлевая влажный поцелуй на сердце. Запутывает руку в алые волосы, распуская пышный хвост и отросшими ногтями чешет кожу головы.       Дилюк целует лоб, нос, скулы и подбородок, пока не спускается к плечам, где оставляет россыпь розовых засосов. Опускается ниже, беря в рот один тёмный сосок, а второй зажимает между пальцами, слегка натягивая и легонько прокручивая.       Девушка тихо всхлипывает, поддаваясь навстречу и выгибаясь в спине. Рагнвиндр твёрдо и жестко прижимает её одной рукой обратно, вдавливая в несчастную лавку.       Камелия, в отличие от парня, очень отзывчивая, не скрывает своих чувств и эмоций, поэтому остро реагирует на каждое движение, что приятно льстит Дилюку. Рагнвиндр языком обводит сосок, слабо прикусывая и тут же зализывая, когда свободной рукой жестко хватает женское бедро, оставляя алый ожог на бледной коже.       Девушка вздрагивает от боли, дергая ногой и случайно задевая член острой коленкой. Парень шипит, раззадориваясь ещё больше. Целует впалый живот, языком проводя по краю, где должно быть нижнее бельё.       Резко поднимается выше, возвращаясь к губам и тут же толкаясь языком в рот Камелии. Она не сопротивляется, лишь чувствует, как на бедрах появляются новые ожоги.       Лафар нежно оглаживает широкие плечи, гладит лицо и волосы, пытаясь успокоить разбушевавшегося Дилюка. Тот, кажется, действительно успокаивается, начиная действовать куда медленнее и нежнее.       Осторожно вставляет первый палец, начиная поступательные движения. За первым почти сразу же следует второй, который девушка с готовностью принимает, расставляя ноги ещё шире. Тихие стоны приятно ласкают слух Рагнвиндра, поэтому он аккуратно трёт клитор, беря в свободную руку стоящий колом член.       Вытаскивает пальцы, временно отстраняясь, чтобы быстро размазать смазку по плоти, но тут же возвращается, затягивая в глубокий поцелуй и одновременно с этим вводя головку.       Камелии всё ещё непривычно, но давно уже не больно. К тому же парень всегда внимательно следит за тем, чтобы Лафар была готова его принять.       Войдя во всю длину, Дилюк даёт им обоим время привыкнуть к ощущениям, а после делает первый, тягуче медленный и глубокий, толчок. Продолжает осторожно тереть клитор, прекрасно понимая, насколько это чувствительное место.       У девушки вырывается первый хриплый вскрик, она неосознанно сжимается, отчего Рагнвиндр едва удерживается на опорной руке. Его пробивают мурашки, словно бы в парня попала сверкающая молния.       Камелия ловит взгляд темных глаз, находит в себе силы приподняться на локтях и оставляет смазанный поцелуй на ключицах, обвивая шею изящными руками. Из-за наплыва ощущений несдержанно проводит ногтями по спине, оставляя красные полосы.       Парень в отместку склоняется к её уху и осторожно прикусывает мочку, посасывая при этом сережку.       Лафар не выдерживает первой: мир взрывается разноцветными фейерверками, дыхание тяжёлое и сбивчивое, а глаза укатываются за веки.       Дилюк следует за ней через пару толчков, изливаясь внутрь, и с трудом удерживается на руках — лишь бы не упасть на девушку.       Камелия глухо смеется, с силой, которая на удивление осталась в руках, дёргает Рагнвиндра на себя, заставляя того полностью лечь на женское тело. — Я тяжелый, — дышит он куда-то в волосы, — сейчас встану. — Не надо, — Лафар протестующе фыркает, — мне приятна тяжесть твоего тела.       Они еще долго молчат, просто наслаждаясь компанией друг друга, пока наконец не решаются отправиться спать.       Камелия смотрит на умиротворённое лицо парня, поправляет прядь алых волос, что так и норовит залезть ему в нос, и думает о том, что словно верный пёс — дождалась своё счастье.

