Змеи с лисами не дружат

— Эй, Лис, чего такой грустный? — спросил участливо Левка, подсев ко мне в столовке в среду. На его подносе уже была тарелка с котлетой и пюрехой, и я бы похвалил Левку мысленно за то, что смог наконец открыто принять съедобные ништяки от Бори или Зураба. Если бы не был так опрокинут в депрессию имени середины паршивой учебной недели. — Хуй сосал невкусный? — подключился Борька с радостным гоготом, сев по другую сторону от меня. — А он бывает вкусным? — отозвался я меланхолично, ковыряя комки неразваренной картошки в своем пюре. Боря и Левка переглянулись с нечитаемым выражением. — Без понятия, — наконец сознался Борька и, наклонившись ниже к столу, заглянул мне в лицо из-под растрепанной челки. — Ты чо, ты ж пятак по линалу получил! Первый пятак! «Ага. И получил его один». Я в курсе, что сам постарался и заслужил. Но все же странно было ощутить вкус победы и, обернувшись на пустую парту, не увидеть его реакции. Может, он бы благосклонно кивнул. Или заявил бы, как только бы я на стул присел, что теперь надо стараться еще сильнее и решать вдвое больше задач, чтобы не понижать планку. А может, проехался бы по всем крохотным недочетам в моем ответе и выписал их в тетрадочку. Он же завел отдельную тетрадочку, чтобы точно не забыть, что в среду я споткнулся о незавязанный шнурок, в четверг не помыл руки после посещения туалета (не спрашивайте, почему меня даже в туалет водят под конвоем, и для протокола: я не помыл их один чертов раз!), а в пятницу, выступая у доски, неправильно поставил ударение в термине. К слову сказать, когда меня застукали за жадным чтением этой тетрадки в раздевалке, то ею же и отходили по плечам и велели не лезть в независимое расследование. Я быстро привык, что Змея в моей жизни стало много. Очень много. И так забил, тусуясь с ним, на собственный образ социально активного парня, что уже триста раз продинамил попытки заговорить от малознакомых людей, с которыми раньше общался с удовольствием, лишь бы не сползать с иглы общественного одобрения и постоянно находиться в центре движняка и всеобщих обсуждений. Потому что мне стало интереснее с ним, чем со случайными приятелями. Борька, Зураб и Левка не в счет — они друзья, пусть и рановато нам до статуса лучших. В общем, не успел Змей прочно обосноваться в моей башке, как началась новая учебная неделя — и он уехал. На какой-то объект в пятидесяти километрах от города, где резко понадобились разнорабочие. Змей сказал, что это хорошая возможность поднять бабла к Новому году, а мне только и осталось, что натянуть лыбу и кивнуть в ответ на поручение конспектировать лекции разборчивым почерком до последней запятой, фоткать и отправлять ему записи с доски и, в довесок к этому, записывать все, что говорят преподы, на диктофон. Единственное, что немного примиряло меня с шатанием по универу с кислым ебалом (должен же был кто-то выполнять ежедневные ритуалы Олега Андреевича в его отсутствие), это ключи от квартиры, которые были вручены мне, разумеется, для кормежки Лося, но означали ни много ни мало, что мне доверяли. Я даже делал почетные три круга вместо двух по пути к нему домой. А еще мы постоянно переписывались в вотсапе. Змей категорически отказывался болтать, когда я сидел на парах, да и у меня, стенографирующего с бешеной скоростью излияния преподов, на это не оставалось рук. Зато все оставшееся время, если он заканчивал очередной этап работы или уходил на перерыв, я без устали строчил ему сообщение за сообщением. Но видеть человека каждый день и пялиться на его аватарку в вотсапе — не одно и то же. — Ты че, реально по этому упырю скучаешь? — Борька округлил глаза и полез щупать мне лоб на наличие температуры. — Лис, а Лис… Еще не подошло время для белого флага, а? Под задницей завибрировало, и я чуть не убил Борю локтем, моментально выудив телефон из кармана. «Snake Suchara: Мое солнышко покушало?:)» Это у нас превратилось в своеобразную традицию — выводить друг друга слащавостями, и так до тех пор, пока расплавленный сахар вместо слезок умиления из глаз не польется. Но улыбаться мне это от уха до уха ни разу не мешало. Весело же. «Вы: Почти добило пюреху. А что, соскучился? ^_^» «Snake Suchara: Соскучился». «Snake Suchara: Жить не могу». «Snake Suchara: Умираю, реально». «Snake Suchara: У меня перерыв обеденный уже двадцать минут как, а мне до сих пор никто сам не напишет без напоминания». Ого. Сильно даже для Змея. Неужели я удостоился темного угла в его темной душонке? «Snake Suchara: Не напишет, что задали по менеджменту». Ну да, ну да, пошел я нахер! Ничего, я еще попляшу на твоих костях, вот увидишь. Ты у меня падешь жертвой бесперебойного флирта двадцать четыре на семь в отместку за свои выкрутасы и потребуешь пощады. — Ау, Лис, ты с нами? — позвал Боря, для верности помахав руками у меня перед носом. Наверное, не стоило так злорадно усмехаться в экран. — Я ни на что не намекаю, но… — Сорян, пацаны, надо бежать, — объявил я, вскочив под слегка ошарашенным взглядом Левки, и принялся утрамбовывать в сумку поверх неподъемной пачки кошачьего корма конспекты и тетради Змея. — У одного из моих подопечных кошмарнейший понос. Засранец страшный, сил моих нет. — Это ты за активированным углем с такой довольной мордой собрался бежать? — саркастично уточнил Боря, подперев щеку кулаком. Он глянул в мою сумку, которая никак не могла закрыться. — А кот у тебя с которых пор?.. — Встретимся завтра. — Я хлопнул по неуверенно подставленной ладони Левки. — Долг зовет. — И горшок, походу, — громко фыркул Боря мне в спину. Я покивал, уже шаркая мимо столов к выходу. Сложно, знаете ли, одновременно прощаться, придерживать раскрытую сумку одной рукой, а пальцем другой жать на иконку микрофона в диалоговом окне и томным шепотом наговаривать голосовуху: — А может, тебе скинуть лучше, как я бесподобно выгляжу в новом комбезе?.. «Snake Suchara: Ты охуел?» «Snake Suchara: Домашку скинь!» «Snake Suchara: ПОЖАЛУЙСТА!!!»

***

В воскресенье вечером я занимался тем, что методично выедал Змею мозг чайной ложкой, уже второй час зависая с ним на громкой связи с его же кухни. Мой оператор каждые полчаса, видимо, беспокоясь, что у меня язык отсохнет столько болтать, скидывал звонок, но не на того напал — я упрямо перезванивал и, игнорируя стоны «Ну блядь, я только поверил, что все», продолжал сливать Змею инсайдерскую инфу. — У Ники зуб молочный выпал, прикинь, — вещал я вдохновенно, пользуясь тем, что Змей закончил дела на объекте и уже паковал вещи домой. Скрывать не буду, воодушевляло страх как. Я представлял, как залезу на него с четким намерением не слезать до тех пор, пока его кукуха не усвистует в стратосферу на столбах пара из ушей, а Змей не будет вынужден капитулировать и признать, что из нас двоих именно я король провокации и выведения людей из равновесия. — Точнее, мы его вырвали ниткой. Привязали к двери, Ника разбежалась — и-и-и… Как думаешь, порядочная зубная фея платит налом, или достаточно шоколадки? — Шоколадки пизже, — заявил Змей ответственно. О, я знал, у кого спрашивать! Еще бы сказал, какие любит больше, цены б ему не было. Мне нужно было обновить запасы в сумке перед его приездом, но я так и не смог собрать достоверную статистику его предпочтений — Змей, как саранча, сметал все подчистую, что бы я ему ни подсовывал. Помолчав немного, он все-таки выдал желанный ответ: — «Милки вэй». Или обычную «Милку». Вкусно и символично. — Типа «слава богу, не коренной»? — рассмеялся я, мысленно отправив «Милки вэй» в корзину ближайших покупок. Змей хмыкнул с нечитаемой эмоцией и на долгое время замолчал. Он в принципе так часто