***

      В Ли Юэ было очень красиво и живописно, Камелия всё никак не могла налюбоваться огнями фонарей, свет которых, казалось, заменяет звёзды. Город контрактов встретил её очень радушно, впрочем, Лафар отдавала себе отчёт в том, что не будь она спутницей Дилюка — такого обращения не было бы и в помине.       Внезапный сильный и болезненный спазм в животе заставляет девушку схватить ближайший цветочный горшок и исторгнуть из себя всё, что она только недавно съела на ужине.       Камелия кашляет, едва не захлебываясь собственной слюной, которая отвратительно стекает по подбородку. Лафар не знает, сколько проводит времени, склонившись над ёмкостью, пока дверь наконец не распахивается: — Я освободился, так что можем пойти… — Договорить Рагнвиндр не успевает, резко подлетая к девушке.       Несколько мгновений проходят тягуче медленно и гробовом молчании, пока Камелию вновь не начинает тошнить. Еда в желудке давно закончилась, поэтому рвёт её исключительно противным горьким соком. — Давно? — Парень осторожно щупает лоб, пытаясь понять, не от температуры ли это. — Не знаю, — Лафар уже икает, — скорее да, чем нет.       Дилюк опрометью бросается из номера, громко захлопывая дверь. Девушка лишь удручённо смотрит на горшок, а затем на полную луну за окном. Может, полнолуние на неё так скверно влияет? Но Камелия далеко не нечисть.       Время тянется невероятно медленно, тошнить Лафар уже перестаёт, но это не отменяет того, что ей продолжает нездоровиться. — Да, она здесь. — Глухие голоса раздаются за дверью, прежде чем там опять распахивается, пропуская яркий свет фонарей в холле гостиницы. — Добрый вечер, госпожа Лафар, — здоровается с ней женщина, приветствуя лёгким поклоном, — я врач и пришла Вас осмотреть. Вы не против моей кандидатуры?       Девушка слабо кивает головой в знак согласия и вновь откидывается на подушки. Но не слишком резко, боясь спровоцировать новый приступ тошноты. — Господин Рагнвиндр, — обратилась лекарь к парню, — прошу Вас, подождите за дверью. — С какой стати? — Моментально заводится Дилюк, гневно поблескивая глазами в темноте. — Врачебная этика, — вздыхает женщина, устало потирая лоб, — прошу Вас, не спорьте, чем быстрее Вы выйдете — тем скорее я помогу Вашей возлюбленной.       Рагнвиндр готов выйти из себя, но стоит ему посмотреть на мертвенно бледную Камелию, как гнев уступает место страху. Резко кивнув, парень в одно мгновение покидает помещение, плотно закрывая дверь за собой.       Врач вздыхает, осторожно присаживаясь рядом с Лафар. Раскладывает различные инструменты, о предназначении которых девушка может лишь догадываться. У лекаря либо очень холодные руки, либо у Камелии всё же жар. — Я ела… — Сипло начинает Лафар, но её жестом руки останавливают. — Господин Рагнвиндр уже рассказал мне обо всем, что Вы делали последние сутки, — женщина прикладывает странную штуку к груди девушки, а затем щупает живот, — у Вас есть задержка?       Камелия хмурится, поджимая нижнюю губу и прикрывая глаза, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у неё были месячные. От осознания она начинает икать ещё интенсивнее, а тошнота вновь подкатывает комком к горлу. — Д-да, — запинается Лафар, нервно заламывая руки, — а что?       Врач прикладывает палец к губам, призывая помолчать. Девушка задерживает дыхание, пытаясь не икать так часто и громко. Получается, но с большим трудом.       Лекарь ещё несколько секунд водит странным и холодным инструментом ей по животу, пока наконец со вздохом не отрывается. — Сердцебиение уже есть, — она с теплой улыбкой заглядывает в бледное лицо Камелии, — думаю, что это приблизительно третий месяц.       У Лафар отвисает челюсть, а руки по инерции тянутся к животу. Очевидно, что то самое пресловутое «сердцебиение» она не нащупывает. Кажется, что девушка даже забывает дышать, поэтому когда резко вдыхает — закашливается. — Тихо-тихо, — успокаивает её женщина, — что же Вы так побледнели. Я Вам дам травы от токсикоза и просто для улучшения самочувствия.       Врач засуетилась, убирая свои принадлежности обратно в сумку. С готовностью подносит Камелии стакан воды, а после тихонько поглаживает по спине. — Мне рассказать о Вашем положении господину Рагнвиндру? — Заботливо интересуется лекарь, — Или Вы сами? — С-сама, — всё ещё заикается Лафар, — в более с-спокойной обстановке.       Женщина кивает, поднимаясь со своего места. Торопливо уходит, сказав напоследок, что утром занесет травы на стойку в холле гостиницы.       Дилюк аккуратно входит в комнату, по привычке хмурясь и сжимая челюсти. Девушке кажется, что любое её действие выдаёт её беременность, но в последний момент успокаивает себя, прикрывая веки. — Что такое? — Обеспокоенно подлетает Рагнвиндр, — Опять плохо?       Камелия испуганно распахивает глаза и хаотично машет головой, отчего становится действительно плохо. Быстро тянется к цветочному горшку, в который блевала до этого. Откашлявшись, утирает ниточку слюны, затравленно смотря на парня. — Иди сюда, — Дилюк обычно скуп на эмоции и нежности, но в этот раз он сам обнимает её первым, — врач сказала, что с тобой? — Д-да, — Лафар вновь от волнения начинает запинаться, — п-погода, новая к-кухня и дорога. Завтра з-занесёт травы.       Девушка беспощадно врёт, от чего самой крайне неприятно на душе, но по-другому она не может. Просто не готова произнести это вслух.       Рагнвиндр вздыхает, нежно оглаживая её плечи и спину, а затем аккуратно укладывает Камелию на подушки. Лафар готова плакать от осознания всей абсурдности ситуации, но вымолвить ничего не может, лишь бессильно выдыхая.       Чувствует, как через некоторое время кровать прогибается под весом парня, а после Дилюк крепко прижимает её к себе, делясь теплом. — Как только тебе станет лучше — отправляемся домой. — Рагнвиндр говорит поверх её волос. — А дела? — девушка не хочет думать о том, что её «плохое состояние» может продлиться ещё пару месяцев. — Успею доделать, — вздыхает парень, — а если и нет — подождут.       Камелия чувствует, как увлажняются глаза. Она и хочет радоваться этой новости, но страх блокирует остальные эмоции.