делал, как будто ему до меня никто не звонил для продолжительного трепа, он банально не знал, как вести телефонный разговор — и потому вел его, как самый обычный и очный. То есть периодически затыкаясь и отвлекаясь на свои дела. Смекнув в какой-то момент, что это не от желания поскорее от меня отвязаться (а если бы и от него, то хуй там плавал, не дождешься!), я уже не пытался на панике толкать двадцатиминутные монологи и спокойно молчал вместе с ним — спасибо безлимиту и слава двадцать первому веку. Я поддался на уговоры тыкавшегося мне в руку Лося и устроил ему сеанс массажа, затащив к себе на колени. А у Змея на фоне шуршали его бесконечные пакеты. Зная, что он каждую распечатку по учебе клал в отдельный файлик, я бы не сильно удивился, если бы обнаружил, что у него и носки с трусами упакованы поштучно. — Завтра первой электричкой? — спросил я наконец, почесывая растекшегося по мне Лося между ушей. — Успею перед первой парой сумку домой закинуть, — отозвался Змей, зашуршав активнее. — Ты кота покормил? Он не голодный? «А ты? Как там ты?..» — Да твой Лось ест за двоих лосей! — Я закатил глаза, жалея, что он не видит. Лось, отозвавшись на кличку лениво приоткрытым глазом, пихнул меня лапой в ладонь — мол, массируй, не отвлекайся, кожаный раб. — И за того соседа-оленя. — Какого еще соседа-оленя? — не понял Змей, перестав внаглую демонстрировать полный похуизм в сторону проблемы распространения пластика. Надо будет, что ли, прочитать ему лекцию об экологии на досуге. Может, даже маман подключить. — Который сигналит под окнами, — сказал я, переложив телефон со стола на кухонный подоконник. — Уже минут пять. Не слышишь? — Елисей, свет выруби, — вдруг велел Змей тихо, и я невольно напрягся. — Зачем? — Выруби, посмотри в окно и скажи, что видишь, — Змей, судя по серьезности тона, пранков устраивать не собирался. Булки слегка сжались, скрывать не стану. Зря, ой зря я пересматривал накануне «Проклятие монахини». Поломавшись до первого же настойчиво-шипящего «Елисей, делай как говорю», я переложил недовольно мяукнувшего Лося на бисерную подушку и дотянулся до выключателя. Залез коленями на угловой диванчик, осторожно отодвинул штору и выглянул во двор. Меня как ведром ледяной воды окатило. — Кто там? — спросил Змей напряженно. — Родя, — севшим голосом сообщил я, пялясь на припаркованную у подъезда знакомую «Ауди» и присевшего на капот Родю с сигаретой в зубах. За рулем, очевидно, устроился его дружок, он же и сигналил — ровно до того момента, как я выключил свет. — Блядь! — невольно вырвалось из меня звонкое, когда Родя задрал голову вверх. Очевидно, он бы меня сквозь ветки и бликующее от фонарного света оконное стекло не разглядел, но этого взгляда оказалось достаточно, чтобы сложить дважды два — эти двое не по пивку сюда выдуть приехали. — Что такое? — Змей шумно дышал по громкой связи. — К-караулят, — заикаясь, произнес я. — Ты ко мне шел как следует? — сердито уточнил Змей. — Да, три круга навернул. — Слежки не было? — Не было. — Я вздрогнул, почувствовав прикосновение к локтю, но тут же выдохнул с облегчением: это Лось встал рядом на задние лапы и потерся о меня упитанной щекой. — Ты в розовой куртке был? — продолжил расспрос с пристрастием Змей. — Нет, джинсовку надел. — Почки отморозить хочешь? — поинтересовался Змей пренебрежительно. — Все лучше, чем познакомить их с арматуриной! — не выдержал я накала ситуации. Страх, до того лизавший грудь мелкими прибойными волнами, нагнал мощным девятым валом, и у меня чуть зубы о зубы не застучали. Наверное, Змей расслышал. Потому что отрезал: — Все в порядке будет. Секунду, — и сбросил звонок. Мы так не договаривались! И секунда, между прочим, уже прошла! Прошло дохулиард секунд, что я стоял на коленях на диванчике ни жив ни мертв, считая противные гудки и молясь, чтобы кто-то из неравнодушных соседей Змея не выдержал и вызвал ментов. Только интуиция подсказывала, что Родя с водилой наученные — и если поставят себе целью, то проторчат у падика хоть до рассвета, а если надо, то и сигналить перестанут. Самое главное-то они уже сделали. Заставили мои поджилки трястись от первобытного ужаса. Лось бодал меня башкой в живот, не то уговаривая успокоиться, не то паникуя вместе со мной. И мы оба шарахнулись, как от выстрела, когда мой телефон протяжно заорал голосом Преснякова: — «Засыпает си-и-иний Зурбага-а-ан»! Лось отскочил в угол дивана, выгнув спину и вздыбив шерсть. — Да? — шепотом спросил я, кое-как приняв трясущимися пальцами звонок. — Все в порядке, — сообщил Змей ровно, и, пусть это было невероятно глупо, я ему взял и поверил. Или поверило тело, прекратив нервную тряску. — Проверяй. Я снова высунулся из-за шторы, а когда посмотрел вниз, «Ауди» уже и след простыл — только бычки на пустом парковочном месте подсказывали о недавнем присутствии моих старых приятелей. — Уехали, — резюмировал я удивленно. — Как ты... — и тут же сам себе ответил: — Гоша. — Да. — По голосу Змея сложно было понять, что у него на уме. Да что там, мне и лично это не удавалось. — Они теперь точно не вернутся, — прозвучало бы самонадеянно от кого угодно, но не от Змея. — И что ты этому Гоше пообещал? — глухо спросил я. — Меньше знаешь, крепче спишь, — так и увидел, как Змей скривил пренебрежительно тонкие губешки. — Прикалываешься? — вскинулся я нервно. — Да я теперь вообще не усну! Змей снова наградил меня долгим молчанием. А потом вдруг заявил: — Я сейчас приеду. — Чего? — От удивления я даже забыл про страх. — Электричек нет подходящих! — Такси возьму, — и снова упрямая серьезность, даже отдаленно не напоминающая прикол. — Сдурел? — Как же хреново, что в телефоне нет функции удаленно выписать собеседнику по затылку. — Дорого пиздец. — И что? «А то, что ты ехал на заработок не для того, чтобы на такси разъезжать по поводу и без!» — Не надо, — попросил я уже спокойнее, зная заранее, что горячие споры Змея зазря заведут — и он из принципа прикатит сюда бизнес-классом, лишь бы заткнуть меня за пояс. — Если ты уверен в своем Гоше и его авторитете, то и я уверен. Все пучком. Можешь не объяснять, как и что. Если он и уловил нотку сарказма в моем голосе, то тыкать меня в это носом не стал. Только проговорил с тяжелым вздохом: — Я объясню. Про Гошу, про этих гандонов. Только… не по телефону. — Окей, — я не знал, что еще к этому добавить. Мне хотелось знать подробности, но больше — чтобы Змей оставался на месте до завтрашнего утра, как и планировал. — Елисей, — позвал Змей осторожно, терпеливо выслушав мое задумчивое молчание. — Ась?.. — Останься у меня на ночь, окей? Не знаю, чего во мне было больше в тот момент — громадного облегчения, что не надо никуда переться темными дворами, шугаясь каждого звука, или сдержанного изумления на тему того, что меня приглашали, походу, в святая святых. Не то чтобы я удержался и не заглянул одним глазком в спальню-дефис-гостиную за вечно закрытой дверью, комнату общего и никакого конкретного назначения, в отсутствие Змея. Но наглеть и устраивать шмон я, разумеется, себе не позволил. — В шкафу на верхней полке белье постельное свежее, — проинструктировал Змей, видимо, приняв тишину в трубке за знак согласия. — На стуле штаны домашние и футболка должны быть… — Он прервался на паузу. — Ты же останешься? — Да, — ответил я без сомнения, уже открывая вкладку диалога с маман, чтобы предупредить о внеплановой ночевке. И решил его немного приободрить, лишь бы сидел на жопе ровно: — Не против, если я напускаю слюней на твою подушку? — Держи свои слюни при себе, — фыркнул Змей, кажется, немного расслабленнее по сравнению с тем, как говорил несколько секунд назад.