***

      При Дилюке Камелия всячески скрывала своё неважное самочувствие, стараясь казаться всё такой же бодрой и энергичной. Спиртное она и раньше не употребляла, острое тоже, но вот от горячих, почти кипящих ванн пришлось отказаться.       Время шло, а Лафар все так и не набиралась смелости рассказать о своём положении Рагнвиндру. Девушка с ужасом ожидала момента, когда живот наконец начнёт расти, ведь тогда она точно не сможет выкрутиться.       Парень отбыл вновь в Ли Юэ, на этот раз оставив Камелию на винокурне, видимо, опасаясь повторения той ситуации.       В поместье никогда не было пусто, Лафар всегда натыкалась на кого-то из прислуги, из-за чего не чувствовала себя одинокой или брошенной. И всё было хорошо ровно до одного момента. — Госпожа! Вам опять плохо! — Причитает Аделинда, стараясь успокоить девушку, — давайте я позову врача, вдруг это что-то серьёзное! — Я согласен с нашей дорогой горничной, — соглашается Кэйа, — я могу взять одну из лошадей и быстро съездить туда-обратно. — Не надо, — тихо сипит Камелия, — на кухне есть травы в желтом пакете, заварите их, пожалуйста, и мне сразу полегчает.       Альберих, что суетится вокруг Лафар, всё не мог угомониться. Видимо, чувствуя ответственность за возлюбленную своего сводного брата, он никак не мог оставить её одну. Собственно, именно из-за человеческого беспокойства он и приехал в особняк.       Аделинда входит в комнату с чашкой, от которой распространяется тонкий приятный аромат. Девушка сразу же оборачивается, прокашливаясь и одними губами проговаривая кроткое: «спасибо».       Некоторое время все молчат, в тишине ожидая, пока Камелия всё допьёт. Лафар глубоко вдыхает и выдыхает, ожидая, пока подействует лекарство. Было ли то чудо плацебо, или травы действительно очень быстро помогают, но уже через несколько минут девушке становится намного легче. — Тебе лучше? — Интересуется капитан кавалерии, — Давай я всё же привезу врача. — Не стоит, господин Кэйа, — прерывает его горничная, — госпоже Камелии уже стало лучше, а лекарь не сможет её исцелить.       Лафар вся бледнеет и на этот раз не из-за плохого самочувствия. Испуганно заглядывает в глаза Аделинды, надеясь, что та думает о чем-то другом. — Вы ведь беременны, госпожа? — Усмехается женщина, — мои подруги тоже принимали эти травы, когда были в положении. — Беременна? — Задумчиво тянет Альберих, — Да, думаю, что это вполне логично.       Оба рассматривают девушку предельно внимательно, пытаясь выцепить малейшие изменения в её теле, но нет: грудь была обычного размера, живот всё ещё впалый, а лишнего веса не прибавилось. Кажется, что Камелия и вовсе сбросила из-за постоянного чувства тошноты.       Лафар тоже смотрит на них, не зная, что ответить, а потом просто начинает… Плакать. Чувствует, как солёные дорожки бегут по щекам, пытается их вытереть, но ничего не получается, потому что новые слёзы потоком туманят взгляд. — Эй-эй-эй, ты чего? — капитан кавалерии не решается подойти, всё время жестикулируя руками. — Госпожа! — Бросается к ней горничная, осторожно начиная поглаживать девушку по выступающим позвонкам. Да, сбросила она много, и как они не заметили, — Ну же, не плачьте, всё будет хорошо! — Какая, — Камелия шмыгает носом, — из меня мать? Я ведь в детях ничего не смыслю. — А на что Вам мы, госпожа? — Строго замечает Аделинда, — слуги всегда придут к Вам на помощь, к тому же, не думаю, что господин Дилюк будет избегать своего отцовского долга, поэтому не думайте, что Вы самостоятельно будете воспитывать ребёнка. — Именно, — усмехается Кэйа, — неужели ты думаешь, что на винокурню не будет приезжать любимый дядя? А когда Эмбер об этом узнает — так точно пару раз в неделю кого-нибудь из нас будешь видеть, а может и чаще, да так, что успеем надоесть даже тебе.       Женщина заботливо утирает слёзы краем фартука, а после осторожно забирает чашку из рук Камелии.       