***

Перестилать постельное я не стал. Во-первых, мне было лень, я нехило перенервничал и дико хотел спать. Во-вторых, от пододеяльника и наволочки в простенькую серую полоску слабо-слабо пахло Змеем, и его запах в темноте создавал некую иллюзию его присутствия — а, следовательно, и иллюзию защищенности, которая мешала паранойе, будто Гоша и его гопари сидят поблизости, разрастись в полную силу. Мы с Лосем успели посмотреть несколько минут первых «Сумерек» с телефона, и в какой-то момент, убаюканный шедевром мирового кинематографа, мой мозг блаженно отключился, и я провалился в сон. Проснулся я в темноте глубокой ночи, разбавленной светом уличного фонаря, от ощущения, что кто-то прилег рядом на Змееву полуторку и поправил мне одеяло. — Олег? — пробормотал я хрипло, сквозь полуслипшиеся ресницы поймав пристальный взгляд серых глаз и не успев испугаться. Недолго думая, нащупал его руку и отвернулся к стенке, потащив Змея за собой и заставив обнять со спины. Может, сказалось, что я бы сейчас заснул обратно даже на камне. Но мой затылок удобно устроился у Змея под подбородком, а он, хоть костлявый и жесткий, был теплым — куда приятнее недружелюбного ортопедического матраса, — и я признался сонно: — Как хорошо, что ты тут. Змей выдохнул мне в волосы. Пробормотал тихо: — Еще поспи. Время есть. — Угу, — согласился я, с удовольствием скатываясь в дрему. Но нашел силы спросить заплетающимся языком: — Ты же будешь тут?.. — Да. — Его ладонь переползла по накинутому сверху одеялу мне на живот, прижав теснее. Он произнес на грани слышимости надтреснутым голосом: — Ты в безопасности. Спи. И я действительно заснул. Когда проснулся в следующий раз, темнота за окном уже подтаивала, а в кровати я лежал один — как морская звезда, размазанная прибоем по пляжу. Может, мне все это приснилось?.. Практика показывала, что присниться мне может что угодно! К тому же, в дверь кто-то настойчиво звонил. И когда я, чертыхаясь, влетая спросонья во всю мебель на своем пути и без конца подтягивая сползающие по мне домашние шмотки Змея, доковылял до двери и сунулся к глазку, то убедился, поникнув, — приснилось. — Добрейшее утречко! — прошипел Змей, стоило мне распахнуть дверь и широко улыбнуться, стараясь не выдать выражением лица вагон вопросительных знаков, которые кувыркались в голове. Сон-то был охуеть какой реалистичный. Даже жаль, что мое подсознание всего-навсего придумало, что Змей может быть таким обнимательным. — На пары решил опоздать? Семь тридцать пять! — Пф! — отмахнулся я и забрал у Змея сумку, пока он наклонился, распутывая шнурки. Разглядывая подтаявшие снежинки в коротком ежике его русых волос, я невинно уточнил, все еще восхищаясь собственной фантазией: — А ты… только приехал?.. — Конечно нет. — Змей разогнулся и посмотрел на меня сверху вниз с нескрываемым бешенством. — Я уже минут десять в дверь ломлюсь! — Пардоньте, — я издал короткий смешок и не нашелся с остроумным ответом. В переписке мы легко друг друга подкалывали. Во время созвонов — тоже. И вот опять. Неловко, что ли. — Собирайся, — велел Змей как ни в чем не бывало, отняв у меня сумку. — Чтобы через десять минут был готов. Ты домашку сделал? Фуф, ну хоть с любимой нашей больной мозолью можно было не заморачиваться. — Сделал-сделал, — проворчал я и поплелся в ванную, непроизвольно улыбаясь. Главное, что Змей вернулся. А уж с остальным как-нибудь разрулится по ходу пьесы, даже с мутной историей про Гошу. И мне показалось, или вчера его зубной щетки в стаканчике не было?..