Входные двери с шумом закрываются, оповещая о прибытии хозяина винокурни. Все находящиеся в комнате разом оглядываются. — Госпожа… — горничная не успевает закончить, как Лафар поднимает руку. — Я знаю, — девушка набирает побольше кислорода, — скажи ему, пожалуйста, что я жду его в кабинете.       Аделинда молча кивает, беря за локоть Альбериха и тихо удаляясь из комнаты. — Архонты! Как же я хочу увидеть лицо этого ворчуна, когда она ему объявит! — Доносится до Камелии голос капитана кавалерии, отчего Лафар слабо усмехается.       Девушка не знает, что именно чувствует и что должна ощущать. Нужно ли было сообщать в ту же минуту, как она узнала? Стоит ли скакать от радости, а не глушить любые чувства страхом? Конечно стоит, но как назло, ничего не идёт так, как мы хотели бы. Поэтому Камелия судорожно — до белых костяшек — сжимает подоконник, ожидая Дилюка в его рабочем кабинете.       Готова ли она к детям? Будто бы судьба её спрашивала. Нет, эта сука решает всё и за всех, оставляя другим разгребать последствия. Лафар осторожно гладить живот через одежду, впервые ощущая тепло внутри, а не мерзкий липкий ужас.       Может, не всё так плохо? Всё же у неё действительно будет помощь и поддержка. К тому же если Рагнвиндр пока не хочет детей — девушка готова выпить специальную настойку, потому что в одиночку она точно не справится.       Ну вот, на глаза вновь наворачиваются слёзы, отчего Камелия быстро утирает их рукавом рубашки. В принципе, ничего удивительно, что никто не замечает изменения её фигуры, всё же она продолжает ходить в старой одежде парня. Было в этом что-то успокаивающее для неё, из-за чего Лафар категорически отказывается менять домашний гардероб.       Наконец дверь кабинета распахивается. На пороге стоит знакомый обладатель алых волос и карминовых глаз, который быстро запирает за собой проход. В два широких шага оказывается возле девушки, заключая её в объятия, нежно целует в макушку.       Такие проявления любви он позволяет себе только за закрытыми дверями. — Я скучал, — тихо шепчет Дилюк, запутываясь пальцами в тёмные кудри, — всё хорошо? У тебя глаза опухшие и красные. Кэйа что-то тебе сказал? — Нет-нет, просто… — Камелия глубоко вдыхает, — я должна кое-что тебе рассказать.       Рагнвиндр отстраняется, внимательно рассматривая лицо девушки, а после привычно хмурится, щуря глаза.       Лафар аккуратно берёт его за руку, прикладывая её к животу, а после быстро выпаливает: — Я беременна.       Парень некоторое время в ступоре смотрит на её талию, несколько раз проводит ладонью, затем резко отстраняется, уходя за стол.       Кажется, у девушки в этот момент разбивается сердце. Бессильно падает на колени, хватаясь за горло. Беззвучно сотрясается от рыданий, чувствуя, как горячие слёзы затекают в рот, в нос, бегут по шее и дальше за воротник. — Тихо-тихо, — опешивший Дилюк возвращается почти моментально, — что ты там себе уже надумала?       Камелию всю трясёт от нервов и прочих эмоций, когда она видит, как Рагнвиндр аккуратно берёт её руку и надевает изящное кольцо. Всё же Лафар находит в себе силы промолвить: — Не хочу, — громко шмыгает носом, — только из-за ребёнка выходить замуж.       Парень громко фыркает, но вовремя сдерживает свой приступ раздражения. — Если бы я не хотел видеть тебя своей женой, — тихо и терпеливо начинает Дилюк, — я бы не дарил это украшение. Этим кольцом мой отец когда-то сделал предложение моей матери, так что оно очень ценно для меня как память, — Рагнвиндр осторожно берёт заплаканное лицо девушки в ладони, осторожно стирая слёзы большими пальцами, — я думал сделать тебе предложение на Празднике Фонарей, в более романтической обстановке, но обстоятельства сложились иначе. А теперь не упрямься и прими его.       Камелия некоторое время приходит в себя, пока наконец не кивает, впервые за эти пару недель улыбаясь не вынужденно и не натянуто.       На душе становится невероятно легко, отчего Лафар дёргает Дилюка на себя, стукаясь с ним лбами, а после нежно целует, обнимая за плечи и поглаживая волосы.       Камелии кажется, что рядом с Рагнвиндром она способна на всё, хоть убить, хоть воспитать ребёнка. Главное вместе и рядом.